Страница 96 из 144
- Помози Бог, отче, за теплоту твою! - всей душой поблагодарил Род, взнуздывая Катаношу.
Из-под насупленных густых бровей отец Троадий проследил, как на большой дороге сошлись два вершника и, переговорившись, унеслись на запад.
- Возьми свою цыдулку, - огорчил Нечай, когда они сошлись, - некому передавать. Мужниным распоряжением княгиня с чадами и домочадцами как приехала из Суздальской земли, так и увезена в Остерский Городец подальше от возможных бед.
Род взял назад берестяную епистолию, извлёк трут, высек огонь… И покатилось пламя золотым кольцом по белой скатерти…
- Вестимо, Городец - опора Гюргия на юге, - продолжал Нечай, глядя в заснеженную даль. - В Городце твоей сенной девушке покойнее, хоть и без милого дружка.
- Какой там сенной девушке! - невольно вырвалось у Родислава. - Помнишь долгощельский мой рассказ про москворецкую боярышню Улиту? Теперь она жена Владимирского князя.
- Так вот кто твоя дружница![391] - нахмурился Нечай. - Ты мне все своё житье в разлуке рассказал. Об этом - ни гугу!
- Первухи постеснялся, - отвечал Род. - При случае поведаю потонку. А сейчас - к Луцку!
И комони[392] взвихрили белый прах…
Поприще спустя кузнец почти вплотную поравнялся с другом, крикнул в ухо:
- Не тужи по бабе, Бог девку даст!
Больше не было речей. Только скок. Когда Нечай стал сдерживать буланого, Род взял с него пример, сочтя, что всадник не желает запалить вспотевшее животное. Оказалось, причина замедления не только в этом.
- Опять ошуюю какой-то город, - глянул Род налево.
- Не просто город, - оповестил Нечай, - а само Дубно. Здесь находится сейчас Ростислав Гюргич, твой вытащенник из болота.
Спустя немного времени Нечай с суздальским другом прошли через пчелиную суету челяди в столовую палату княжеского терема, согретую двумя печами. Вдоль стен столы, обсаженные избранными, всем своим разрушенным убранством говорили, что пир близится к концу. Во главе пирующих сидел Ростислав Гюргич, размахивая молодым бараньим окороком, ужаренным до солнечного блеска.
- Кому ж, кроме меня, наследовать по отцу стол киевский? - орал он в широчайшее лицо жирного половца.
- Ух-тух-тух-тух, - важно сказал степной вельможа своему соседу-соплеменнику.
- Что изрекает сей кутырь? - полюбопытствовал Нечай.
- Он говорит, - перевёл Род, - что в трезвом виде Ростислав Гюргич скромный князь, а как напьётся, так бахвал бахвалом.
Все пространство меж столами посреди палаты занимали менее значительные гости. Они толпились, стоя, и, как зрители в весёлом скоморошьем балагане, наблюдали за пирующими. Им то и дело подносили чары и куски с обильного стола.
- Однако ты изрядно знаешь наш язык, - услышал Род гортанный голос за своим плечом.
Позади потел одетый половец, не снявший даже тёплого треуха.
- Я кое-чему выучился, будучи у вас в плену, - ответил бывший яшник. - Я был табунщиком у хана Тугоркана.
- Тугоркана давно нет, - прицокнул по-кыпчакски половец, - и сын его Итларь погиб у вас в Руси. Я их обоих знал чуть-чуть.
- Итларь был моим другом, - сказал Род. - Погиб он на моих глазах. А вас сюда привёл великий воин Алтунопа, не иначе?
- Алтунопа умер позапрошлым летом, - вздохнул половец. - Привёл нас воевода Жирослав, вон тот. - Он указал на кутыря, что рядом с Ростиславом.
- Какой же это Жирослав? - спросил Нечай. - Это Жирокутуй какой-нибудь.
- Его зовут Арсланапа, - пропустил мимо ушей насмешку половец. - В нашей Шарукани сейчас все киевское очень-очень ценят, даже имена. Вот он и требует, чтоб его звали Жирославом.
- А ты, случайно, Кзу, оружничего ханича Итларя, не знавал? - с надеждой спросил Род.
Но не пришлось узнать ответа.
- За-тво-о-ор-ник! Ро-од! Глазам не верю! Поди сюда, голубчик! - вопил пьяный Ростислав, узрев в толпе лесного своего спасителя и простирая руки.
