Страница 51 из 146
Напросились. Как и доктор Суйме, она уже вторые сутки не спала; она должна найти способ выручить Поля, а не тратить время и силы на эту шушеру с парализаторами!
Когда последний перестал шевелиться, Тина достала из кармана фонарик, подошла ближе. Она не рассчитывала увидеть знакомые лица и удивленно приподняла брови, кое-кого узнав. Янглир. Тот въедливый сотрудник неведомой, но влиятельной организации, который донимал ее вопросами вчера ночью. И еще четверых она видела в усадьбе на границе Пьялашарта.
Тина не стала дожидаться прибытия полиции и пошла прочь, выбирая улицы потемнее. Сначала напали на Стива, теперь на нее… Это до противного похоже на войну.
Клисс вел существование бомжа, волею судьбы осевшего в космопорте или на аэровокзале. Дремал он прямо в коридоре, примостившись у стенки на ворсистом полу; питался тем, что удавалось стащить с подноса у робота-официанта. Эмми и не подумал предоставить ему комнату.
Двери по обе стороны черно-серого коридора с ночным потолком постоянно были заперты. Вероятно, за одной из них находился выход во внешний мир — можно было только гадать, за какой именно. Единственная незапертая дверь вела в роскошный туалет, отделанный дымчатым мрамором, и Саймон подумывал о том, что хорошо бы все тут загадить, чтобы досадить хозяину апартаментов, но претворить свою мечту в жизнь не рискнул.
Первое правило бомжа: хочешь, чтобы тебе позволяли жить, — не путайся под ногами. Стоило Саймону оказаться на дороге у Эмми, он тут же получал пинка. Он пытался прятаться в круглом помещении за аркой в конце коридора, но это не спасало его от побоев. Медо ходил злой, как дьявол: Поль, которого он так хотел заполучить, завис где-то между жизнью и смертью — на ком же еще срывать злость, как не на Клиссе? Возможно, Медо не бесился бы так, если б умел ругаться, но он был неспособен от души выругаться, чтобы сбросить напряжение.
В конце концов Клисс не выдержал и посоветовал своему мучителю пнуть Топаза или жирную серокожую врачиху, которая лечит Поля, и тогда рафинированный ублюдок врезал ему носком ботинка в живот. Потом Саймон услышал, как незийка встревоженно спрашивает, что случилось, ведь кричало существо человеческой расы.
— Вы напрасно волнуетесь, доктор, эта тварь только выглядит разумной, — отозвался Медо.
— Чтобы никакого шума! — потребовала незийка. — Крик был слышен даже в комнате с «коконом», для больного это нехорошо.
Эмми пробормотал в ответ что-то любезное, вернулся к агонизирующему за аркой Саймону, толкнул его ногой и прошипел:
— Больше ни звука, ты меня понял?
«Убью сучью докторшу, — решил Саймон. — И чтобы не заложила, и за то, что сука…»
Он в очередной раз беспокойно задремал, съежившись на полу возле арки, а разбудил его смех на два голоса. Клисс осторожно выглянул в коридор: Эмми и незийка стояли около двери, которая вела в помещение с медицинской аппаратурой.
— Доктор Суйме, вы прелесть! Я ведь почти не надеялся на успех.
— Я тоже. История медицины до сих пор не знала такого отравления, какие же они изверги… Ничего, теперь ваш друг здоров. Сутки полноценного сна, и он сможет вернуться к обычной жизни.
— Могу представить, что он почувствует, когда проснется…
На этот раз смех Медо прозвучал жутковато, но дура-врачиха ничего не заметила.
— Ох, как же я устала… — она зевнула.
— Доктор, я отвезу вас домой, но сначала давайте устроим маленькую пирушку? Он мне очень дорог, так что вы оказали мне серьезную услугу. Какие вина вы предпочитаете?
«Сейчас отравит, — понял Саймон. — Вот это шутка — отравить токсиколога!»
Он чуть не хихикнул вслух, но успел зажать себе рот.
На пирушку его не пригласили, зато Саймон подстерег в коридоре робота-официанта и стянул бутылку бренди, а также пригоршню незийских сладостей, которые тут же запихнул в рот. Бутылку он спрятал за пазухой: спиртное понадобится для изготовления из рангонала взрывчатки; даже если Эмми подсыпал туда яда, на качестве адской смеси это не скажется… И вдруг Саймона пробрал озноб: а что, если были отравлены те пряные розовые кубики?
Он устроился наискось от приоткрытой двери: в поле зрения фрагмент белоснежного ковра с длинным ворсом, стена в фиолетовых разводах; Эмми и докторши не видно, зато слышны голоса — болтовня о винах, медицинские анекдоты, иногда Суйме принималась монотонно ругать «этих выродков», которые «ставили на бедном мальчике свои изуверские эксперименты». Саймон не знал, что ей наплел Эмми, но явно что-то не то, судя по ее гневным тирадам. Дура. А Клисс не дурак, и все равно умрет за компанию с ней, потому что съел украденные у робота сладости… Резь в животе то усиливалась, то затихала, Саймона знобило.
— Сейчас я принесу ваш гонорар, доктор.
Медо вышел из комнаты и скрылся за другой дверью, едва взглянув на Саймона. Клисс подкрался к двери — не заперто. Кабинет с терминалами, секретерами и сейфами, стены из коричневого стекла, в их толще застыли рыбы с мертвыми глазами, совокупляющиеся осьминоги, еще какие-то морские гады… Увидев всю эту дрянь, Саймон тонко взвизгнул и подался назад.
— Что тебе здесь понадобилось?
Медо стоял перед открытым сейфом и перекладывал в пакет пачки денег. Он по-прежнему был в маске, и Саймон не видел его лица, но вопрос прозвучал холодно и брезгливо.
— Господин Медо, дайте мне противоядие! — Саймон упал на колени. — Я буду служить вам, как собака… Я умираю, видите? Я поел тех сладких розовых кубиков с орехами, и у меня заболел живот. Я знаю, что это значит, — он всхлипнул и обморочно добавил: — Сейчас это со мной начнется!
— В моем кабинете? — рука Эмми с пачкой кредиток дрогнула, не закончив движения. — Пошел в туалет, мерзавец!
— Я хочу жить! — крикнул Клисс. — Я эксцессер, я все для вас сделаю!
— Робот даст тебе лекарство от расстройства желудка, — с отвращением процедил Медо. — Пошел вон!
— Нет-нет, у меня не расстройство… Что?.. Так в этих розовых кубиках не было яда?
— С чего ты взял, что там яд? — Эмми вернулся к своему занятию.
— Я же понял, что вы решили травануть толстуху, — доверительно подмигнул Клисс. — Значит, не конфетки, а вино, угадал?