Страница 3 из 16
Она почувствовала его руки и удивленно воззрилась на него.
— Плоидис, я, кажется, пытаюсь поговорить с тобой.
Он невозмутимо качнул головой, не оставляя своего занятия.
— Я знаю. И я уже говорил тебе: ненависть, сплетни, зависть — все это неизбежно сейчас. Пройдет время, и они успокоятся и будут вынуждены принять тебя, если не захотят терять мою благосклонность.
Он коснулся губами ее плеча, потом запустил пальцы в ее волосы и, выпрямившись, посмотрел на нее сверху вниз. Мягкая улыбка тронула его губы.
— Я прошу тебя, не переживай так. Обещаю, все уладится.
Иллиандра смотрела в его бархатные глаза, не в силах сдержать ответной улыбки.
— Почему ты неизбежно заставляешь меня чувствовать себя такой наивной?..
Он чуть поднял бровь.
— Понятия не имею. Я вижу перед собой сильную, умную женщину, которая сумела проникнуть в мою жизнь, мое сердце и мою политику, однако в последнее время отчего-то слишком заботится о том, что подумают об этом другие.
— Возможно, потому, что других в последнее время слишком заботит моя личная жизнь, и меня не может не угнетать слепая несправедливость их суждений.
Плоидис улыбнулся и коснулся губами ее волос.
— Во имя Богов, Илли, ты можешь забыть о них хотя бы ненадолго?..
Его мягкое соблазняющее дыхание, согревавшее ее кожу, подействовало на нее сильнее любых слов и утешений. Все ее мысли и впрямь исчезли где-то, позволяя сознанию заполниться лишь волнительным ощущением его близости. Иллиандра поймала в ладони его лицо и, встретив его взор, лукаво улыбнулась:
— Что ж, боюсь, мне придется. Ведь ты, похоже, не намерен оставлять мне выбор.
Спустя неделю Иллиандре вновь пришлось предстать перед светом на традиционной прогулке, которую двор совершал по королевским садам.
— Раньше мне отнюдь не казалось, что эти сборища происходят так часто, — тихо вздохнула Иллиандра, склоняясь ближе к подруге, с которой она практически не расставалась с тех пор, как Плоидис вынужден был вновь оставить ее после короткого приветствия.
— Тебе стоит подумать о чем-нибудь другом, Илли, — мягко заметила Диадра. — Разумеется, сейчас они все ненавидят тебя: ты вышла замуж за самого короля, получила титул, жизнь, о которой многие из них мечтают… им никогда не придет в голову, что ты в самом деле любишь его так, как никто другой. А между тем, только это и важно.
Иллиандра вздохнула.
— Разумеется. Но поверь, Ди, совсем нелегко принимать на себя все то презрение, которое сочится в каждом их слове.
— Раньше оно не слишком волновало тебя. Помнится, ты без колебаний ставила на место этих расфуфыренных выскочек, любящих осуждать всех и вся, если их надменные речи вдруг касались королевской политики.
Иллиандра усмехнулась.
— Тогда я, по крайней мере, была уверена в своем праве на это.
Диадра удивленно подняла брови.
— А сейчас?
— Не знаю, Ди, — вздохнула Иллиандра. — Сейчас все иначе. Мое место было там, в тени, рядом с ним, и тогда я могла вести себя так, как считаю нужным, и не считаться с тем, что думают обо мне эти самовлюбленные лицемеры. Но теперь… теперь я его жена, и они все смотрят на меня, шепчутся у меня за спиной и изо всех сил стремятся плюнуть ядом мне в лицо. А я даже не знаю, как мне реагировать на это, потому что отныне это касается не только меня, но и Плоидиса.
— Я думаю, тебе просто стоит быть собой, Илли, — ответила Диадра, но Иллиандра качнула головой.
— На последнем балу целых два человека убедили меня в обратном. Теперь я не могу вести себя, как незаметная провинциальная девчонка, наслаждаясь своей независимостью и свободой. Отныне у меня есть обязанности, есть статус, которому я должна соответствовать, но проблема в том, что никто и никогда не учил меня, как.
— Что ж, — улыбнулась Диадра. — Зато, может быть, к старости ты сможешь озолотиться, написав первое пособие для начинающих принцесс.
