Страница 41 из 69
— Но гораздо больше тех, кто сделает это для того, чтобы посоветоваться с тобой, — продолжал настаивать Роберт. — Хорошо, ты можешь, по крайней мере, хотя бы подумать на эту тему, а не говорить мне сразу «нет».
— Хорошо, я подумаю об этом, — пообещал Джимми. — Но при одном условии, что название компании будет «Моран и Уокер» или «Моран Уокер», — со смехом сказал он. — А с Кейти ты говорил на эту тему?
— Еще нет, — со вздохом сказал он. — Я хочу попытаться выкупить половину принадлежащей ей компании.
— Послушай, мне это не нравится. — Дотянувшись до выключателя, он выключил свет. Комната сразу погрузилась в темноту. — Извини, от света у меня болят глаза, — пояснил он.
Они продолжали молчать в темноте, пока глаза не привыкли и не стали различать свет, идущий от снега за окном. Уличный фонарь отбрасывал в один из углов комнаты полоску света — удивительно теплого янтарного цвета.
— Роберт, расскажи мне, что случилось, — наконец сказал Джимми.
— Если опустить подробности, — Кейти узнала о моих отношениях со Стефани. Вчера вечером мы неожиданно встретились в ее доме. Извини за сравнение, но когда я вошел в комнату и увидел там обеих женщин, стоящих лицом к лицу, я подумал, что у меня случится сердечный приступ.
— Подожди, возможны были два варианта развития событий: крики, оскорбления и упреки или холодная вежливость.
— Холодная вежливость.
— Должен сказать, что это наихудший вариант. Ничто так хорошо не очищает воздух, как крик.
— А затем Стефани отвергла меня, сказав, чтобы я возвращался к своей жене. — В его голосе слышалась обида и непонимание того, почему она с ним так поступила.
— Кейти приняла тебя обратно?
— Да.
— Всегда говорил, что она хорошая девочка. Нужен сильный характер, чтобы принять такое решение.
Роберт промолчал. Он вспомнил, что Морин сказала ему то же самое. Странно, но он никогда не оценивал свою жену с этих позиций.
— Но разве ты не этого хотел?
— Ну… я много думал об этом, — тихо сказал Роберт.
Дотянувшись до Роберта, Джимми сжал его руку.
— Сынок, тебе дан второй шанс. Смотри не упусти его. Посмотри на меня. Учись на моих ошибках.
— Я все понимаю… но я хочу, чтобы ты кое-что знал: я хочу использовать этот шанс со Стефани.
— Но ты не сможешь просто так взять и выбросить из своей жизни восемнадцать лет, проведенных вместе с Кейти.
— Смогу. Шесть лет назад Кейти обвинила меня в измене. Я думаю, что с того момента наш брак стал медленно разваливаться на части.
— Не забывай, что она оказалась права и у тебя позже, но был роман с другой женщиной. А Кейти всегда была с тобой честна, она тебе не изменяла.
Поднявшись со стула, Роберт подошел к окну и, засунув руки в карманы, стал смотреть вниз на белое заснеженное пространство.
— Мне сорок два, Джимми, ты это прекрасно знаешь. Мне дан еще один шанс начать жизнь заново и прожить ее с женщиной, которая меня любит. Нужно быть сумасшедшим, чтобы отказаться от этого.
— Кейти любит тебя. Любит настолько сильно, что продолжает за тебя бороться. Если бы все было иначе, она бы не стала возражать против твоего ухода к Стефани: она бы легко тебя отпустила.
Роберт прислонился лбом к прохладному стеклу; да, он об этом знал. Даже тогда, когда строил планы своей новой жизни, в глубине сознания билась мысль, что Кейти любит его.
— Надеюсь, ты еще никому из них не говорил о своих планах?
— Еще нет. Стефани… Стефани после той встречи исчезла. Я чуть не сошел с ума, пытаясь ее разыскать. Несмотря на то, что было уже далеко за полночь, я поехал к ней домой. Там ее не оказалось, но сегодня утром она мне позвонила из Америки — она у родителей на Лонг-Айленде.
— Я думал, что она останется на Рождество в Ирландии.
— Так оно и должно было быть, пока Кейти не позвонила в дверь ее дома и не состоялась наша встреча втроем. Потом, когда мы с Кейти ушли, она решила, что не хочет оставаться одна на Рождество. Ей удалось купить билет и улететь в Штаты.
— Находчивая девушка. Думаю, сделать это было нелегко. — Джимми заворочался на кровати. — Знаешь, стоит Кейти еще хотя бы раз заподозрить тебя в том, что ты проявляешь интерес к Стефани, она тебя бросит и больше никогда не захочет иметь с тобой дело.
