Страница 109 из 145
Гедеоном Спилетом и Сайресом Смитом в данном случае руководил простой здравый смысл, и действовали они, как действовал бы самый искусный хирург. На обе раны несчастного Герберта положили компрессы из полотняной ткани и беспрерывно смачивали их холодной водой.
Моряк тем временем развел в очаге огонь и осмотрел домик Айртона, где имелось все необходимое для жизни. Из кленового сахара и лекарственных трав, которые сам Герберт собирал на берегах озера Гранта, сварили освежающий напиток и влили несколько ложечек в рот юноши, но больной ничего не почувствовал. Температура у него была очень высокая, он целые сутки не приходил в сознание. Жизнь Герберта висела на волоске, и волосок этот мог оборваться в любую минуту.
На следующий день, 12 ноября, у колонистов зародилась слабая надежда. Герберт очнулся от длительного обморока. Он открыл глаза и узнал склонившихся над ним Сайреса Смита, журналиста и Пенкрофа. Он даже произнес несколько слов. Все происшедшее вылетело у него из памяти. Гедеон Спилет вкратце рассказал ему о случившемся, умоляя соблюдать полнейший покой, так как, сказал журналист, хотя опасность уже миновала, надо, чтобы рана поскорее зарубцевалась. Впрочем, Герберт почти не ощущал боли, а холодные, непрерывно сменяемые примочки предотвратили воспалительный процесс. Гной выделялся равномерно, температура не поднималась, и можно было надеяться, что страшная рана заживет без осложнений. Пенкроф впервые вздохнул с облегчением. Он превратился в настоящую сиделку, как родная мать ухаживал он за своим «голубчиком».
Герберт снова уснул, но на этот раз спокойным сном.
- Скажите мне еще раз, мистер Спилет, что можно надеяться на его выздоровление! - просил Пенкроф. - Скажите, что вы спасете Герберта.
- Да, мы его спасем! - ответил журналист. - Рана серьезная, не скрою, и, возможно, пуля пробила легкое, но ранение этого органа не смертельно.
- Услышь господь ваши слова! - воскликнул Пенкроф.
Совершенно естественно, что в течение суток, проведенных вдали от Гранитного дворца, поселенцы думали только о Герберте, заботились только о нем. Они забыли об угрожавшей им опасности, о том, что пираты могут возвратиться, не принимали никаких мер для охраны кораля.
Но 12 ноября, пока Пенкроф дежурил у постели больного, Сайрес Смит и журналист решили обсудить создавшееся положение и начать действовать.
Первым делом они обошли весь кораль, но не обнаружили никаких следов Айртона. Неужели несчастного увели с собой его прежние сообщники? Значит, они застигли его врасплох? Вступил ли он с ними в борьбу, пал ли от их руки? Последнее предположение было более чем вероятно. Перелезая накануне через забор, Гедеон Спилет успел заметить, как один из пиратов бросился бежать к южному отрогу горы Франклина, и верный Топ погнался за ним. Это был, конечно, один из незваных пришельцев, чья шлюпка разбилась о скалы в устье реки Благодарения. Впрочем, разбойник, сраженный кинжалом Сайреса Смита, труп которого был найден за оградой, тоже принадлежал к шайке Боба Гарвея.
Однако никаких разрушений в корале не оказалось. Муфлоны и козы не разбежались по лесу, так как ворота были на запоре. Колонисты не обнаружили также никаких следов борьбы, никаких повреждений в доме, ни одного пролома в ограде. Только патроны и порох, которые Айртон держал здесь, исчезли вместе с ним.
- Очевидно, беднягу Айртона застали врасплох, - сказал Сайрес Смит, - но он не такой человек, чтобы сдаться без выстрела, и его, очевидно, убили.
- Да, боюсь, что это так! - ответил журналист. - А затем каторжники захватили кораль, где всего имеется в изобилии, но, заметив нас, убежали. Бесспорно также, что в эту минуту Айртон, живой ли, мертвый ли, уже далеко отсюда.
- Надо обшарить весь лес, - подхватил инженер, - и очистить остров от этих негодяев. Предчувствия не обманули Пенкрофа, недаром же он настаивал на том, чтобы устроить облаву и перебить пиратов, как хищных зверей. Если бы мы послушались его, сколько бы несчастий мы предотвратили!