Род оказался между ним и Жирославом. Ему уже совали в левую руку белужину, а в правую - большой фиал, кровавый от вина. Хотя - благодарение судьбе! - испить его до дна не привелось.
Толпа среди палаты расступилась. С порога шагнул кряжистый, большеголовый человек и, вперив в Ростислава узкие глаза, не крикнул, а скорее выдохнул в повиснувшей внезапно тишине:
- Пируеш-шь?
- Андрей? - трезвея, подскочил смущённый Ростислав, - Ты как? Откуда?
Сильная рука схватила Рода за плечо.
- А ну-ка ходу! Тут жарчает! - шепнул Нечай.
На улице он объяснил все, что узнал буквально в те мгновения, когда нежданный гость входил в палату.
Оказывается, Арсланапа из-за случайного ночного пополоха бросил со своими половцами в местечке Муравице князя Андрея на произвол судьбы. По-кыпчакски рассудил, что брошенный помчится вслед за ним. Но Андрей недрогнувшей рукой сдержал дружину от позора. Знай об этом Изяслав с уграми, чехами и ляхами, теперь бы от Андреевой дружины остались только кровь да кости. Враг был недалеко. Слава Богу, обошлось. Нынче повечер Андрей привёл дружину в Дубно. И, конечно, зол как черт.
- Сейчас пойдёт разборка между братьями, - подкашлянул Нечай, - Этому Жирокунтую-Жирославу достанется изрядно на орехи. Андрей, сказывают, нравом больно крут. А наше дело сыскать хату потеплее. Ты - на голбец, я - на полати. И хоть во сне поживём мирно, без князей, без половцев, без крови…
5
- Лутчане ждали нас! - зло заметил Ростислав, задирая голову на высоту дубовых стен и башен Луцка.
Желтели новые бревна в темных подновлённых стенах, светлыми глазницами всматривались в осаждавших бойницы, свежепрорубленные в придачу к прежним.
- Зря у затворённого кремля стоим, - сердился Арсланапа. - Город нам не по зубам, надо кушать села.
Род с Нечаем неподалёку сидели в сёдлах, слышали весь разговор. Ростислав их тоже видел и махнул рукой лесному своему спасителю:
- Стань-ка около меня, затворник! - Род и Нечай приблизились. Княжья свита покосилась на чужих. Ростислав Гюргич спросил Рода: - Скажи-ка, ведалец, возьмём Луцк?
Пришлось закрыть глаза, вслушаться в себя и, не кривя душой, ответить:
- Не возьмёте.
Княжья свита неприязненно насупилась.
- Сулил сайгак промах, да охотник не верил, - съязвил надменно Арсланапа.
Ростислав Гюргич отвернулся от Рода.
- Поможье пожаловало! - обрадовался он, завидев скопище ратников на ледяном панцире Стыря.
Река Стырь, подступая под самые стены Луцка, заменяла с этой стороны гроблю[393], но, покрытая льдом, не была преградой для нападавших.
Род знал, сыновья Гюргия ждали отца, который вот-вот должен был подойти с Пересопницы, укреплённый дружиной старшего брата своего Вячеслава. Радость сына была понятна.
- Эгей, княже! Глянь, что творят лутчане! - закричал один из дружинников.
Все взоры вновь устремились к городу. Осаждённые в самом деле не ведали, что творили. Ворота медленно растворялись. Из крепости тесным строем выходили пешие лучники. Выстроившись у моста через Стырь, они осыпали стрелами дружину князя Андрея, ставшую почти на расстоянии дострела против ворот.
- Эх, сейчас бы враз вдарить, а, Жирослав? - обратился Ростислав Гюргич к половецкому воеводе и беспомощно сжал кулак. - Пока сговоримся, они назад уползут, затворят ворота.
- От Гюргия Владимирича к нам вестоноша скачет, - оповестил самый глазастый дружинник.
- А я к Андрею человека пошлю, - с готовностью предложил Арсланапа-Жирослав и закричал в гущу своей обережи, стоявшей в стороне: - Кза-а!
Род радостно впился глазами в Кзу, и бывший оруженосец Итларя удивлённо воззрился на него.
- Чего на чужака глаза пялишь? - набросился на подъехавшего Арсланапа. - Слушай меня!
[391] ДРУЖНИЦА, ДРУГИНЯ - любовница.
[392] КОМОНИ - так называли в старину коней. КОМОННИК - лошадник.
[393] ГРОБЛЯ - крепостной ров.