— Я это знаю.
— Так вот, прежде чем ты начнешь предпринимать решительные меры, тебе необходимо быть очень уверенным в своих чувствах, и, что не менее важно, ты должен быть уверен, — ни капли сомнения — в чувствах Стефани. Но принимать решение сейчас я тебе не советую. Эмоционально ты не в своей тарелке: твоя связь раскрыта, сейчас Рождество, твое беспокойство о Стефани… а тут еще я внес дополнительные проблемы в и без того непростую ситуацию. Прошу тебя, очень прошу: не принимай сейчас никаких решений. Дай себе немного времени, подожди, пока все уляжется.
— Понимаешь, возникла еще одна проблема… — Роберт через плечо посмотрел на Джимми. Даже в полутьме было заметно, как блестят его глаза. — Стефани думает, что она беременна.
— Господи! И после этого ты осмеливаешься заявлять, что моя жизнь — сплошной хаос!
Роберт отошел от окна и стал ходить взад и вперед по маленькой палате.
— Сегодня мне позвонила Стефани… — Неожиданно пришедшая в голову мысль заставила его замолчать. — Могу я попросить тебя об одолжении?
— Конечно.
— Если ты будешь разговаривать с Кейти и она спросит, звонил ли ты мне сегодня днем, не мог бы ты сказать «да»? Когда звонила Стефани, я ей сказал, что это ты.
— Хорошо, — медленно проговорил Джимми.
— Стефани возвращается домой. Она хочет поговорить со мной о ребенке.
— В каком смысле? — голос Джимми звучал измученно.
— Я не знаю. Я не думаю, что она хочет ребенка. Сейчас, пока у нее еще маленький срок беременности, мы могли бы поехать в Лондон.
— Сядь, ради бога, сядь. У меня закружилась голова от твоих метаний по палате. — Роберт вернулся назад и сел на стул у кровати. Джимми сразу же схватил его за руку. — Послушай меня сейчас. Я ведь не давал тебе плохих советов раньше, разве не так?
— Никогда.
— Расскажи Кейти о ребенке.
— Рассказать Кейти!
— Я не рассказал Анжеле о беременности Френсис. Это было самой большой ошибкой, которую я когда-либо допускал в своей жизни. Она могла простить мне все что угодно, но только не это. Расскажи Кейти. Она должна об этом знать.
— Я не могу. — Он не мог себе позволить даже думать об этом.
— Если ты не расскажешь ей об этом сам и все каким-нибудь образом выйдет наружу, — а это обязательно случится, — тогда тебе конец.
— Но, Джимми, я хочу от нее уйти.
— Что? Почему?
— Потому что… — начал Роберт.
— Она еще любит тебя? — прервал его Джимми.
— Да, да! Она сказала, что любит.
— Скажи, она пошла к Стефани, чтобы бороться за тебя?
— Да.
— Скажи, она предложила тебе вернуться назад?
— Да.
— Тогда не будь дураком. У тебя просто играют гормоны. Ты хочешь уйти от женщины, которая любит тебя, с которой ты прожил восемнадцать лет; потерять компанию, на создание которой у тебя ушло такое же количество лет, потерять прекрасный дом, двух замечательных детей… И все это ради чего?
— Ради Стефани, — сказал Роберт тихо.
— Ради Стефани. Скажи мне, что Стефани когда-либо сделала для тебя, — я не имею в виду ту работу, которую она подбрасывала тебе, и, конечно, секса.
Последовало долгое молчание, прежде чем Роберт ответил.
— Понимаешь, с ней я чувствую себя совершенно другим.
— Роберт, пойми, то, как человек относится к себе, зависит только от него самого. Да, Стефани моложе Кейти, но в чем еще ее преимущество? Позволь мне поделиться с тобой своим горьким опытом: когда начинаешь жить с человеком, секс с ним довольно быстро теряет свою привлекательность. Ничто не вызывает такую страсть, как незаконные отношения. Ты мне сказал, что в настоящий момент она больше не сможет тебе помогать. А теперь представь, что будет, если вы станете супругами: эта дверь закроется для тебя навсегда. И потом, ты что, действительно хочешь переехать в один из этих маленьких домиков, в которых и повернуться негде? — Он замолчал, затем неожиданно начал кашлять: кашель, казалось, приносил ему ужасные мучения. — Если ты оставишь Кейти, — задыхаясь, с трудом произнес он, — ты потеряешь все: жену, детей, дом и, возможно, свое дело. Морин не останется с тобой: к Кейти она относится с большей симпатией, чем к тебе. Ты останешься ни с чем. Ни с чем. Поверь мне: в этом я разбираюсь, как никто другой.