Страница 144 из 162
Восемнадцатого июля писатель прибыл в Париж и вручил Этцелю рукопись первого тома «Матиаса Шандора». Второй и третий томы издатель получил к концу года. Ознакомившись с полным текстом романа, Этцель попросил автора внести в рукопись некоторые изменения и сделать Матиаса Шандора не столько мстителем, сколько борцом за справедливость. Жюль Верн согласился с предложением издателя. «Не беспокойтесь, — писал он Этцелю в начале 1885 года, — я переделываю Шандора, и он будет жаждать справедливости, а не только мести».
Второго марта писатель сообщил Жюлю Кларети, что полностью закончил работу над трехтомным романом «Матиас Шандор».
Летом того же года Жюль Верн послал Александру Дюма (сыну) корректурные листы «Матиаса Шандора» вместе с посвящением:
«Александру Дюма.
Эту книгу я посвящаю Вам и одновременно посвящаю ее памяти гениального рассказчика, каким был Ваш отец Александр Дюма. В этом произведении я попытался сделать из Матиаса Шандора Монте-Кристо «Необыкновенных путешествий». Я прошу Вас принять это посвящение, как свидетельство моей глубокой дружбы.
Жюль Верн».
В ответном письме от 23 июня 1885 года Александр Дюма, поблагодарив автора «Матиаса Шандора» за оказанную ему честь, заметил следующее:
«У Вас были все основания объединить в Вашем посвящении память к отцу и дружбу к сыну. Никто не приходил в больший восторг от чтения Ваших блестящих, оригинальных и увлекательных фантазий, чем автор «Монте-Кристо». Между ним и Вами столь явное литературное родство, что, говоря литературным языком, скорее Вы являетесь его сыном, чем я».
Французские критики не раз пытались сопоставить творчество обоих романистов. Жюль Кларети в своей брошюре «Жюль Верн» (1883), доказывая, что автора «Необыкновенных путешествий» можно считать учеником и последователем Дюма, ссылается на слова его сына, сказанные еще за несколько лет до выхода «Матиаса Шандора»: «С моим отцом его роднит воображение, молодой задор, чудесный юмор, неистощимая выдумку здоровый дух, ясность мысли и еще одна добродетель, которую не признают слабосильные, — плодовитость».
Действительно, Жюль Верн высоко ценил творчество писателя, который, можно сказать, был его крестным отцом в литературе, поставив в 1850 году на сцене «Исторического театра» водевиль «Сломанные соломинки». Жюлю Верну был близок по духу жизнерадостный талант Дюма. Его всегда восхищало удивительное искусство прославленного романиста строить увлекательную, полную жизни и движения, стремительно развивающуюся фабулу, расцвечивать повествование блестящими остроумными диалогами, создавать привлекательные образы безупречно благородных и отважных героев. Поставив целью своей жизни написать многотомную серию «научных романов», Жюль Вера стремился воспринять и усвоить эти лучшие стороны литературного мастерства Александра Дюма. Если говорить о национальных традициях остро сюжетного приключенческого повествования, на которые мог опереться автор «Необыкновенных путешествий», то, разумеется, он многим был обязан романам Дюма.
Однако, по сравнению со своим предшественником, Жюль Верн создал новый тип романа с особыми задачами и художественными приемами. Сходство между обоими романистами только внешнее, и афоризм Жюля Кларети — «Жюль Верн — это Александр Дюма, действующий в эпоху, когда красноречие Цицерона можно передать по телефону и руководить военными операциями по телеграфу» — хоть и эффектная, но довольно поверхностная аналогия.
Даже такой роман, как «Матиас Шандор», написанный по мотивам «Графа Монте-Кристо» в тот период, когда у Жюля Верна, по его собственному признанию, иссякли необыкновенные (то есть научно-фантастические) сюжеты и ему приходилось прибегать к «комбинированным сюжетам» с усложненной интригой, — даже и этот роман имеет не так уж много общего с произведениями Александра Дюма.
