Страница 45 из 63
— А эти письма — не шутка?
— Мне некогда играть в «угадайку». Мне надо исключить худшее. Поверь, если я стану жертвой розыгрыша, который опишут все газеты СНГ, я не огорчусь. Если случится то, о чем пишут… Ну, ты сам понимаешь…
Мельников ударил ладонями по коленям, считая, видимо, что самое трудное позади. Оставалось несложное:
— Теперь о твоей спутнице. Это, насколько я понимаю, и есть Ирина Аристова?
— Хорошо работаете, — буркнул Корсаков.
— Да нет. Вычислить ее было несложно, а связать ее с личностью убитого Лобанова и местожительством — еще проще.
— Кто стрелял в Лобанова?
— Выясняем. На следствие направлены лучшие работники. Как ты вышел на нее? Как там появился Лобанов?
— Лобанова туда привез я. И на Ирину меня вывел Лобанов.
— А его ты откуда знаешь?
Корсаков помолчал. Открывать свои источники в Кремле глупо, но и ситуация нерядовая. Пока он думал, Мельников помог:
— Мне имена пока не нужны, — это «пока» у него получилось двусмысленное, и что тоже не радовало известного журналиста. — Мне важно понять принцип.
— Принцип таков: вчера вечером из Кремля звонили Лобанову.
— Да, это я звонил, — кивнул Мельников, ожидая ответа.
— Сколько раз?
— Что «сколько раз»?
— Сколько раз ты звонил Лобанову?
— Один. Я звонил не только Лобанову. Мне приготовили список людей, которые могут хоть что-то знать об этой истории. Я весь вечер сидел на телефоне, — будто пожаловался Мельников. — Ты на мой вопрос ответишь, Игорь?
— Лобанову вчера через АТС Кремля звонили трижды, — сообщил Корсаков.
Нависла пауза.
Не переспрашивая, не уточняя, Мельников проговорил в мобилу:
— Проверь вчерашние звонки через нашу АТС. По Лобанову. Срочно! — И сел, молча, неподвижно.
Звонок заверещал через несколько минут.
— Так… А откуда?… Хорошо…
Мельников помедлил, потом продолжил:
— Ты прав. Было три звонка. Два других вскоре после моего.
— Так, это, значит… — недоуменно предположил Рябцов и осекся.
— Это значит, что кто-то получил информацию от меня. Проще говоря, кто-то меня подслушал, — поставил все на свои места Мельников. — А ты говоришь… — повернулся он к Корсакову и задумался. Он что-то вычислял, приводил к общему знаменателю.
— Значит, узнав о трех звонках, ты решил, что Лобанов — генеральное направление? В принципе, ты оказался прав. Что потом?
Пересказ Корсакова о визите к Лобанову, поездке к Ирине и стрельбе на улице, выслушали внимательно, задав пару вопросов, не больше.
— А она тут с какого боку?
Корсаков на миг замер. Выложить все, что ему известно, означает скорее всего оказаться на обочине расследования. Промолчать — остаться без поддержки.
И он рассказал, но не все. Дескать, исследования Ирины связаны с подземными коммуникациями.
— На что они рассчитывали? — усталым, потухшим голосом спросил Мельников. — Диггеры хреновы. Просто Стивенсон какой-то, Марк Твен, библиотека приключений. Из-под земли в Грановитую палату?
Рябцов зло хохотнул.
— Ну, вот что, — Мельников был сосредоточен. — Сева, вы тут остаетесь. Аристову пересаживай сюда. Не дай бог, ее увидят. А мы с Игорем поедем в другой машине и другим путем. Встреча на точке.
Мельников и Корсаков подошли к «вольво», стоявшей неподалеку.
Мельников открыл заднюю дверцу:
— Садись.
Салон был перегорожен затемненным стеклом.
— Сева — человек Системы, поэтому ему ничего и объяснять не надо, а ты не переживай, что старого друга кинул. Просто есть вещи, которые положено знать только ограниченному кругу лиц. Поясняю: если информация выйдет за пределы общения, несложно будет вычислить источник. Понимаешь?
Корсаков кивнул, чувствуя, однако, неприятный холодок, пробежавший по спине.
— Ты должен знать, что угроза эта для нас стала такой актуализированной не просто так. Есть вещи, которые какое-то время кажутся «мелочами», пока не выясняется их суть. Короче, тебе следует знать то, о чем я узнал только вчера от начальника Службы безопасности. На протяжении последних двух недель в Кремле произошло два загадочных убийства.
— Что? — чуть не закричал Корсаков-журналист. — Какие убийства?
— К сожалению, настоящие. Разумеется, эти преступления пришлось спрятать.
— Как это «спрятать»? — Корсакову стало еще неуютнее.
— Давай по порядку Началось с того, что две недели назад была обнаружена убитой уборщица. Как ты понимаешь, в Кремле даже технические рабочие приходят не «с улицы», и случайных людей там нет. Правда, эта женщина была одинокой. Ни родителей, ни мужа, ни детей. Нашли ее в туалете подвального помещения, судя по заключению эксперта, спустя полчаса-час после убийства. Перед смертью была изнасилована. Никаких следов того, как пришел и ушел преступник. Милиции, конечно, не сообщали. Оттуда информация мигом ушла бы в прессу. В общем, пришлось устраивать автокатастрофу за городом. Учти, для уже мертвого человека. Просто выпускать такую информацию было невозможно. Если есть желание, можешь проверить, фамилия ее Скокова, следствие ведется, но, как ты догадываешься, дело закроют. Вывод: авария по вине водителя, то есть самой Скоковой.
Позавчера и того хлеще: труп на лестничной площадке второго этажа. Убит охранник, то есть специально подготовленный боец, человек, основная работа которого — быть в полной готовности отразить любое нападение на объект. А он сам себя защитить не смог. Не смешно. Убит выстрелом в голову. Стреляли спереди. Труп обнаружили в начале одиннадцатого вечера, то есть в то время, когда по коридорам еще ходит довольно много людей и проскользнуть незамеченным сложно. Охранник был человеком семейным, поэтому пришлось выдвинуть версию несчастного случая со всеми вытекающими последствиями типа пенсии вдвое и детям гарантировать оплату учебы и все такое.
Главное, что ты должен уяснить: ни в том, ни в другом случае — никаких следов проникновения посторонних, понимаешь?
— Ну, а свои?
— Я не исключаю, но начальник службы безопасности категорически отрицает. В общем, и аргументирует толково. Эту версию тоже отрабатывают, но я в нее не верю. Зачем убивать уборщицу и охранника? Просто так? Бред! А тут виден замысел.
— Знать бы еще — какой?
— Об этом я и хотел тебя попросить, Игорь. Раз вспомнили о твоих делах, значит, считают, что ты что-то знаешь.
Мельников повернулся всем телом, впился взглядом в Корсакова, смотрел изучающе. Потом отвернулся, расслабленно откинулся на спинку.
— Так что — берись. Начальник службы безопасности позвонил сегодня рано утром. Тоже ночь не спал, ворочался. Так вот, вспомнил он, как еще салажонком слышал сказку о том, что в Кремле много разных тайных ходов, которые, дескать, никому неизвестны. Мы, конечно, уже начали поднимать все источники, все документы, которые только возможны, но результаты нулевые. Потому и обратились к Лобанову как к эксперту. Ну, а как получилось — сам видишь. В общем, сам понимаешь, ситуация сейчас запредельная.
— Ну, а что же в тех двух письмах было? — вспомнил Корсаков.
— Во втором, как утверждает тот, кто его читал, ничего важного. А вот насчет первого мы землю роем, но пока — напрасно.
— Там ведь была информация, судя по всему?
— И это не исключено. Видишь ли… — помедлил Мельников. — Есть вариант, что текст первого письма как раз и попал к тому, к кому никак попадать не должен был. И вероятно, после того, как уничтожили текст, автора вычислили и нейтрализовали.
— Нейтрализовали?
— Что это вам, журналистам, метафоры не нравятся? — усмехнулся Мельников, но усмешка получилась какая-то куцая. — Это я к тому, Игорь Викторович, что, возможно, единственный наш источник уже закрыт. Тогда вся надежда только на тебя. Все возможности, которые у меня есть, конечно, будут в твоем распоряжении, — добавил он. — Но по части расследования я вряд ли чем смогу тебе помочь. Единственная нить, которая может пригодиться, в письме, говорят, упоминалась фамилия Ягоды.