Страница 83 из 146
Тут же находились Стив, Поль, Ивена и Марчена Белем — ее Тлемлелх тоже пригласил, чтобы сделать приятное Ивене. Ольга, Джеральд и Ли ушли бродить по залам.
— Не он, — сказала Тина. — А откуда здесь взялась толпа вооруженных негов?
— Это свита Живущих-в-Прохладе. Те боятся Лиргисо, и им разрешили, в виде особого исключения, взять с собой телохранителей, — Стив взглянул на серокожих лярнийцев с более высокими, чем у энбоно, гребнями и более толстыми слуховыми отростками. — Я слышал, что они сильные бойцы.
Стив был в неброском комбинезоне с дюжиной карманов, как обычно, это выделяло его из нарядной толпы гостей и персонала. Поль в вечернем костюме цвета морской волны вполне вписывался в общий стиль торжества, разве что был очень бледен, вокруг тревожных темных глаз залегли тени — настоящие, в отличие от тех, что украшали лица большинства гостей. Как и адвокат, он не ждал от этого праздника ничего хорошего. Рядом с ним стояла Ивена в длинном голубом платье с серебряными листьями, она смотрела по сторонам с любопытством, но время от времени обеспокоенно косилась на Поля: заметила, в каком он состоянии. Лицо ее бабушки, одетой скромно и опрятно, как и приличествует манокарке пятого уровня, скрывала вдовья вуаль.
Тлемлелх разговаривал с высоким энбоно, чей фиолетовый плащ и фиолетовая окраска гребня указывали на принадлежность к Корпорации Хранителей Знания. Обнаружив, что Тина вернулась, оба направились к ней.
— Тина, это постигающий тайны Леургл из Корпорации Хранителей Знания, известный в Могндоэфре ученый, — представил собеседника Тлемлелх. — Леургл, это алмазноослепительная Тина.
— Я безмерно обязан вам, алмазноослепительная Тина, — учтиво поклонился Леургл. — Даже в большей степени, чем остальные энбоно. Однажды во время эксперимента у нас в лаборатории случился взрыв, и мне оторвало руку — с тех пор я вел печальное существование затворника, но после контакта с Галактикой на Лярне появилась импортная медицинская аппаратура, мне сделали регенерацию, и я возродился для полноценной жизни. В одиночестве есть своя грустная прелесть, подобная лунному свету над Флассом, и все же я рад был вернуться в общество. Благодаря контакту у нас также появились аэрокары, я наконец-то смог увидеть луну, похожую на огромную жемчужину в ночном небе — это была моя давняя мечта, и вот она осуществилась! Вы же знаете о том, что наша луна никогда не появляется над Могндоэфрой: поскольку у нее стационарная орбита, ее белые лучи озаряют только Фласс и ничего, кроме Фласса…
Ученый оказался столь же словоохотлив, как и остальные соотечественники Тлемлелха (Тина давно уже сделала вывод, что молчаливый энбоно — это нонсенс), но тут к ним подошла незийка-охранница с эмблемой «Ми-гиайо» на комбинезоне. Воспользовавшись паузой, Тина сказала, что счастлива познакомиться с Леурглом, извинилась и повернулась к девушке.
— Прибыл еще один человек с тихаррианским муруном, м'гис, — сообщила охранница. — Эммануил Медо с Ниара.
На экране ее наручного компа стройный длинноволосый парень поднимался по лестнице в вестибюле. На плече у него устроился мохнатый сине-зеленый комок.
— Тлемлелх, — окликнула Тина, — ты знаешь этого Эммануила Медо?
— Нет, — Тлемлелх хихикнул. — Но имя забавное!
Другие энбоно тоже начали усмехаться.
— Тогда как он попал в списки приглашенных, если ты его не знаешь?
— Наверное, кто-то замолвил за него словечко… Я ведь не лично составлял все эти длинные списки! Те, кого я пригласил, могли порекомендовать своих протеже, как это принято.
«То-то Зелгони недоволен…»
— А что насчет его имени?
— Ануили — так называется похлебка из овощей, которую готовят себе чливьясы-прислужники. Это их любимое кушанье!
«Лиргисо вряд ли был бы в восторге от такого имени… Но если имя досталось ему вместе с телом — куда он денется? Еще один контрольный момент: если это он, наверняка он предпочитает, чтобы к нему обращались по фамилии».
Тлемлелх догнал Тину возле арки.
— Тина, как я счастлив, что он простил меня и прилетел на праздник! — энбоно говорил торопливым шепотом, его большие круглые глаза цвета темной вишни сияли сквозь слезы. — Я так боялся, что он не примет мое приглашение или вдруг возьмет и в последний момент передумает…
— О ком ты?
— О Леургле. Мы с ним были очень близки, а потом, когда ему оторвало руку, все Живущие-в-Прохладе от него отвернулись, и я тоже… В Могндоэфре не принято, чтобы энбоно, получивший такую травму, продолжал жить — он должен уйти во Фласс, ибо увечье оскорбляет взыскательные взоры. Леургл не захотел умереть, но общались с ним только ученые из Корпорации Хранителей Знания, для остальных он словно перестал существовать. Тина, я давно уже стал другим, и сейчас я не поступил бы так, но прошлое не может растаять, как снег — оно больше похоже на скалы, которые никуда не денутся, на серые и непреодолимые горные хребты. Тина, Леургл все-таки простил меня…
— Я рада за тебя, но сейчас я должна проверить еще одного кандидата в Топазы.
— Ты думаешь, тот человек со смешным именем — Лиргисо?
— Не знаю. Посмотрим.
За перемещениями Тины по анфиладе залов следила и охранная автоматика, и живые секьюрити, и Стив с Полем; ее уменьшенное изображение скользило по экранам множества мониторов и наручных компов. В случае чего ее прикроют. Если успеют.
А толпа, как на карнавале: одни гости полунагие, другие в одеяниях из перьев и жемчужных нитей, в разноцветной коже и чешуе, в радужных туалетах, ежесекундно меняющих окраску. Эммануил Медо был в костюме из блестящей иссиня-черной чешуи: практично, поскольку на плече у него всеми своими коготками вцепился в толстый материал тихаррианский мурун.
Медо разглядывал копии нефритовых скульптур Тлемлелха в зале, отделенном тонированной прозрачной стеной от громадного вестибюля с каскадами лестниц, где запоздавшие гости проходили через кордоны полицейского оцепления и сторожевых роботов. Вестибюль был залит светом плазменных ламп, но по эту сторону стены царил мягкий полумрак, лишь изваяния в стрельчатых нишах выделялись благодаря подсветке.