Иллиандра невольно усмехнулась, как вдруг нарочито громкий голос тети Маден стер улыбку с ее лица:
— Подумать только, на что некоторые женщины способны ради денег и славы, Жаклетт! Я всегда презирала тех, кто разрушает чужие семьи ради своей любви, но когда подобное совершают из-за мелочной алчности и жажды власти… так что ты говоришь, та горничная теперь живет в покоях собственной хозяйки?..
Лицо Иллиандры превратилось в восковую маску. Диадра с возмущением хотела было обернуться, однако Иллиандра крепче сжала ее локоть:
— Нет, Ди.
— Но Илли… — протестующе начала Диадра.
Иллиандра не ответила и лишь, сжав зубы, продолжила идти, стараясь не ускорить шага.
— Позвольте поинтересоваться, графиня Бушшье, — неожиданно послышался позади любезный голос графини Делтон. — А как Вы относитесь к женщинам, которые суют свой нос в чужую жизнь?..
— О, я считаю, это ниже моего достоинства, так же, как и вмешиваться в чужие разговоры, — сладко ответила Маден.
— Воистину, Вы правы, — графиня Делтон невозмутимо улыбнулась. — Но, согласитесь, в наше время столь многие женщины позволяют себе опускаться ниже того, что мнят своим достоинством.
— Разумеется, графиня Делтон, — процедила Маден. — Прошу извинить меня, я совсем забыла, что хотела сообщить очень важную новость баронессе Готер…
Маден и ее подруга быстро ретировались. Иллиандра наконец обернулась и поймала взгляд графини Делтон. Та, как ни в чем не бывало, ответила ей вежливой улыбкой:
— Чудесная прогулка, Ваше Высочество.
Иллиандра склонила голову и благодарно улыбнулась в ответ.
— Вы правы. Погода превосходна.
— Я надеюсь, какие-то незначительные облака не смогут испортить нам настроения, — продолжила графиня, и Иллиандра с удивлением осознала ее взор: мягкий, почти материнский.
…Интересно, насколько подробно Ронтан рассказывал ей их историю?..
Иллиандра едва слышно вздохнула и вновь благодарно улыбнулась уголками губ.
— И я, графиня, всецело разделяю Ваши надежды.
Прогулка закончилась чуть позднее полудня, и Плоидис с Иллиандрой уединились в королевских кабинетах.
— После обеда у меня назначена короткая встреча с Советом, — сказал король. — Нужно разрешить оставшиеся вопросы перед приездом эльвенского посла. Ты хочешь присутствовать?
Иллиандра неуверенно повела плечами, глядя в окно.
— Нет, Плоидис, я, пожалуй, останусь здесь. Разберу бумаги.
Он чуть удивленно поднял бровь.
— В самом деле? Мне казалось, ты всегда говорила, что хочешь принять участие в собраниях Совета.
— Сегодня ведь все равно не намечается ничего важного.
Плоидис несколько мгновений смотрел на нее.
— Что с тобой, Илли?
— Ничего, — она чуть пожала плечами и натянуто улыбнулась ему. — Почему ты спрашиваешь?
Плоидис подошел ближе и обнял ее за плечи.
— Ты опять переживаешь? Милая, поверь, пройдет немного времени, и…
— И ничего не изменится, Плоидис! — оборвала его Иллиандра с неожиданным отчаянием. — Они никогда не примут меня — и будут правы… Подумай сам… Алиетт была принцессой крови, а кто я?.. Провинциальная простушка, которая и года-то не провела при дворе… я никто для них…
— Мне все равно, кто ты для них, Илли, — сощурился Плоидис. — Главное, кто ты для меня.
— Но мне не все равно!.. — Иллиандра сдержала слезы. — Они презирают меня, и я вполне понимаю их презрение…
— Это не презрение, а зависть и бессильная злоба. И это не должно тревожить тебя, Илли. Ты моя жена, и они не в силах изменить этого.
— Я недостойна быть твоей женой, — Иллиандра в отчаянии качала головой.
Плоидис с усмешкой поднял бровь.
— Ты недостойна?..
— Ты понимаешь, о чем я. Никто не знает, кто я в самом деле. А в свете я в подметки не гожусь Алиетт, для них я — лишь расчетливая интриганка, разрушившая политически важный брак ради денег и власти…
— Илли, не стоит обращать такого внимания на слова графини Бушшье, — Плоидис улыбнулся, когда Иллиандра удивленно взглянула на него: