Страница 71 из 123
- Нет, старина Завулон, - говорил Бен-Зуф, - не возьму ни понюшки! Запрещено! Лопай сам свой товар, пей, нюхай его, Сарданапал ты этакий!
Сообразив, что надо действовать по пословице: «Не помогли святые угодники, так взывай прямо к богу», Хаккабут обратился к Сервадаку с вопросом, верны ли дошедшие до него слухи, и выразил надежду, что французский офицер не станет обманывать такого бедняка, как он.
- Ну да, черт возьми, все это истинная правда, - отвечал Гектор Сервадак, которому надоел вздорный старик. - Вы едва успеете перебраться в Улей Нины!
- Спаси и помилуй меня предвечный бог и Магомет, - пробормотал Хаккабут, и в этом возгласе выразилась вся сущность вероотступника-торгаша.
- Хотите, я дам вам матросов, и они отведут «Ганзу» в бухту у Теплой Земли? - предложил капитан Сервадак.
- Мне хотелось бы добраться до Алжира, - ответил ростовщик.
- Повторяю вам еще раз, что Алжира больше не существует!
- Во имя аллаха, возможно ли это?
- Спрашиваю в последний раз, хотите ли вы отвести тартану на Теплую Землю и зимовать с нами?
- Помилосердствуйте! Ведь там мое добро разграбят!
- Не хотите? Что ж, тогда мы отведем «Ганзу» в безопасное место без вас и против вашего желания!
- Без моего согласия, господин губернатор?
- Да, я не могу допустить, чтобы ценный груз бессмысленно погиб из-за вашего глупого упрямства.
- Вы меня разоряете!
- Вы скорее разоритесь, если мы оставим вас здесь, - ответил Сервадак, пожимая плечами. - А теперь убирайтесь к черту!
Хаккабут поплелся к своей тартане, воздевая руки к небу и негодуя по поводу неслыханной алчности «нечестивцев».
К двадцатому марта работы на острове Гурби закончились. Оставалось только перебраться на Теплую Землю. Термометр показывал в среднем около восьми градусов ниже нуля. Вода в колодцах превратилась в лед. Колонисты решили на следующий день погрузиться на «Добрыню» и переехать в Улей Нины. Заодно решили отвести туда же и тартану, несмотря на все возражения ее владельца. Лейтенант Прокофьев заявил, что если «Ганза» останется в Шелиффской гавани, она будет затерта льдами и неминуемо раздавлена. В бухте же Теплой Земли тартана будет лучше защищена, а если даже и погибнет, то удастся спасти хотя бы ее груз.
Вот почему сразу же после того, как шкуна отчалила, «Ганза» тоже снялась с якоря, невзирая на вопли и проклятия Хаккабута. Четверо русских матросов по приказу лейтенанта Прокофьева взошли на борт «Ганзы»; корабль-лавка, как назвал его Бен-Зуф, поднял паруса и, покинув стоянку у острова Гурби, направился на юг.
Трудно передать, какою бранью осыпал матросов жалкий скряга, с каким ожесточением он твердил, что ни в ком не нуждается и ни у кого не просит помощи. Он рыдал, стонал, всхлипывал, но сквозь притворные слезы его серые глазки метали искры. И если бы через три часа, после того как тартана пришвартовалась в бухте Теплой Земли и Хаккабут убедился, что он вместе со своим имуществом находится в полной безопасности, кто-нибудь подошел бы к нему поближе, то был бы поражен, увидев, какой откровенной радостью горели глаза торгаша, когда он бормотал:
- Отвели судно задаром! Дураки! Идиоты! Ничего не взяли с меня за это!
В словечке «задаром» снова проявилась вся его сущность: он был не способен понять, что можно оказывать услуги бескорыстно.
Отныне и бесповоротно остров Гурби был покинут людьми. На последнем клочке французской колонии остались только птицы и те животные, которые ускользнули от загонщиков, но и они должны были замерзнуть. Не найдя другого пристанища, птицы снова слетелись на остров, и это лишний раз убеждало в том, что земля кругом бесплодна.
В этот день капитан Сервадак и его товарищи торжественно вступили во владение своим жилищем. Улей Нины понравился всем, и каждый радовался тому, как удобно, а главное как тепло в новом доме. Общей радости не разделял только Хаккабут; он не пожелал даже заглянуть вовнутрь и сидел один на тартане.
