Страница 83 из 104
Но это еще не все. На башмаках был еще один след.
Обследуя их, мы столкнулись с весьма необычным явлением. Язычки в обоих ботинках были загнуты внутрь и плотно прижаты к поверхности. Какое же объяснение можно было найти этому факту?
Туфли были использованы самозванцем — это доказывал пластырь. В них побывали ноги убийцы. И тем не менее язычки находились в необычном положении.
Наверное, с вами, как и со всеми, иногда случалось, что вы, надевая ботинок, вталкивали язычок внутрь. В таком случае вы всегда это чувствовали, не так ли? Ну разумеется, самозванец не стал бы надевать ботинки в таком состоянии. Значит, либо он ее заметил того, что произошло с язычками, либо это не причинило ему неудобств.
Каким же образом это могло произойти? Имеется только одно объяснение: ноги самозванца были значительно меньше ботинок, которые он надел и которые мы позднее нашли в будке. Но эти ботинки были очень маленького размера — шестого! Вы понимаете, что это означает? Шестой размер — самый маленький размер мужской обуви, Какой же урод мог носить такие туфли? Китаец, почтенный родитель которого принял отпрыска за девочку и задержал рост его ног? Короче говоря, человек, который мог надеть такие ботинки, загнув язычки внутрь и не почувствовав этого, должен был в обычное время носить обувь еще меньшего размера: 4 или 5, а это явно не мужские размеры!
Итак, анализ привел к следующим выводам: ноги, которые могли влезть в эти туфли с загнутыми внутрь язычками, не причинив при этом неудобства их обладателю, могли принадлежать: а) ребенку (что совершенно невозможно, учитывая подтвержденный свидетелями рост самозванца), б) неправдоподобно маленькому мужчине (что невозможно по той же причине) и, наконец, в) среднего роста женщине! — Эллери постучал по столу.— В течение расследования на прошлой неделе я неоднократно говорил вам, джентльмены, что эти ботинки поведали мне важную историю. Так оно и было. Пластырь на шнурке выявил профессионала, связанного с Голландским мемориальным госпиталем, а загнутые язычки навели на мысль о женщине.
Это явилось первым указанием на то, что самозванец изображал не просто другого человека, но и лицо противоположного пола. Женщина изображала мужчину!
Кто-то тяжело вздохнул. Сэмпсон пробормотал: «Ловко!», а глаза полицейского комиссара одобрительно блеснули. Доктор Минчен уставился на своего приятеля, словно видел его впервые в жизни. Инспектор молчал, погрузившись в раздумье.
Эллери пожал плечами.
— Прежде чем взяться за другие аспекты проблемы, следует указать на отсутствие разницы в каблуках. Оба были стоптаны одинаково. Но если бы это были туфли доктора Дженни, один каблук был бы изношен гораздо сильнее другого — ведь, как всем известно, Дженни сильно хромал на одну ногу.
Значит, башмаки не принадлежали Дженни. Правда, это не доказывало невиновность Дженин, так как он мог подбросить специально для нас чьи-нибудь башмаки в телефонную будку или надеть туфли с одинаковыми каблуками. Но все же это внесло вклад в оправдание его от подозрений, если только его действительно изображали. Ибо, конечно, многим пришла в голову мысль, что Дженни изображал сам себя, притворяясь, что какой-то самозванец выдает себя за него.
Я не поверил в это с самого начала. Ведь если Дженни и был тем лицом, которое мы именуем «самозванцем», он бы мог сделать свое кровавое дело в своей же одежде хирурга, которая была на нем в то утро. В таком случае одежда, найденная нами в будке, была ловушкой— он не использовал ее, совершая преступление, а просто подбросил ее — как ложный след. Но как же быть тогда с пластырем и язычками туфель? Как я доказал, эти туфли были использованы. А подшитые брюки-вторая важная деталь в одежде? Я вскоре перейду к ним... И если Дженни изображал себя, то почему же он не назвал Суансона, с тем чтобы тот подтвердил его алиби, заявив, что во время преступления Дженни был у себя в кабинете? Это был бы неизбежный для него поступок. Но он упорно отказывался это сделать, хотя хорошо понимал, что навлекает тем самым на себя сильные подозрения. Нет, его поведение, так же как и одежда, оправдывали его в моих глазах от подозрения, что он изображал себя самого.
