Страница 70 из 123
Нельзя было терять ни одного дня, ни даже одного часа. Пока море еще не замерзло, следовало перевезти на шкуне людей и животных «на новую квартиру», переправить туда зерно и корм для скота, словом окончательно поселиться на «Теплой Земле», как с полным основанием назвали этот мыс с огнедышащей горой.
Катер в тот же день отвез капитана Сервадака и его спутников обратно на остров Гурби, а наутро начались сборы.
Предстояла долгая зимовка, и нужно было подготовиться ко всевозможным случайностям. Да, галлийцев ждала длительная, тяжкая, быть может вечная зимовка, гораздо более страшная, чем те шесть месяцев полярной ночи и морозов, которые проводят зимовщики в арктических морях! Разве можно предвидеть, через сколько времени Галлия освободится от своего ледяного панцыря? Разве можно утверждать с уверенностью, что она движется по замкнутой кривой и что путь по эллиптической орбите снова приведет ее к Солнцу?
Сервадак рассказал своим товарищам о сделанном им счастливом открытии, и они приветствовали название «Теплая Земля» восторженными кликами, - особенно пришлось оно по душе Нине и испанцам. Каждый должным образом возблагодарил провидение, так мудро устроившее мир.
В последующие три дня «Добрыня» совершил три рейса между островом Гурби и Теплой Землей. Нагруженный доверху, он прежде всего доставил зерно и фураж, которые засыпали в глубокие рвы, заменившие амбары. 15 марта в пещеры, ставшие хлевом в недрах горы, доставили быков, коров, овец и свиней, всего там было около пятидесяти голов скота, оставленного для приплода. Стадо все равно погибло бы от холодов, поэтому решено было перебить остальной скот и запасти как можно больше мяса, тем более что в этом суровом климате оно могло храниться сколько угодно времени. Итак, галлийцы заготовили огромное количество припасов. Будущее было обеспечено. Во всяком случае, будущее нынешнего населения планеты!
Ну, а вопрос о напитках решался чрезвычайно просто: приходилось довольствоваться водой. Зато ее было вдоволь, летом благодаря обилию ручьев и колодцев на Гурби, а зимой благодаря морозу, который обращает в лед морскую воду.
Пока на острове шли сборы, капитан Сервадак, граф и лейтенант Прокофьев устраивали жилище на Теплой Земле. Надо было спешить, потому что лед теперь не таял даже в полдень под отвесными лучами солнца. Колонисты торопились воспользоваться морем для перевозки, пока оно не замерзло, чтобы потом не затрачивать лишних сил, перенося тяжести по льду.
Капитан Сервадак и его товарищи проявили немало изобретательности, приспосабливая под жилье различные пещеры. Они открыли еще новые подземные галереи. Гора напоминала исполинский улей со множеством ячеек. Для каждой пчелы, - мы хотим сказать для каждого колониста Теплой Земли, - здесь готов был дом и даже довольно удобный. Такое расположение пещер в горном массиве дало повод назвать его «Ульем Нины» в честь найденной итальяночки.
Первой заботой капитана Сервадака и его друзей было распределить вулканическое тепло, которое щедро и безвозмездно давала природа для повседневных нужд людей. Они пробили в стенах пещеры стоки для расплавленной лавы и отвели ее по канавкам повсюду, где нужно было тепло. Так, камбуз «Добрыни», перекочевав в одну из приспособленных для него пещер Улья Нины, отныне отапливался лавой, и повар Михайло очень ловко использовал это тепло.
- М-да, - говорил Бен-Зуф, - то-то был бы прогресс, кабы в нашем старом мире вместо парового отопления завели в каждом доме по даровому вулканчику!
В главной пещере, откуда лучами расходились подземные галереи, устроили общую комнату и поставили лучшую мебель из гурби и с «Добрыни». Паруса шкуны были сняты с рей и доставлены в Улей Нины, где они тоже могли пригодиться. Разумеется, в большом зале нашлось место и для судовой библиотеки с прекрасным подбором французских и русских книг. Меблировку зала дополняли стол, стулья и лампы, по стенам развесили географические карты.
