Страница 42 из 69
Способности Джимми заводить романы ни для кого не были секретом. Роберт уже давно понял, что в своей любви к женщинам Джимми был совершенно искренен; однажды он признался Роберту, что его больше волнует процесс погони за добычей, чем обладание ею. И Роберт время от времени мысленно задавал себе один и тот же вопрос: насколько подобное отношение Джимми повлияло на его собственное отношение к вопросу супружеской измены. Он вспомнил, что в начале их романа со Стефани не испытал ни малейших угрызений совести. И это его даже удивляло.
— Прошу тебя, не говори больше ничего. Тебе нужно отдохнуть, — сказал Роберт, у которого кашель Джимми вызвал тревогу. — Я обещаю подумать обо всем, что ты мне сказал. А сейчас отдыхай.
— Дай мне воды.
Роберт налил в стакан воду и дал Джимми попить.
— Спасибо.
— Обещаю не принимать необдуманные решения. Ты о многом заставил меня подумать. Как, впрочем, и всегда, — добавил он, пытаясь улыбнуться.
— Кейти любит тебя, — тихо сказал Джимми. — Я не сомневаюсь, что она растеряна, удивлена, расстроена. И после того, что она узнала о твоей измене, новость о ребенке не станет для нее таким уж большим ударом, как ты полагаешь. Сейчас тебе необходимо быть с ней честным. Расскажи ей обо всем.
— Хорошо, — торопливо согласился Роберт. Чтобы успокоить Джимми, он был готов пообещать ему все что угодно.
— Вот и хорошо, — засмеявшись, сказал Джимми. — Знаешь, возможно, в следующем году я приму твое предложение. Ты будешь моим младшим партнером.
— Это еще как посмотреть!
— Твое предложение мне нравится. — Роберту показалось, что Джимми засыпает, его голос становился все тише и тише. — У нас получится прекрасная команда.
Джимми с силой сжал руку Роберта, и тот почувствовал, насколько холодны его пальцы.
— Не повторяй моих ошибок, Роберт. Иначе потеряешь женщину, которая тебя искренне любит…
Прошло несколько минут, прежде чем Роберт понял, что Джимми Моран никогда не заговорит с ним вновь.
Глава 30
Суббота, 28 декабря
— Нам пора идти.
Роберт Уокер, сидя на краю маленькой кровати, стоящей в его домашнем рабочем кабинете, никак не мог справиться со шнурками на ботинках. Кейти ждала его, стоя на пороге комнаты в черном шерстяном пальто.
— Я думаю, мы еще не опаздываем, — тихо проговорил он.
— Ты, наверное, забыл, какой сейчас на дорогах гололед. Необходимо выехать пораньше. Дети решили остаться дома, — добавила она, сделав паузу. — Они совсем не помнят Джимми.
— Да-да, конечно, — растерянно проговорил Роберт, наконец справившись со шнурками и выпрямляясь. — Я несколько часов назад разговаривал с Ллойдом, братом Джимми из Австралии. Он сказал, что не приедет на похороны, сославшись на занятость.
— Как ему не стыдно.
— Да. Хорошо, что, по крайней мере, Микки и Тедди смогут приехать. Я думаю, Джимми был бы этому рад.
Кейти, остановив его в дверях комнаты, провела щеткой по воротнику его черного пиджака, затем поправила галстук.
— Я думаю, Джимми был бы тебе очень признателен за все, что за последние два дня ты сделал для него, — сказала она. Затем, повернувшись, начала медленно спускаться по лестнице.
Роберт медленно последовал за ней, поймав себя на мысли, что с того вторника, когда она дала ему пощечину в доме Стефани, она впервые прикоснулась к нему. И этот жест Кейти вернул его в прошлое.
С того времени — и он неожиданно понял это — прошла целая вечность.
Позже, когда Роберт Уокер попытается вспомнить и осмыслить события, последовавшие сразу же за смертью Джимми Морана, ему будет казаться, что они сменяли друг друга, как в каком-то беспорядочном калейдоскопе. Решить, что действительно происходило, а что является плодом его воспаленного сознания, оказалось невозможно по той причине, что большой кусок времени полностью исчез из его памяти.