Теперь перейдем к брюкам — почему они были подшиты?
Если их подбросил Дженни, то ему незачем было их надевать — как я говорил, он бы вполне обошелся своей одеждой. Значит, шов был еще одной ловушкой? С какой целью? Ввести нас в заблуждение относительно роста убийцы? Заставить нас думать, что самозванец был на два дюйма ниже, чем на самом деле? Но это совершеннейшая чепуха, ибо убийца знал, что йе может обмануть нас относительно своего роста, ведь в его план входило появиться на людях во время своего маскарада, установив, таким образом, свой рост в глазах свидетелей. Нет, брюки подшили просто для того, чтобы укоротить их, так как убийце они были слишком длинны. Несомненно, их носил самозванец во время преступления.— Эллери улыбнулся.— Я снова прибегнул к классификации, установив на этот раз четыре возможности. Самозванец мог быть: 1) мужчиной, связанным с госпиталем; 2) мужчиной, не связанным с госпиталем; 3) женщиной, не связанной с госпиталем; 4) женщиной, связанной с госпиталем.
Как видите, три из этих возможностей быстро отпали.
Самозванец не мог быть мужчиной, связанным с госпиталем. Каждому сотруднику строгие правила предписывали постоянное ношение на территории больницы униформы, необходимой частью которой являлись белые брюки. Если бы самозванец был мужчиной, связанным с госпиталем, то белые брюки были бы на нем и до преступления. Зачем же ему понадобилось снимать брюки, которые были ему впору, надевать другие, неподходящего для него размера, и затем совершать преступление? Это бессмысленно. Если бы такой человек хотел выдать себя за Дженни, то он должен был бы совершить убийство в своих брюках, не подбрасывая нам никаких других. Но брюки нам все же подбросили, и, как мы убедились, это не было ловушкой, их действительно носил самозванец.
Но в таком случае он не носил раньше предписываемых формой брюк.
Следовательно, самозванец не мог быть мужчиной, связанным с госпиталем.
Во-вторых. Это не мог быть и мужчина, не связанный с госпиталем. Ибо в результате наших рассуждений относительно использования пластыря мы уже исключили всех людей, не связанных с госпиталем.
В этой связи вы могли спросить: а как же такие личности, как Филипп Морхаус, Гендрик Доорн и головорезы Кьюдейна? Они ведь не носили больничной униформы.
Конечно, Морхаусу, Доорну и трем бандитам пришлось бы надеть униформу, чтобы изображать Дженни, но никто из них не был достаточно хорошо знаком с госпиталем, чтобы точно знать, где достать пластырь,— разве только Доорн, но его физические данные исключают такую возможность. Слишком уж он грузен и массивен. Самозванец, которого видели входящим в приемную операционного зала, был очень похож на Дженни фигурой, а Дженни был низеньким и худым. Что же касается Морхауса, то ничто не указывало на то, что он знал, где хранится пластырь. Зто же относится и к банде Кьюдейна.. Сам же Кьюдейн исключается полностью: он был под наркозом, когда задушили миссис Доорн. Другие сотрудники госпиталя исключаются, потому что, как я уже доказал, им незачем было переодеваться. Даннинг, Дженни, доктор Минчен, молодые врачи, Кобб, лифтеры — вся эта компания носила белую униформу.
Следовательно, это вообще не мог быть мужчина, ни связанный, ни не связанный с госпиталем.
Значит, женщина? Обратимся к этой возможности. Это не могла быть женщина, не связанная с госпиталем, потому что, хотя ей и пришлось бы надевать брюки, так как обычно она носит юбку, против этого варианта снова фигурирует эпизод с пластырем.
Таким образом, единственная остававшаяся возможность из всей сложной системы — это то, что самозванцем-убийцей была женщина, связанная с госпиталем.
Под эту рубрику подходят Гульда Доорн и Сара Фуллер, которые, естественно, были так же хорошо знакомы с госпиталем, как и сама миссис Доорн; Эдит Даннинг, которая там работала, и другие сотрудницы, вплоть до сестер и уборщиц.