Мы уже говорили, что огненная завеса, струившаяся над выходом из главной пещеры, и обогревала ее и освещала. Поток лавы низвергался в бассейн, окруженный мелкими рифами и, повидимому, не сообщавшийся с морем. Бассейн этот, хотя и небольшой, был настолько глубок, что казался бездонным; вода в нем, нагреваемая лавой, конечно, не могла замерзнуть, даже если бы замерзло все Галлийское море. Во второй пещере, расположенной в глубине, налево от общего зала, поселились капитан Сервадак и граф Тимашев. Прокофьев и Бен-Зуф заняли вдвоем нишу в скале направо, а за большим залом нашелся уголок, где устроили уютную комнатку для Нины. Русские матросы и испанцы обосновались в боковых галереях, куда проникало тепло из большой пещеры, что делало их вполне пригодными для жилья. Все это вместе взятое и составляло Улей Нины. Разместившись там, маленькая колония могла без страха ждать прихода долгой и суровой зимы, которая превратит их в узников Теплой Земли. Теперь им нечего было бояться, даже если Галлия достигнет орбиты Юпитера, где температура настолько низка, что не превышает одной двадцать пятой земной температуры.
Но что же делал Хаккабут в гавани острова Гурби, пока шли сборы к переезду, пока все, в том числе и испанцы, лихорадочно готовились к зимовке?
Недоверчивый и подозрительный старик не внимал никаким доводам, которыми из сострадания пытались его переубедить, и безотлучно сидел на тартане, трепеща над своими товарами, как скупой над сокровищами, ворча, охая, не сводя глаз с горизонта в тщетной надежде, что у берегов острова Гурби появится корабль. Впрочем, в Улье Нины отлично обходились без неприятной физиономии ростовщика и не жалели об его отсутствии. Хаккабут наотрез отказался торговать иначе как за наличные деньги. Тогда капитан Сервадак запретил что-либо покупать или брать у него в кредит. Он хотел дождаться того момента, когда упрямство Хаккабута будет сломлено необходимостью, когда его переубедит сама действительность, а этого ждать оставалось уже недолго.
Между тем Хаккабут явно не разделял общего мнения, что колонии угрожает серьезная опасность. Он был уверен, что живет попрежнему на земле, лишь частично пострадавшей от катастрофы, и надеялся рано или поздно любым способом уехать с острова Гурби и снова заняться торговлей на средиземноморском побережье. Не веря никому и ничему, он вообразил, что против него готовят заговор, чтоб завладеть всем его достоянием. Именно поэтому, подозревая обман, он не желал признать гипотезу, утверждавшую, что Галлия лишь осколок Земли, уносимый в межпланетное пространство; именно поэтому он день и ночь неусыпно стерег свое добро. Однако до сих пор все подтверждало, что в околосолнечном мире странствует новое небесное тело - новая планета, все население которой состоит из англичан на Гибралтарском утесе и колонистов с острова Гурби; Хаккабут мог сколько его душе угодно сидеть, наставив на горизонт древнюю подзорную трубу, похожую на дырявую дымовую трубу, - у берегов не появлялся ни один корабль и ни один купец не спешил обменять свое золото на сокровища «Ганзы».
Прослышав о планах на зимовку и о приготовлениях к переезду, Хаккабут сначала по своему обыкновению ничему не поверил. Но когда он увидел, как шкуна, нагруженная зерном и скотом, направлялась на юг, он убедился, что капитан Сервадак и его товарищи решили покинуть остров Гурби.
Тогда-то Хаккабута и одолели мучительные сомнения. Что ожидает его, беднягу, если все окажется правдой? Неужели он действительно на берегу не Средиземного, а Галлийского моря? Неужто никогда больше он не увидит свое отечество, свою добрую старую Германию? Неужто ему не суждено больше обсчитывать простаков покупателей на триполитанском и тунисском побережьях? Ведь ему грозит разорение!
Хаккабут стал чаще наведываться на берег, пытаясь вступать в разговор то с испанцами, то с русскими, но в ответ слышал лишь весьма соленые шутки на свой счет. Он попробовал улестить Бен-Зуфа, предложив ему несколько понюшек табаку, однако тот решительно отклонил его подношения, сославшись на «приказ начальства».