Страница 4 из 8
Да. Просто совершенство.
Отец настоял, чтобы в этот День Благодарения я приехал домой. В последний раз, когда мы разговаривали, он сказал, что ему надоело уезжать куда-то на праздники, сказал, что нам нужны новые воспоминания.
Но я не хочу никаких воспоминаний. Не там. Не с Адель.
– Тогда увидимся. – Я слышу звук шагов по кафельному полу. Наверное, отец отходит, чтобы нас не слышала Адель. – Это будет отличный День Благодарения, сын. Вот увидишь. Обещают хорошую погоду, и твоя мать выглядит более здоровой.
– Она мне не мать, – говорю я сквозь сжатые зубы.
– Что, прости?
– Адель мне не мать.
– Она единственная мать, которая у тебя была. – Великолепно, теперь он обиделся. – Почему ты просто не можешь ее принять? Боже, она столько лет была частью твоей жизни.
Самой хреновой частью. Но не могу же я признаться в этом отцу. Если он не понял этого раньше, то не поймет и сейчас.
– Мне не нравится, что ты так легко забыл мою родную мать. Я не хочу забывать о ней, – решительно говорю я.
Некоторое время отец молчит. Я смотрю в окно, но ничего не вижу. Там темно, идет дождь, снова поднялся ветер, а ветви деревьев, которыми усажен весь внутренний дворик около моей квартиры, раскачиваются вперед-назад.
Все думают, что моя жизнь потрясающа. Но, черт побери, это не так. Я все время учусь и постоянно пропадаю на тренировках. Ведь все это помогает мне забыться. Конечно, у меня есть друзья, но их не особо много. Большую часть времени я один. Как и сейчас. Сижу в своей комнате в темноте, разговариваю с отцом, отчаянно желая рассказать ему правду.
Но я не могу. Я в ловушке. Мне нужна помощь, чтобы пережить одну из худших недель в моей жизни. Господи, спасибо тебе за Фэйбл. Она не знает, как сильно помогает мне.
И никогда не узнает.
Глава 3
«Только глупец живет, оглядываясь назад»
– Автор неизвестен
День отъезда (не считается)
Фэйбл
У него отличный внедорожник. Самый современный автомобиль, в котором мне доводилось ездить. Не хочу этого признавать, но Дрю потрясающе в ней смотрится. Темно-синяя «Тойота Такома» идеально ему подходит.
Впрочем, все, что касается Дрю – идеально. То, как он одевается: его задница великолепно смотрится в этих джинсах, и я даже не буду упоминать, как черная футболка облегает его мускулистую грудь. То, как он себя ведет: всегда вежлив, смотрит мне в глаза и не отпускает грубых комментариев о моей груди или заднице. А его глубокий и сексуальный голос я бы не отказалась слушать весь день. Он само совершенство.
Дрю позвонил вчера вечером еще до моего ухода на работу, чтобы уточнить пару незначительных моментов: во сколько ему забрать меня, какую историю рассказать его родителям…
Затем я спросила, когда получу деньги. Я чувствовала себя шлюхой, задав такой вопрос, но это было необходимо. Мне нужен чек до отъезда, чтобы оставить немного денег Оуэну на крайний случай.
Прежде чем направиться на работу в бар, я встретилась с Дрю в центре города около моего банка за пятнадцать минут до его закрытия. Поболтав пару минут ни о чем, он отдал мне чек, выглядя при этом так беспечно, будто каждый чертов день своей жизни он дает девушке три тысячи долларов.
Чек был выписан с его личного банковского счета, на нем стояла его подпись. У Дрю небрежный почерк, я не смогла расшифровать его подпись, но его полное имя – Эндрю Д. Каллахан.
Войдя в банк и направившись к кассе, я вдруг задумалась: что означает буква «Д»?
И вот теперь я сижу в машине Эндрю Д. Каллахана, двигатель спокойно гудит, не пыхтит и не кряхтит, словно вот-вот сдохнет, как это бывает у дерьмовой «Хонды» девяносто первого года, которая принадлежит моей матери. Я рассказала ей ту же историю про няню, что и Оуэну. То же я сказала и боссу в «LaSalle’s». Учитывая то, что мой отъезд приходится на период, когда практически нет посетителей, босс не был против. Он в курсе, что наши финансы поют романсы, поэтому был рад, что я нашла работу, за которую получу кучу денег, да еще за такой короткий срок.