- Да, - подтвердил журналист, - но уж зато сейчас мы вправе беспощадно расправиться с ними.
- Во всяком случае, - сказал инженер, - мы вынуждены пробыть в корале до тех пор, пока можно будет перевезти Герберта в Гранитный дворец.
- А как же Наб?
- Набу ничего не грозит.
- А вдруг его встревожит наше отсутствие, он не усидит в Гранитном дворце и решит прийти сюда?
- Этого нельзя допустить! - живо ответил Сайрес Смит. - Его убьют по дороге!
- А ведь весьма вероятно, что он попытается добраться до кораля.
- Ах, если бы телеграф работал, мы бы его тут же предупредили! Но сейчас это, увы, невозможно! С другой стороны, мы не можем оставить здесь Пенкрофа и Герберта одних… Знаете что, я сам пойду в Гранитный дворец.
- Нет, нет, что вы, Сайрес! - воскликнул журналист. - Вы не имеете права рисковать жизнью. Храбрость в данном случае не поможет. Ведь эти негодяи следят за нами, они засели где-нибудь поблизости в лесу, и если вы пойдете в Гранитный дворец, нам придется оплакивать не одного, а двоих.
- Но как же быть с Набом? - не сдавался инженер. - Ведь он уже целые сутки не имеет от нас никаких известий. Наб, конечно, явится сюда!
- А поскольку он будет остерегаться еще меньше, чем мы, пираты наверняка расправятся с ним!…
- Неужели же нет никакой возможности предупредить его?
Взгляд инженера вдруг упал на Топа; во время всего разговора верный пес беспокойно бегал по комнате, как бы говоря всем своим видом: «А я-то на что?»
- Топ! - крикнул Сайрес Смит.
Топ бросился к хозяину.
- Правильно, надо послать Топа, - сказал журналист, угадав мысль инженера. - Топ легко пройдет там, где нам не пройти! Он доставит письмо в Гранитный дворец и принесет нам оттуда ответ.
- Не будем терять ни минуты! - воскликнул инженер. - Скорее!
Гедеон Спилет быстро вырвал листочек из записной книжки и написал несколько строк:
«Герберт ранен. Мы остались пока в корале. Будь осторожен. Не покидай Гранитного дворца. Не появились ли в его окрестностях пираты? Ответ пришли с Топом».
Эта коротенькая записка содержала все новости, которые должен был знать Наб, и все вопросы, ответа на которые с нетерпением ожидали колонисты. Журналист сложил записку и засунул ее за ошейник Топа так, что уголок бумаги выглядывал наружу.
- Топ! Собачка моя! - говорил инженер, лаская Топа. - Наб! Понимаешь, Топ, Наб! Иди! Иди!
Услышав эти слова, Топ немедленно сорвался с места. Он понял, он угадал, что от него требовал хозяин. Дорогу из кораля он знал отлично. Через полчаса самое большее он будет дома и, как надеялись колонисты, проберется незамеченным по лесу и густой траве, тогда как человек, вышедший за ограду, подставлял себя под вражеские пули.
Инженер подошел к воротам и приоткрыл их.
- Наб! Топ, понимаешь - Наб! - повторил он снова, указывая рукой в направлении Гранитного дворца.
Топ выскользнул за ограду и через мгновение скрылся из вида.
- Он непременно добежит! - сказал журналист.
- Не только добежит, но и вернется обратно, мой верный Топ!
- А который час? - спросил Гедеон Спилет.
- Ровно десять.
- Через час он может быть здесь. Будем ждать.
Ворота снова заперли. Инженер и журналист вошли в дом. Герберт попрежнему спал глубоким сном. Пенкроф все время менял ему холодные компрессы. Гедеон Спилет, отложив на время свои обязанности врача, занялся приготовлением несложного обеда, но то и дело поглядывал на ту часть ограды, которая примыкала к отрогу горы и представляла таким образом наиболее удобное место для нападения.
Колонисты с тревогой поджидали возвращения Топа. Около одиннадцати часов Сайрес Смит и журналист, захватив карабины, встали у ворот, чтобы открыть их, как только вдали послышится собачий лай. Они не сомневались, что, если Топу удалось благополучно добраться до Гранитного дворца, Наб тут же отошлет его обратно.
Так простояли они минут десять, как вдруг раздался выстрел, а вслед за ним заливистый лай.