Он помнил, как, рыдая, сидел в больничной палате, уткнувшись лицом в одеяло, продолжая держать в своих руках уже холодную руку Джимми. Трудно сказать, что он оплакивал в ту минуту: друга, которого только что потерял, или отца, которого так никогда и не узнал. Ему казалось, что они с Джимми Мораном прожили вместе целую жизнь, в которой нашлось место не только хорошему, но и плохому. Именно Джимми дал ему первые уроки ведения бизнеса; только благодаря его поддержке и энтузиазму Роберт решился начать свое дело. В то же самое время не кто иной, как Джимми, познакомил его со вкусом спиртного. И именно Джимми постоянно использовал его в качестве алиби в своих многочисленных любовных романах.
Он также помнил, как около полуночи одна из медсестер заставила его встать и вывела из палаты, в которую стали быстро входить и выходить медицинские сестры и санитары. Затем появился какой-то врач. Как показалось Роберту, он заглянул в палату случайно, а когда понял, что случилось, выразил Роберту соболезнование.
Он не помнил, как ему удалось добраться до дома.
Совершенно ничего не помнил.
Позже, значительно позже, он с удивлением обнаружил длинную царапину на правом крыле машины, но о том, что произошло и как она там оказалась, ничего сказать не мог. В памяти сохранились какие-то обрывки: раннее утро, он во дворе больницы стоит у машины, пытаясь очистить ее от снега… вот он поворачивает на дорогу, ведущую в Свордз… дверь в дом открыта… Кейти стоит, ожидая его… То, что случилось, она поняла без слов. Увидев ее, ему захотелось, ужасно захотелось, чтобы она крепко его обняла. Но Кейти даже не двинулась с места, не сделала шага ему навстречу. Гордость, стыд и нервное истощение удержали от проявления чувств. Роберт произнес только два слова: «Он умер». Поднявшись по лестнице в кабинет, он сбросил ботинки, кинул на пол пиджак и, упав в кресло, забылся тяжелым сном.
В течение последующих сорока восьми часов Роберту не раз пришлось испытать чувство неловкости, сообщая семье Джимми о его смерти. То, что его друг уже никогда не узнает о том, что стал никому не нужен и что у него нет семьи в ее традиционном понимании, — его даже обрадовало. Анжела даже не пыталась скрыть своей радости, узнав, что все приготовления к траурной церемонии Роберт берет на себя. Он не смог связаться с Френсис; но ему, хоть и с трудом, удалось узнать адрес Микки Морана, старшего брата Джимми, в настоящее время проживающего в Торонто. Он дал телефоны и адреса Тедди в Питсбурге и Ллойда, живущего где-то на окраине Сиднея. Узнав о случившемся, Микки и Тедди без колебаний выразили желание приехать проститься с братом, попросив Роберта отложить церемонию на несколько дней. В отличие от них, Ллойд не был готов дать ответ сразу: он служил в пожарной части и, несмотря на Новый год, его могли срочно вызвать.
Все дни Роберт был занят организацией похорон: выбирал похоронное бюро, договаривался в церкви, заказывал гроб, решал вопрос захоронения Джимми рядом с матерью в Гласневине. Затем, получив разрешение Анжелы, съездил к Джимми домой, нашел его самый лучший черный костюм от Армани, подобрал к нему белую шелковую рубашку и галстук, который он подарил ему на прошлое Рождество и который так на нем ни разу и не видел. Когда он вернулся домой в пятницу, было уже поздно. В своем рабочем кабинете он обнаружил кровать, которую ему поставила Кейти для того, чтобы он больше не спал в кресле. На спинке кресла были аккуратно разложены его черный пиджак, бледно-голубая рубашка и галстук.
— Спасибо, — неожиданно сказал Роберт. Он завел машину, включил обогреватель на полную мощность и стал ждать, когда переднее стекло очистится от наледи.
Кейти бросила на него косой взгляд.
— За кровать… за костюм…
— Я подумала, что у тебя и без этого хватает забот.
— И тем не менее спасибо. А еще спасибо за то, что согласилась поехать вместе со мной.
— В этом нет ничего странного. Я знала Джимми, мне он нравился, несмотря на то, что был настоящим негодяем. Я хочу отдать ему последний долг уважения. Кроме этого, мне хочется поддержать тебя.