Страница 108 из 145
Вскоре они достигли того места, где дорога шла вдоль небольшого ручейка, притока Красного ручья, орошавшего луга в корале. Здесь они замедлили шаг, чтобы отдышаться и, если понадобится, со свежими силами вступить в бой. Курки ружей были взведены. Каждый следил за определенным участком леса. Топ негромко рычал, что тоже не предвещало ничего доброго.
Наконец, из-за деревьев выглянула ограда кораля. С виду она казалась целой. Ворота были, как обычно, на запоре. За ними царила полная тишина: ни привычного блеяния муфлонов, ни строгих окриков Айртона.
- Войдем! - сказал Сайрес Смит.
Инженер подошел к ограде, а его товарищи стояли настороже в двадцати шагах, готовые немедленно открыть огонь.
Сайрес Смит поднял внутреннюю щеколду и хотел было открыть одну створку ворот, как вдруг Топ яростно залаял. Из-за ограды грянул выстрел, и в ответ на него раздался жалобный крик.
Герберт, сраженный пулей, лежал на земле!
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Журналист и Пенкроф в корале. - Герберта переносят в дом. - Отчаяние моряка. - Инженер и журналист совещаются. - Курс лечения. - Наконец-то появилась надежда. - Как предупредить Наба? - Верный посланец. - Ответ Наба
Услышав крик Герберта, Пенкроф отбросил ружье и кинулся к нему.
- Они его убили! - закричал он. - Сынка моего убили! Убили! Убили!
Сайрес Смит и Гедеон Спилет тоже бросились к Герберту. Журналист припал ухом к груди юноши, надеясь уловить биение сердца.
- Жив! - воскликнул он. - Надо его перенести…
- В Гранитный дворец? Да это невозможно, - отозвался инженер.
- Тогда в кораль! - воскликнул Пенкроф.
- Погодите минуту, - ответил Сайрес Смит.
И он бросился налево, желая обогнуть ограду. Здесь он очутился лицом к лицу с пиратом, тот спустил курок, и пуля пробила шляпу инженера. Но вторично выстрелить разбойник не успел и упал на землю, пораженный в сердце кинжалом, ибо Сайрес Смит владел холодным оружием еще искуснее, чем огнестрельным.
Тем временем Гедеон Спилет и моряк, подтянувшись на руках, достигли верхушки ограды, перепрыгнули через нее, отбросили подпорки, мешавшие раскрыть ворота, и ворвались в дом, который оказался пустым. Вскоре несчастный Герберт уже лежал на постели Айртона.
Через несколько мгновений к ним присоединился Сайрес Смит.
При виде бездыханного Герберта моряк впал в неописуемое отчаяние. Он плакал, рыдал, хотел размозжить себе голову о стену. Ни инженеру, ни журналисту не удавалось его успокоить. Да они и не могли говорить, так как от волнения у них перехватило дыхание.
Однако они попытались сделать все, чтобы вырвать из лап смерти несчастного Герберта, минуты которого, казалось, были сочтены. Гедеон Спилет, проживший богатую приключениями жизнь, приобрел кое-какие сведения в медицине. Он знал всего понемногу, и нередко случай приводил его в качестве целителя к изголовью раненых огнестрельным или холодным оружием. С помощью Сайреса Смита он осмотрел больного и постарался оказать ему первую помощь.
Прежде всего журналиста поразила полная неподвижность, вернее оцепенение, Герберта, причиной которого могла явиться сильная потеря крови или шок; очевидно, пуля, с огромной силой ударившись о кость, вызвала сотрясение всего организма.
Лицо Герберта покрывала мертвенная бледность, пульс еле бился и с такими перебоями, что Гедеон Спилет, не без труда прощупав его, испугался, как бы сердце совсем не остановилось. Сознание не возвращалось к юноше. Словом, симптомы были самые зловещие.
Журналист осторожно обнажил грудь Герберта, вытер кровь, прикладывая к ране носовые платки, и омыл ее холодной водой.
Теперь можно было рассмотреть пораженное место. Между третьим и четвертым ребром краснело овальное отверстие. Сюда и поразила пуля несчастного Герберта.
Сайрес Смит и Гедеон Спилет повернули, раненого, который испустил еле слышный стон, похожий скорее на предсмертный вздох.
Вторая кровавая рана зияла на спине, и отсюда вылетела пуля, поразившая Герберта.
