Страница 41 из 54
Отношения между английскими и французскими старшими офицерами, особенно в штабе адмирала Жана Абриаля, командующего французским Северным флотом, становились все более враждебными. Не могли улучшить ситуацию и грабежи, устраиваемые в Дюнкерке и английскими, и французскими войсками, причем каждая из сторон винила в них другую. Водопровод не работал, поэтому многие военные утоляли жажду вином, пивом или более крепкими напитками, напиваясь допьяна.
Пляжи и порт были заполнены войсками, выстроившимися в очередь на погрузку. При каждом налете люфтваффе, когда завывали сирены заходивших на бомбежку, как «стая огромных дьявольских чаек», «юнкерсов», солдаты спасались бегством. Стоял оглушительный грохот, многоствольные зенитные установки стоявших у мола эсминцев, палили изо всех сил. Как только налет заканчивался, солдаты бросались назад, боясь потерять свое место в очереди. Некоторые не выдерживали напряжения, но помочь им было практически нечем.
Ночью солдаты стояли в море по плечи в воде, ожидая пока их подберут спасательные шлюпки и лодки. Большинство из них были так измотаны и беспомощны в промокшем обмундировании и ботинках, что морякам приходилось с ругательствами втаскивать их через борт за ремни военной формы.
Королевские ВМС пострадали ничуть не меньше, чем спасаемые ими солдаты. 29 мая, когда Геринг под напором Гитлера бросил на Дюнкерк свои главные силы, десять эсминцев и множество других судов были потоплены или серьезно повреждены. Эти потери заставили адмиралтейство отвести от Дюнкерка крупные эскадренные миноносцы, которые были совершенно необходимы для защиты юга Англии. Но уже на следующий день их вернули, потому что эвакуация резко замедлилась, а каждый такой эсминец мог забрать до тысячи солдат за один раз.
В этот же день Гренадерский гвардейский, Колдстримский гвардейский и Королевский Беркширский полки 3-й пехотной дивизии вели тяжелые оборонительные бои на внутреннем периметре обороны. Им едва удавалось сдерживать атаки немецких войск, которые в случае успеха положили бы конец дальнейшей эвакуации. Французские войска 68-й дивизии продолжали удерживать западный и юго-западный секторы по периметру Дюнкерка, но напряжение внутри англо-французского союза возросло до крайности.
Французы не сомневались, что англичане при эвакуации отдадут предпочтение своим солдатам и офицерам, и из Лондона действительно поступили на этот счет противоречивые приказы. Французские военнослужащие часто подходили к пунктам погрузки англичан, но им не разрешали садиться на корабли, что, естественно, приводило к ужасным сценам. Солдаты-англичане, раздраженные тем, что французы несли с собой какие-то тюки, когда им было приказано оставить все личные вещи, сталкивали их с ограждений гавани в море. Известен эпизод, связанный с тем, что английские военные внезапно отправили от берега судно, предназначенное для французов. При этом немало французских солдат, пытавшихся взобраться на борт, оказались сброшенными в море.
Даже всем известное обаяние генерал-майора Гарольда Александера, командира 1-й дивизии, не могло смягчить гнев генерала Робера Фагальда, командира французского XVI корпуса, и адмирала Абриаля, когда те услышали от него, что ему приказано обеспечить погрузку максимально возможного числа англичан. Они предъявили письмо от лорда Горта, в котором тот заверял, что три английские дивизии будут оставлены на берегу, чтобы удержать периметр порта. Адмирал Абриаль даже пригрозил закрыть порт Дюнкерка для английских войск.
Сообщения об этом столкновении были отправлены в Лондон и Париж, где Черчилль совещался с Рейно, Вейганом и адмиралом Франсуа Дарланом, главкомом французских ВМС. Вейган признал, что Дюнкерк не может держаться до бесконечности. Черчилль настаивал на том, что эвакуация должна проходить на равных условиях, но Лондон не разделял его надежду на сохранение духа союзничества. Там была принята не высказываемая вслух идея, что Великобритания должна позаботиться о себе, поскольку Франция, очевидно, собирается сдаться. Непросто сохранить дружеские отношения между союзниками в дни побед, но в час поражения неизбежно возникают неимоверные взаимные обвинения.
30 мая казалось, что половина Британского экспедиционного корпуса останется во Франции. Но на следующий день Королевские ВМС и «малые суда» выступили во всей своей мощи: эсминцы, минные тральщики, яхты, колесные пароходы, буксиры, спасательные шлюпки, рыбацкие шхуны и прогулочные суда. Многие небольшие суда переправляли солдат с берега на более крупные корабли. Одна из яхт, «Санфлауэр», принадлежала коммандеру К. Х. Лайтоллеру, старейшему из выживших офицеров «Титаника». Чудо Дюнкерка стало возможно благодаря тому, что в самые главные дни и ночи эвакуации море было спокойно.
На борту эсминцев матросы Королевских ВМС раздавали измученным и голодным солдатам чашки с какао, банки говяжьей тушенки и хлеб. Но добраться до корабля во время все более назойливых атак люфтваффе, усиливавшихся всякий раз, когда в прикрытии английских истребителей возникала хотя бы малая брешь, еще не означало попасть в тихую гавань. Трудно было забыть вид ужасных ранений, полученных во время атак с воздуха, людей, утонувших на потопленных кораблях, их крики о помощи. А условия для раненых, оставшихся внутри периметра обороны Дюнкерка, были намного хуже: вспомогательный медицинский персонал и врачи почти ничего не могли сделать, чтобы облегчить страдания умирающих. Даже те, кому удалось эвакуироваться, не находили особого облегчения, когда прибывали в Дувр. Массовая эвакуация намного превышала возможности государственной машины. Военно-санитарные поезда развозили раненых в разные концы страны. Один раненый солдат, вышедший живым из ада Дюнкерка, не мог поверить своим глазам, увидев из окна поезда мужчин в белых фланелевых костюмах, играющих в крикет так, как будто Великобритания еще не воевала. У многих раненных, когда их, наконец, начинали лечить, в ранах под первичными повязками обнаруживались личинки насекомых. Другие страдали от гангрены, и им приходилось ампутировать конечности.
Утром 1 июня арьергард в Дюнкерке, в состав которого входила 1-я гвардейская бригада, был вынужден отступить перед мощным натиском немцев, форсировавших канал Берг-Фюрне. Некоторые солдаты и даже целые взводы просто падали от усталости, но за храбрость, проявленную в тот день, один из военнослужащих был награжден Крестом Виктории, а несколько других получили медали. Эвакуацию в дневное время теперь пришлось прекратить из-за тяжелых потерь Королевских ВМС и утраты двух плавучих госпиталей, из которых один был потоплен, а другой получил серьезные повреждения. Последний корабль прибыл в район Дюнкерка ночью 3 июня. Генерал-майор Александер на моторной лодке в последний раз проплыл вдоль берега и гавани туда и обратно, окликая солдат, которые еще могли там остаться. Незадолго до полуночи сопровождавший генерал-майора офицер флота капитан Билл Теннант смог отправить адмиралу Рамсею в Дувр сообщение о том, что поставленная перед ними задача выполнена.
Вместо 45 тыс. солдат и офицеров, которых предполагало спасти адмиралтейство, английские военные корабли и различные гражданские суда вывезли около 338 тыс. солдат и офицеров союзных войск, из которых 193 тыс. были британцами, а остальные – французами. Приблизительно 80 тыс. солдат, в основном французов, остались на захваченной территории из-за нерешительности командиров и неразберихи при отходе. За время кампании в Бельгии и северо-восточной Франции потери Великобритании составили 68 тыс. человек. Почти все оставшиеся танки и автотранспорт, основную часть артиллерийских орудий и огромное количество складов пришлось уничтожить. Польские соединения, находившиеся во Франции, тоже переправились в Великобританию, оправдав придуманное для них Геббельсом презрительное прозвище «туристы Сикорского».
В Великобритании реакция на эти события была разной: преувеличенные страхи смешивались с чувством облегчения от того, что Британский экспедиционный корпус спасен. Министерство информации было озабочено тем, что настроения в народе были «пожалуй, даже чересчур хороши». Вместе с тем в сознание людей начинала проникать возможность немецкого вторжения. Ходили слухи о немецких парашютистах, переодетых монахинями. Некоторые люди действительно верили, что в Германии «умственно неполноценные, психически больные люди были завербованы в отряды самоубийц» и что «немцы прокопали туннель под Швейцарией и вышли из-под земли в Тулузе». Угроза вторжения не могла не вызвать безотчетного страха перед находящимися в Англии иностранцами. Mass Observation после эвакуации из Дюнкерка отмечал, что французов встречали тепло, а голландских и бельгийских беженцев сторонились.