Страница 59 из 138
Сотрудники, снабженные биноклями ночного видения, — а их наличествовало пятеро, — расположенные в разных точках наблюдения, пытались разглядеть, было ли еще какое-нибудь вооружение у бандитов. Но результат тоже нулевой. В глубь комнаты заглянуть не удавалось, а окна задней части дома были накрепко задраены. Сонни и Диз хорошо подготовились к приему гостей.
Первая важная информация была получена Джорджией Мобри от Долли, восседавшей в огнях рампы.
Джорджия была асом в команде Брэди; она только накануне вернулась из отпуска и сразу же окунулась в пекло. Сменила уже третьего "парламентера" и "работала" не с дверью, а, скорее, с кустиками, где согнулась в три погибели, совсем неподалеку от Долли. Все ломали голову, почему это Долли там очутилась. Ведь она выдавала таким образом местонахождение Сонни и Диззи, а ей разумнее всего было бы держаться от них как можно дальше.
Но Джорджии, которая была опытнейшим экспертом, сумевшим из козла надоить молока, удалось "расколоть" Долли, и та призналась ей, что ее замучила совесть после встречи с "легавыми", и вот она тогда вернулась сюда и сказала дружкам, чего теперь следует ожидать. Правда, вместо того чтобы смыться отсюда, они выдали ей порцию крэка и сказали, что отныне она, Долли, их билет на Ямайку. Это была вторая очень важная информация.
— Поэтому, пожалуйста, не стреляйте, — взмолилась Долли. — Они сказали, что убьют меня. Да, убьют.
Правда, то же самое она повторяла и другим парламентерам, вышедшим ранее из игры: не стреляйте. Но теперь Джорджия знала, что Долли сама предопределила свою судьбу — платой за ее свободу был проезд на Карибские острова.
— Они вправду хотят уехать на Ямайку? — перепроверила Джорджия. — Так, радость моя?
Выговор у нее был мягкий, певучий, как ее имя и название родного штата.
— Да. Я вам говорю только то, что они сказали.
— Что ты — их билет на Ямайку?
— Угу.
— Ух ты! — сказала Джорджия. — Мне в самой с ними поговорить. Лично.
— Угу. Но они не желают. Никак.
— Потому что, — вкрадчиво продолжала Джорджия, — мы вместе могли бы что-нибудь дельное придумать...
"Что-нибудь вроде того, — думала Джорджия, — как бы тебя выхватить оттуда, а тех придурков вообще убрать..." На ее взгляд, — а ведь натренирована она была самим Брэди, — создалось положение, когда договориться стало невозможно. Раньше или позже, но кто-нибудь прикажет взять их штурмом. Согласно компьютерным данным, полученным всего десять минут назад, Сонни Коул уже отсидел свое за убийство во время нападения на бакалейную лавку в Пасадене. Таким образом, перед ними находился человек, который, возможно, не только убил отца полицейского, но и был уже осужден за смертоубийство и сейчас, вооруженный, палил напропалую через открытое окно.
Десмонд Уиттейкер тоже был не Бог весть какой подарочек. Он оттрубил пять лет на каторге в Луизиане за убийство, хотя, как было сказано в приговоре, совершил это деяние в состоянии аффекта. Как эта парочка нашла друг друга под Вашингтоном, не знал решительно никто. Также никто не ведал, что они могли такого еще натворить в этом городе. Но оба были чрезвычайно опасны и пока не выказали ни малейшего желания вступить в какие-либо переговоры, даже предварительные. А потому кто-нибудь из властей предержащих непременно будет просить "добро" либо на штурм, либо на применение химических веществ. О снайпере речь даже не шла: попробуй разбери, где они там прятались в комнате. Единственной реальной мишенью была девица, но как раз ее-то и хотели спасти.
А Джорджия не питала никаких надежд на успех в этом отношении.
— Почему бы тебе не попросить кого-нибудь из них, — сладко сказала она, — чтобы он со мной переговорил? Впрямую.
— Да не желают они, и все тут, — опять брякнула Долли.
— Ну, попроси же их, о'кей?
— Застрелят, — убежденно отозвалась Долли.
— Только за то, что ты попросишь? Да нет, не сделают они такого, ведь правда же?
— Сделают! Я думаю, они все что угодно могут сделать.