- Слава богу! - воскликнул журналист. - Рана сквозная, и нам не придется извлекать пулю.
- А сердце? - спросил Сайрес Смит.
- Сердце не задето, иначе бы Герберт уже умер.
- Умер! - закричал, вернее взревел, Пенкроф.
Моряк расслышал только последнее слово журналиста.
- Да нет, Пенкроф, - живо произнес Сайрес Смит, - нет же, он не умер! Ведь можно еще нащупать пульс! Вы же слышали, как мальчик стонал. Успокойтесь, прошу вас, ради вашего же сына. Мы должны сохранить все свое хладнокровие. Не лишайте нас мужества, мой друг.
Пенкроф умолк, но такова была сила душевного потрясения, что по его мужественному лицу заструились слезы.
Тем временем Гедеон Спилет старался собрать воедино все свои медицинские познания и действовать методически. Осмотрев больного, он уже не сомневался, что пуля вошла в грудь и вышла через спину. Но какое разрушение произвела она на своем пути? Какие органы поразила? На этот вопрос сейчас едва ли ответил бы даже опытный хирург, и уж подавно не мог ответить журналист.
Все же Гедеон Спилет твердо знал одно: ему предстоит предупредить воспалительный процесс поврежденной ткани, потом бороться против местного воспаления и лихорадки, которую должна вызвать рана - быть может, смертельная! Но какие имеются в его распоряжении средства, какие лекарства, предотвращающие воспаление? Как избежать осложнений?
Во всяком случае, необходимо незамедлительно перевязать обе раны. Гедеон Спилет решил, что не следует ни омывать раны теплой водой, ни стягивать их края, так как это могло вызвать новое кровотечение. Кровотечение и так было чересчур обильно, и Герберт очень ослабел.
Поэтому журналист ограничился тем, что омыл обе раны холодной водой.
Юношу повернули на левый бок и следили за тем, чтобы он лежал в этом положении.
- Ему нельзя двигаться, - сказал Гедеон Спилет. - Это положение наиболее благоприятное, так как обе раны, и на груди и на спине, могут свободно выделять гной. Герберту необходим полный покой.
- Значит, мы можем перенести его в Гранитный дворец? - спросил Пенкроф.
- Ни в коем случае, - ответил журналист.
- Проклятие! - воскликнул моряк, грозя небу кулаком.
- Пенкроф! - окликнул его Сайрес Смит.
Гедеон Спилет нагнулся над несчастным мальчиком и вновь принялся внимательно осматривать его. Герберт был попрежнему бледен как полотно, и журналист почувствовал беспокойство.
- Сайрес, -произнес он, - я ведь не врач… не скрою, я в полном замешательстве… Помогите же вы мне своими советами, своим опытом!…
- Успокойтесь, мой друг, - сказал инженер, крепко пожимая руку журналиста. - Действуйте хладнокровно… Помните только одно: мы должны спасти Герберта!
Услышав эти слова, Гедеон Спилет обрел свое обычное самообладание, которое оставило было его в минуту отчаяния, когда он вдруг осознал всю глубину своей ответственности. Он присел у постели больного. Сайрес Смит стоял рядом. Пенкроф разорвал свою рубашку и стал машинально щипать корпию.
Гедеон Спилет объяснил Сайресу Смиту, что, по его мнению, необходимо первым делом остановить кровотечение, но закрывать ран не следует, равно как не следует и добиваться их преждевременного зарубцевания, поскольку имеется поражение внутренних органов. Кроме того, надо предупредить скопление гноя в грудной клетке.
Сайрес Смит полностью поддержал журналиста, и было решено лечить раны, не пытаясь раньше времени стягивать их края. К счастью, хирургического вмешательства не требовалось.
Но есть ли в распоряжении колонистов действенное средство против возможного воспаления?
Да, во всяком случае одно средство было у них под рукой, в изобилии поставляемое самой природой. Рядом текла чистая холодная вода, иными словами - великолепное болеутоляющее средство, которым пользуются при воспалительных процессах, связанных с ранением, действенное целительное средство при тяжелых заболеваниях, признанное ныне всеми врачами. Холодная вода имеет сверх того еще одно немалое преимущество: рана благодаря ей может оставаться в покое, вода избавляет от необходимости немедленной перевязки, что весьма ценно, ибо, как показал опыт, в первые дни болезни соприкосновение раны с воздухом губительно для больного.