- Боится, должно быть, что его заставят платить за квартиру, - сказал Бен-Зуф. - Ну, да ладно! Придет час, когда он сам выползет из своего логова, мороз выгонит старую лисицу из норы!
Вечером в большом зале отпраздновали новоселье. За горячим ужином, приготовленным на огне вулкана, собралось все население Галлии. Во время пира не раз поднимали бокалы, в которых играло французское вино из погреба «Добрыни», - пили за здоровье генерал-губернатора и его «административного совета». Разумеется, Бен-Зуф принял добрую часть этих почестей на свой счет.
Ну и весело же было! Особенное оживление внесли испанцы: один взял гитару, другой кастаньеты, и все запели хором. Затем Бен-Зуф исполнил знаменитую «песенку зуава», широко известную во французской армии; но лишь тот, кто слышал ее в виртуозном исполнении денщика капитана Сервадака, способен оценить ее по достоинству:
Мисти гот дар дар тир лире,
Тир лир лир лиретт лира.
Кипит игра,
Раздайся шире -
Нам забаву отыскал
Зубоскал.
Без конца под вой свинца скачи, гонцы!
Если поняли припев -
Вы молодцы!
Затем состоялся бал, бесспорно первый бал на Галлии. Матросы с «Добрыни» сплясали русскую и заслужили бурное одобрение публики даже после фанданго, изумительно исполненного испанцами. К концу вечера Бен-Зуф показал сольный номер, блеснув в модном танце, весьма принятом на Монмартре, с такой грацией и мужественной силой, что снискал самые некрепкие похвалы Негрете.
К девяти часам торжества окончились. Всем захотелось подышать свежим воздухом, потому что после танцев, особенно при здешней температуре, было очень жарко.
Шествие возглавлял Бен-Зуф; он вел своих приятелей по главной галерее, выходившей на побережье Теплой Земли. Капитан Сервадак, граф, лейтенант Прокофьев, не торопясь, шли позади. Вдруг до них донеслись крики. Они ускорили шаг; в сухом и чистом воздухе оглушительно, словно оружейная пальба, раздавались восклицания, однако вовсе не выражающие ужас: то были крики «ура» и «браво».
Подойдя к выходу из галереи, Сервадак и его спутники увидели, что все столпились на скалах, а Бен-Зуф в несказанном восторге замер, указывая рукой на небо.
- Ах, господин генерал-губернатор! Ах, монсеньер! - восклицал он в неописуемой радости.
- Ну же! Что там такое? - спросил капитан Сервадак.
- Луна! - отвечал Бен-Зуф.
Он сказал правду: из вечерней мглы выплыла Луна, впервые за все это время взойдя на небосклоне Галлии.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ,
кончающаяся маленьким, но довольно любопытным опытом из области занимательной физики
Луна! Но если это Луна, то почему ее не было до нынешнего вечера? А если сейчас она явилась снова, то откуда? До сих пор Галлию в ее обращении вокруг Солнца не сопровождал никакой спутник. Неужели же вероломная Диана изменила Земле и перешла на службу к новому светилу?
- Нет, это немыслимо! - сказал лейтенант Прокофьев. - Земля удалена от нас на многие миллионы лье, и Луна попрежнему тяготеет к ней!
- Ах, лейтенант, - ответил Гектор Сервадак, - что мы знаем? Разве нельзя предположить, что Луна с недавних пор попала в сферу притяжения Галлии и стала ее спутником?
- Тогда бы она появилась раньше, - возразил граф, - и нам не пришлось бы ждать три месяца ее появления на этом горизонте.
- Что поделать, - сказал Сервадак, - по чести говоря, все, что с нами здесь происходит, более чем странно!
- Господин Сервадак, - вмешался лейтенант Прокофьев, - невозможно принять гипотезу, будто Галлия обладает столь мощной силой притяжения, что способна перетянуть к себе земного спутника!
- Хорошо, лейтенант, - ответил Сервадак, - а кто нам докажет, что те самые силы, которые оторвали нас от земного шара, не могли заодно совратить с пути истинного и Луну. Блуждая в пространствах солнечной системы, она пристала к нам и…