Одинаковых ситуаций с заложниками не бывает, но Джорджии уже приходилось с десяток раз сталкиваться с таким вариантом, когда сам заложник становится посредником. Бывало и так, что "хватун" отпускал жертву на переговоры с полицией, но, ясно, с условием, что если выпущенный не вернется, то кто-нибудь другой обязательно погибнет. Конечно, Джорджии этого не хотелось. Это патетичное ничтожное маленькое существо, служа посредницей и сидя в окошке, казалось, была накачана наркотой до такой степени, что не замечала орды полицейских, не только готовых к штурму, но даже жаждавших его начать, чтобы ворваться и сокрушить все на своем пути. Правда, Долли все-таки и в своем состоянии осознала, что за ее спиной была смертельная опасность: вооруженные до зубов бандиты, грозившие убить ее, если она не...
Если она "не"...
— Видишь ли, — сказала Джорджия, — мы еще не определили, какие перед нами проблемы...
Никогда не растолковывайте им суть проблем. Пусть сами этим занимаются...
— А если бы знали, — продолжала Джорджия, — мы бы уж что-нибудь да придумали... Мы же хотим помочь, но с нами не желают даже разговаривать.
Всегда намекайте на помощь. "Хватуны" обычно паникуют. Политические террористы, загнанные в угол уголовники, даже психопаты почти всегда в панике. И если твердить, что хотите им помочь...
— Ну почему ты не спросишь, как мы им сможем помочь? — сказала Джорджия.
— Ну...
— Давай-ка, спроси.
Долли повернула голову, Джорджии не было слышно ни что она говорит, ни что ей отвечают из глубины помещения. Только глубокий рокот мужского голоса. Долли вновь посмотрела на улицу.
— Он сказал, что у него нет проблем. Проблемы у вас.
— Кто это сказал?
— Диз.
Диз был их главной целью, уж его-то... Да уж, его они очень хотели сцапать...
— Какая же, по его мнению, у нас проблема? — спросила Джорджия. — Может, как раз тут-то мы и поможем.
Долли опять отвернулась.
На порядочном отдалении от линии огня, за баррикадами внешнего периметра Джорджия услышала голос Проповедника, прославлявшего достоинства Таван Броули, "служительницы чести и истины". Так он ее называл... "Во времена политической лжи и гонки вооружений... И сегодня здесь то же: наглая могучая демонстрация полицейских сил, брошенных против двух невинных юных афроамериканцев"...
А Долли заявила:
— Он говорит, что проблема в том, чтобы пригнать сюда вертолет, отсюда до аэропорта, а оттуда — на Ямайку на лайнере.
— Он этого хочет? Послушай, не верю. Пусть сам высунется, скажет. Я здесь одна, безоружная. Никто его пальцем не тронет, если он подойдет к окошку. Попроси его подойти, хорошо?
Джорджия действительно не была вооружена. Правда, на ней был облегченный бронежилет, но, знаете, против такой мощной "пушки"... Красная хлопчатобумажная тенниска, голубая куртка с надписью "Полиция" поперек спины. На ремне — уоки-токи.
— Долли!
— Да?
— Попроси его, о'кей? Никто его не тронет, обещаю.
Долли снова обернулась. Вновь послышались густые мужские обертоны в глубине дома. Долли повернула лицо к Джорджии и сказала:
— Он говорит, что ты все врешь. Они человека убили.
— Ну, это когда было. А сейчас совсем другое дело. Давайте вместе подумаем, как сейчас решить проблему. Ладно? Ты только попроси его...
Внезапно он появился в оконном проеме, темный гигант в свете кинокамер. Ни дать ни взять, как в кинофильме "Челюсти". Сердце может остановиться от ужаса. В руке у него был полуавтомат Калашникова — АК-47.
— Ты кто? — спросил он.
— Меня зовут Джорджия Мобри, — сказала она. — Я официальный представитель департамента полиции. А кто вы? Добавлю: я — парламентер.
Такое вот слово пришлось употребить. Парламентер присутствовал в подобных ситуациях, чтобы улаживать дело, вытаскивать людей от греха подальше. И запрещалось произносить слово "заложник". Нельзя также было говорить "сдайся" или "сдаваться". Вы должны были просить захватчика отпустить людей и выйти самим... Позвольте, сэр, помочь вам, мы никого не тронем. И все это — мягко, увещевательно. Нейтральные выраженьица. Слово "заложник" могло родить в "хапуне" сверхценную идею о самом себе, вдруг подумает, что он — Аятолла Хомейни. А слово "сдаться" оскорбительно для слуха и духа, оно невольно отчуждало обе стороны.