Несмотря на общность сюжетной схемы (осуждение героя из-за предательства, бегство из тюрьмы, месть предателям), героями обоих романов движут разные чувства и побуждения.
Если делом жизни Монте-Кристо становится жестокая и утонченная месть предателям, повинным в его страданиях, то для Матиаса Шандора, венгерского революционера и патриота, покарать предателей, выдавших правительству руководителей антиавстрийского движения, — значит восстановить справедливость и продолжить в иной форме политическую борьбу.
Если в романе «Граф Монте-Кристо» большая часть действия развертывается в Париже, в аристократических особняках и салонах, и существенную роль в композиции произведения занимают блестящие монологи и остроумные реплики героя, характеризующие его как избранника судьбы, то в романе «Матиас Шандор» действие развертывается на широком географическом фоне, охватывая чуть ли не весь бассейн Средиземного моря. Отсюда и обычные для Жюля Верна географические описания, занимающие в романе немало страниц.
Дело мести не становится для Матиаса Шандора единственным смыслом существования. Он организует на острове Антекирте процветающую колонию и во всех своих действиях проявляет человеколюбие. Что касается научной стороны замысла, то она занимает в этом «комбинированном» сюжете не главное, а второстепенное место. Исключительные способности Матиаса Шандора, как гипнотизера, его электроходные корабли и всевозможные технические усовершенствования, которыми он располагает, помогают автору мотивировать наименее правдоподобные события («воскрешение» Петера, похищение Карпены и т. п.). При этом психологическое обоснование действия, мысли, чувства, переживания героев — все это отступает в приключенческом романе Жюля Верна на задний план.
Но при всех отмеченных особенностях и сюжетных совпадениях с «Графом Монте-Кристо» «Матиас Шандор» все же выдержан в обычной художественной манере «Необыкновенных путешествий» Жюля Верна.
Роман «Матиас Шандор» был впервые напечатан на русском языке в 1885 году в журнале «Вокруг света» (перевод Е. Киселева) и в том же году вышел отдельным изданием.
Е. Брандис
Жюль Верн начал писать рассказы в 1851 году, задолго до того, как он задумал свою знаменитую серию научно-фантастических и географических романов. Еще в юношеские годы, будучи студентом юридического факультета, он живо интересовался естественными науками и техникой, историей географических открытий, навигацией и воздухоплаванием, завел картотеку, куда заносил всевозможные сведения о научных открытиях и изобретениях, знакомился с учеными и путешественниками, посещал научные диспуты и доклады. Начинающий писатель черпал материал для своих произведений из таких, казалось бы, далеких от художественной литературы источников, как книги по воздухоплаванию, научные труды по истории и географии стран Латинской Америки, отчеты арктических экспедиций и т. п.
Уже в первых рассказах и повестях, публиковавшихся в пятидесятых годах на страницах журнала «Мюзе де фамий», чувствуется стремление молодого автора увлечь читателей новизной тем и необычностью сюжетов. Однако ранние рассказы и повести Жюля Верна были еще вещами незрелыми и в литературном отношении оставляли желать лучшего. Почти в каждом рассказе чувствуется преобладающее влияние одного из тех писателей, будь то Эдгар По, Фенимор Купер, Эрнст-Теодор Гофман или капитан Марриэт, которыми он в то время увлекался. Отсюда и большая стилистическая пестрота первых опытов Жюля Верна — прозаика, писавшего до этого только стихи и водевили.
Если рассказ «Первые корабли мексиканского флота», по признанию самого писателя, — «обычное приключение в духе Купера», то фантастическая повесть «Мастер Захариус» и по сюжету и по стилю напоминает «кошмарные» новеллы немецкого романтика Гофмана.
Но, как бы то ни было, рассказы и повести пятидесятых годов были первыми шагами к «Необыкновенным путешествиям».
В 1874 году, после того как была уже опубликована лучшая из повестей Жюля Верна «Опыт доктора Окса», издатель Этцель выпустил со своим предисловием сборник его повестей и рассказов под заглавием «Доктор Окс».