Страница 52 из 146
— Зачем? — Эмми бросил в пакет последнюю пачку и закрыл дверцу сейфа.
— Ясное дело, чтоб она про нас не разболтала, кому не надо, — Саймон обнаружил, что все еще стоит на коленях, криво усмехнулся — мол, с кем не бывает — и неловко поднялся на ноги.
— Саймон, я избегаю убивать тех, кто мне полезен, — желтые глаза Медо холодно смотрели на него из прорезей маски. — Хоть ты и отказываешь мне в прагматизме… Доктор Суйме — ценнейший специалист в своей области. Даже если бы она представляла для меня опасность, я и то не стал бы ее убивать. Изолировал бы в надежном месте, устроил бы ей лабораторию, чтобы не скучала… Убить доктора Суйме — это было бы преступление, вдруг мне когда-нибудь опять понадобятся ее услуги?
«Кто бы говорил о преступлениях! — Саймон шмыгнул носом. — Чистенький нашелся… А если Гонщик и Тина Хэдис на нее выйдут?»
— Эммануил, ее надо убрать. Она же видела нас обоих, и она заложит нас. Если вы такой слюнтяй, дайте мне нож, я пойду и глотку ей перережу.
— Еще ты будешь мне здесь резать глотки и портить ковры… — Медо взглянул на великолепный белый ковер с пурпурным отливом. — Саймон, ты достойный ученик своего покойного шефа!
— Мой покойный шеф был зеленой поганью с Лярна, а я человек, — огрызнулся Клисс. — Вы ей, что ли, еще и деньги заплатите?
— Почему бы и нет?
— Сколько там? — Саймон не мог отвести глаз от толстого пакета.
— Сто тысяч.
Внутри у Саймона что-то оборвалось, по коже поползли мурашки: такая сумма!.. Эти деньги должны были достаться ему.
— Не жирно будет, а? — он облизнул пересохшие губы.
— Саймон, ты даже не представляешь, какая это для меня мелочь, — рассмеялся Медо. — Когда Поль очнется, я получу бездну удовольствия, так что доктор Суйме честно заработала свой гонорар. Пошли отсюда.
Клисс вышел, пошатываясь, в коридор. Итак, сто тысяч для Медо — мелочь? И он с ухмылкой швыряет их серой врачихе, в то время как Саймону достались «пятьдесят процентов от ничего»? Это непорядочно. Это подло. Доктор Суйме украла деньги у Саймона Клисса, и она за это поплатится.
«Сука разжиревшая», — глотая слезы, прошептал Саймон.
Медо и незийка исчезли, но вскоре Эмми вернулся и скрылся за дверью, которая вела в его личные покои. Клисс остался один в пустом коридоре. Мертвая тишина, все двери заперты. На черном зеркальном потолке звездной россыпью мерцают светильники. По наблюдениям Саймона, Эмми не спал с тех пор, как притащил сюда Поля, так что сейчас он будет отдыхать.
А у Саймона есть две капсулы хминка, туба с просроченным рангоналом и поллитровая бутылка бренди за пазухой — все, что нужно для небольшого, но эффектного эксцесса. Эмми еще поймет, с кем связался. Поймет в последний момент, перед тем как подохнуть.
Сознание возвращалось небольшими порциями. Блоками. Сначала он обнаружил, что лежит в гуще черно-синих светящихся зарослей и не может пошевелиться, а наверху проплывают какие-то неописуемые туманные твари. Потом понял, что смотрит измененным зрением сквозь закрытые веки, и вернулся в «нормальный для человека режим», как выражается Стив. Открыл глаза.
Он лежал на упругой поверхности и по-прежнему не мог пошевелиться. Или нет, все же мог, но в ограниченных пределах. Это антитеррористический центр в Кеодосе, его готовят к операции: он должен пойти на встречу с Лиргисо и освободить Ивену, а Лиргисо убить.
Тут Поль вспомнил, что обмен уже состоялся, причем он остался без снаряжения. А в антитеррористическом центре просто не может быть таких интерьеров: кроваво-красный потолок, на белых стенах бра в виде уродливых цветов из прозрачного изумрудного стекла и гравюры с повторяющимся сюжетом — наводящие оторопь монстры терзают людей и совокупляются с людьми.
Поль пошевелил пальцами, приподнял голову: он был обнажен, его запястья и лодыжки удерживали металлические захваты, они-то и не позволяли ему сесть. Особого дискомфорта он пока не испытывал — видимо, кромки браслетов тщательно зашлифованы.
Сколько времени прошло с момента обмена? Судя по тому, что к нему вернулось паранормальное восприятие — больше суток. В антитеррористическом центре ему под ключицу внедрили метку, но если это помещение заэкранировано, от нее толку не будет.
Гравюры с монстрами и людьми вызывали у него не просто отвращение — когда взгляд скользил по ним, Поль ощущал холодок в груди и тошноту. Он понял, в чем дело, после того как заставил себя рассмотреть их повнимательней: все люди похожи на него, прямо-таки фотографическое портретное сходство.
— Привет, камикадзе!
Поль повернул голову: Лиргисо (а кто еще это мог быть?) стоял сбоку под аркой, за которой виднелась другая комната, с зеркалами и статуями. Он был в просторной «ртутной» рубашке, сверкающей в зеленоватом свете бра, и узких темных брюках, лицо скрывала черная маска — видны только черные с перламутровым отливом губы и умеренно волевой гладкий подбородок. А глаза в прорезях золотисто-желтые, как в ту пору, когда он был энбоно.
— Зачем ты маску напялил? — спросил Поль. — Для драматического эффекта?
Это похоже на лепку из пластилина: выдавить из тубы немного пластичной массы, раскатать между ладонями в тонкий сероватый жгутик и прилепить к стене, спрятав среди ворсинок. Потом — повторить сначала, и еще, и еще, и при этом надо следить за тем, чтобы в смертоносной рангоналовой паутине, оплетающей коридор, не было разрывов.
Занятие увлекло Саймона, совсем как в детстве, когда бабушка давала ему коробку пластилина или конструктор и ворчливо просила: «На, Сайми, поиграй у себя в комнате, только, ради Бога, не пакости, а то почему-то все на тебя жалуются…» И Сайми в течение некоторого времени прилежно возился с подарком, радуя бабушку, а потом отправлялся гулять и устраивал какую-нибудь пакость — в нем еще тогда проснулся маленький эксцессер.
Он почти закончил работу, когда в коридор вышел Медо (услышав звук открывающейся двери, Саймон спрятал в кулаке очередной жгутик, съежился на полу и прикинулся спящим). Потом из медицинского помещения выплыла платформа, на ней неподвижно лежал человек; Саймон заметил вьющиеся рыжие волосы: чертов недоумок Поль, герой недоделанный, стрелять таких надо!