Страница 60 из 138
— Я — Диз Уиттейкер, — сказал он, — и нечего нам парламентерствовать. Не о чем. Кажется, Джорджия? Так?
Она глядела на окно, подняв глаза чуть выше подоконника. Видела перед собой рослого мускулистого мужчину с гладковыбритым черепом, в белой футболке, вот все, что можно было разглядеть. АК-47 в правой руке. Только один его размер привел ее в трепет. Незаконный в стране, сработанный где-то в Китае полуавтомат — такими были вооружены вьетконговцы; после каждого выстрела приходилось переводить рукоятку затвора в исходное положение. Но рожок — на семьдесят патронов! Воображаете? Без дозарядки! Элегантный зловещий изгиб наводил на мысль о том, что именно так и должно выглядеть смертоносное боевое оружие...
— Ну-ка, Джорджия, встань, — сказал Диз.
Ей не понравилось, каким тоном он произносил ее имя. Просто рычание какое-то. Джорджия. Как будто она олицетворяла собой весь штат. Джорджия. Ее это даже испугало.
— Я не хочу, чтобы меня задело, — произнесла она.
— Дай-ка, я тебя рассмотрю, Джорджия, — опять прорычал он. — Ты из Джорджии? Оттуда ты?
— Да, — сказала она.
— Встань, я тебя получше рассмотрю.
— Сначала пообещай, что не тронешь меня.
— А ты с ремнем ходишь?
— Нет, сэр.
— Почем мне знать?
— Потому что я тебе это говорю. И я не лгу.
— Ну будь первой полицейской в моей жизни, которая не похожа на лгунью. Встань-ка, взгляну, с ремнем ты или без.
— Я не могу этого сделать, мистер Уиттейкер. Пока вы не пообещаете, что...
— Ты эту лапшу брось, насчет мистера и все такое... Много ты обо мне знаешь?
— Мой начальник немного рассказал мне о вас обоих. Чуть-чуть. Но я не смогу помочь вам, если не буду знать кое-что о...
— Что именно нарассказал тебе твой босс, Джорджия?
Им всегда говорят, что дело не только в парламентерах, что те не одни принимают участие в процессе... И у вас нет достаточно прав, чтобы сделать то или се по их желанию. Вы должны все согласовывать с начальством, с теми, кто выше рангом, кто стоит над вами; но вы стараетесь убедить "хватунов", что вы их сторонник в осуществлении каких-либо действий. Вы и они. Как бы сообща против воли невидимого высшего распорядителя, у которого власть. Ответить на их запросы "да" или "нет"... У всех ведь есть боссы. И даже уголовники понимают, как боссы себя ведут.
— Босс сказал, что ты был в отсидке.
— Ага.
— Ты и твой кореш тоже.
— Ага. Так. А он тебе говорил, что Сонни убил того человека в пекарне?
— Он сказал, что они так подумали, да.
— А я был на подхвате. Он тебе это сказал, Джорджия?
— Да.
— Выходит, я — сообщник?
— Выходит, что так. Но почему бы нам не поговорить о сиюминутных проблемах, мистер Уиттейкер? Мне бы хотелось помочь вам, но пока...
И вдруг он открыл огонь.
Автомат сбил над ее головой верхушки кустиков ровно, как машинка для подрезания газонов. Она плюхнулась наземь, вознеся молитву, чтобы он не пробил деревянную обшивку веранды, иначе одна из таких "бомбовых" пуль неминуемо ее достанет. Она прижималась к земле и молилась, в первый раз за столько лет, а пули бесновались над головой.
Затем стрельба прекратилась.
Она выждала.
— Замолви словечко твоему боссу, — заявил Уиттейкер, — чтобы прислал кого-нибудь другого, а не такую краснощекую сучку-врунью, как ты. Иди и скажи ему, Джорджия.
Она ждала.
Она просто боялась пальцем пошевелить.
Она сняла уоки-токи с ремня, нажала кнопку.
— Наблюдатель два, — сказала она, — что вы... Что там в окне?
Ее голос, который она сейчас просто ненавидела, дрожал и выражал крайний испуг.
Последовала долгая пауза.
— Стрелявший ушел, — ответил мужской голос, — сейчас в комнате только девица.
— Уверены?
— На мне специальные очки. Окно свободно. Передаю линию.
— Инспектор? — обратилась она.
— Да, Джорджия, слушаю тебя.
— Я лучше уйду отсюда, вряд ли я здесь что-нибудь еще смогу сделать.
— Что ж, давай уходи, — сказал инспектор...
Недалеко от площадки, где возвышались Брэди и Гудмэн, окруженные многочисленной и разнообразной свитой, по внутреннему периметру баррикад уже занимала огневую позицию штурмовая группа. Всем было видно, как Джорджия проделала подлинный спринт, правда, довольно неуклюже, как выдохнувшийся бегун с первой дорожки, до грузовика, который Брэди превратил в свой командный пункт. Джорджия была по-настоящему перепугана: лицо белое как мел, руки тряслись. Кто-то из "чрезвычайки" предложил ей чашку кофе, но вот что ей действительно требовалось, так это хороший глоток виски. Она пила кофе, чашка буквально ходуном ходила в ее руках, и Джорджия говорила начальникам всех подразделений и бригад, что теперь-то нападавших будут встречать уже два мощных огневых средства: тот, девятимиллиметровый, и АК-47, который ей чуть голову не снес. Еще она им сказала, что захватчики требуют вертолет до Ямайки.
— Ямайка? — воскликнул Брэди.
Она также поделилась сведением, что Уиттейкер на дух не воспринимал южных красоток в качестве парламентерш; видите ли, даже краснощекой ее обозвал, а у нее мама библиотекарь, а папа — доктор в Маконе.
Командиры выслушали это, никак не комментируя, но потом открыли дискуссию между собой: применять силу и никаких больше переговоров... А Джорджии оставалось только выслушать их, в мыслях она была уже далеко-далеко...
Ди Сантис склонялся к мнению, что настало время штурма, учитывая криминальное прошлое обоих преступников, а также факт, что, вероятно, они же убили и хозяина пекарни; Ди Сантис, правда, изъявил добрую волю и готовность объясняться с присяжными и запрашивать прокурора, если они вдруг уложат на месте кого-либо из преступников. Брэди и Брогэн были обеспокоены судьбой заложницы.
Каррен подумывал, а не приступить ли к химической атаке. Ну какие, скажите, могут быть последствия от проникновения газов в и так покинутый жильцами дом? Да и некому было бы протестовать, вспыхни там огонь... Таково же было мнение и остальных... Да. Но ведь девчонку-то прихлопнут, как курицу. А что, если поганцы начнут стрелять, чуть только почувствуют появление газа? Решили послать в кустики еще одну уговорщицу. Взглянуть, вдруг ей удастся на веранду влезть, втолковать хоть что-то разумное в башку тех сукиных сынов...
Но не тут-то было. До этого Брэди уже использовал всех опытных сотрудниц, которые не были в отпуске, и то, что оставалось у него, так это он сам и его курсанты. Всегда готовый раньше всех стать бесстрашным воителем, Брэди изъявил желание лично ринуться под пули АК-47, и будь что будет, но Ди Сантис резонно возразил, сказав, что уже были трое мужчин-парламентеров, еще до Джорджии, и надо попробовать какую-нибудь даму. Джорджия подтвердила, что женщина лучше столкуется с Долли, поговорит с ней, покуда кто-нибудь из бандитов снова не появится в окне, хотите вы этого или нет. Таким образом, оставались Эйлин Берк и Марта Халстед. А поскольку Эйлин, хоть и помимо ее воли, однажды добилась успеха, было решено, что пойти должна именно она. Брэди послал Гудмэна ко второму грузовику, где ждала своего часа Эйлин.
— Инспектор хочет переговорить с вами, — сказал Гудмэн.
— О'кей, — откликнулась она.
— Вы что, голову собираетесь ему отшибить? — спросила Марта.
— Заткнись, — сказала Эйлин.
Правда, по дороге к Брэди она услышала за спиной шепоток курсантов. Ее это не очень обеспокоило, за ее спиной курсанты всегда шептались, особенно после изнасилования. Конечно, шепчущиеся полицейские поопаснее, чем тот же Проповедник со своим бычьим рогом-рупором.
Толпа молчала, предвкушая какой-нибудь новенький сценический эффект, ибо действие застряло, его "заело" на полпути. Даже Проповедник, кажется, поскучнел, только скалился да тряс своими золочеными оковами.
Брэди и его свита выглядели чрезвычайно драматически.
— Хэлло, Берк, — сказал он.
— Сэр?