Мать едва признала меня, когда я сказала, что уезжаю.
Даже не догадываюсь, что такого ужасного я натворила, чтобы она так меня ненавидит. Хотя «ненавидит» – слишком сильно сказано. Это означало бы, что мама действительно хоть что-то ко мне чувствует. Но она настолько безразлична, что, кажется, будто я для нее ничего не значу. Вообще.
– Четыре часа, да? – мой голос нарушает тишину и заставляет Дрю вздрогнуть. Он даже подпрыгнул на месте. Что-что? Большой и страшный футболист меня боится?
Невероятно.
– Да, четыре часа. – Он барабанит пальцами по рулю, приковывая к ним мое внимание. Они длинные, под аккуратно подстриженными ногтями совсем нет грязи. Сильные, опрятные руки с широкими ладонями кажутся… мягкими.
Встряхнув головой, я нахмурилась. Я думаю о всяких глупостях, когда мне нужна ясная голова.
– Я раньше никогда не была в Кармеле, – пытаюсь я завязать разговор, потому что это затянувшееся молчание меня пугает.
– Там красиво. И все выглядит дорого, – Дрю пожимает плечами, и мой взгляд тут же останавливается на них. Он превосходно смотрится в сине-серой фланелевой рубашке поверх черной футболки.
Господи. Отвернувшись, я наблюдаю за пейзажем, проплывающим за окном. Надо перестать пялиться на Дрю. Он чертовски отвлекает.
– Наверное, нам надо придумать какую-нибудь историю? – Не в силах справиться с собой, я украдкой бросаю на него взгляд. С моим-то везением эта четырехчасовая поездка пролетит незаметно, а потом мне предстоит столкнуться лицом к лицу с его родителями, и я не буду знать, что сказать.
Другими словами, мне нужно больше времени, чтобы придумать идеальную историю, благодаря которой мы с Дрю будем выглядеть настоящей парой.
– Да, было бы неплохо, – кивает он, не сводя глаз с дороги.
И я говорю себе, что это хорошо, ведь это означает, что Дрю осторожный водитель, который следит за всем происходящем на дороге.
Но на самом деле я очень хочу, чтобы он посмотрел на меня, улыбнулся и подбодрил. Черт, даже банальное «все будет хорошо» сделает меня чуточку счастливее.
Но я не удостоилась даже этого. Никакой благодарности.
Фальшивка.
– Ладно, – откашливаюсь я, поскольку погружаюсь в ледяную воду, несмотря на свое желание остаться на берегу, – как долго мы встречаемся?
– Думаю, «с начала учебного года» будет звучать отлично.
Его безразличный тон вызывает во мне желание придушить этого парня.
– Тогда шесть месяцев? – проверяю я его, сбив с мысли. И это работает.
Дрю окидывает меня скептическим взглядом.
– Три.
– О, – киваю я, – верно. Ну, не знала, ведь я больше не учусь.
Это самый глупый ответ. Все знают, когда начинаются занятия.
– Почему?
Не думала, что он об этом спросит. Парень выглядит так, будто ему плевать.
– Не могу себе этого позволить, и я недостаточно умна, чтобы получить стипендию.
Можно подумать, что у меня есть время на учебу. Я работаю так много, как могу. Раньше у меня была полноценная работа, но чуть меньше года назад меня уволили. Теперь большую часть своего времени я обслуживаю столики в «LaSalle’s» и еще одном крошечном мексиканском ресторанчике недалеко от дома, но это непостоянная работа. Туда меня зовут только, когда не хватает рабочих рук.
Деньги, оказавшиеся на моем счете благодаря Дрю, хоть немного облегчат мне жизнь. Я не положила их на наш общий с мамой счет, поскольку знаю, что как только она увидит, сколько там денег, сразу спустит их на ветер. А я не могу так рисковать.
– Тогда как мы познакомились? – глубокий голос Дрю прорывается сквозь мои мысли. Я хочу, чтобы он взял инициативу в свои руки и придумал бы хоть часть нашей истории.
– В баре, – предлагаю я самый дурацкий вариант. Думаю, единственная причина, почему он взял меня с собой – Дрю хочет казаться изгоем в своей высокомерной семье. – Ты пришел в компании своих друзей и влюбился в меня с первого взгляда.