Страница 10 из 13
– А я и не отрицаю. – Берк порывисто встал из-за стола, перешагнул через скамью и взял со стола шляпу.
– Куда собрался? – поинтересовался Уоллингфорд.
Берк водрузил шляпу на голову. На его лице застыло угрюмое выражение, а зеленые глаза потемнели от горящей в них решимости. Именно так он смотрел на Уоллингфорда, когда тот намеревался помешать его экспериментам.
– На улицу, – мрачно буркнул Берк. – Прогуляюсь.
Уоллингфорд испустил вздох.
– В таком случае осмелюсь посоветовать тебе прихватить зонт.
Глава 3
Абигайль знала, что люди чем-то очень напоминают лошадей: одни могут одержать победу в дождь и грязь, а другие – нет.
Ее сестра Александра совершенно определенно принадлежала ко второй категории. Абигайль, которая гордилась своей способностью с радостью принимать любой каприз природы, решила просто-напросто не обращать внимания на дождь и жалобы Александры и нашла убежище в согревающих душу мыслях. Особенно в согревающей мысли о герцоге Уоллингфорде, целующем ее ночью на конюшне.
Абигайль надеялась, что он не заметил, как она взволнованна. Взволнованна? Да она пребывала в экстазе и дрожала всем телом от одного лишь прикосновения его губ к своим, от ощущения его большого, сильного тела, прижимающего ее к стене стойла, от аромата бергамота, исходящего от его кожи, и от привкуса вина на его губах. Абигайль пыталась вспомнить в подробностях, что же произошло – какие части ее тела покалывало и в какой момент ей показалось, будто она тает, – но ощущения не поддавались описанию.
Она просто чувствовала себя живой.
А сейчас? Легкое оцепенение, небольшое головокружение… А чего еще она ожидала?
Абигайль вернулась в промозглое тосканское утро. Теперь она героически пробиралась по покрытой грязью дороге. Дождь немного утих, сменившись изморосью, но вязкая грязь по-прежнему жадно хватала ее за ноги на каждом шагу. Едущая впереди подвода с багажом замедлила ход. Бедные лошади выбивались из сил. На горизонте на фоне каменистых холмов проступали таинственные очертания замка Святой Агаты – это было их пристанище. Целый год они будут жить в уединении, без посетителей и любовников.
И что теперь? Прошлой ночью Абигайль удалось ускользнуть от герцога как раз вовремя, дрожа и краснея, накинув на голову шаль, чтобы тот не заметил ее смятения. Герцог Уоллингфорд, который, конечно, перецеловал дюжину женщин, если не больше, наверняка рассмеялся бы, узнав, какое впечатление произвел его поцелуй на неискушенную в любовных делах Абигайль. Нет уж, лучше сбежать, а потом постараться взять себя в руки. Не стоит давать козырь такому мужчине, как герцог. Ни одному мужчине на свете не стоит давать козырей.
Но не отказалась ли она от последнего шанса обзавестись любовником, сбежав от герцога столь стремительно? Прошлой ночью, когда он был таким настоящим рядом с ней, следующая встреча казалась Абигайль неизбежной – вполне объяснимым поворотом судьбы, отчаянно желающей свести их вместе. Но сейчас, в тумане, под дождем, среди скользких камней, холодной грязи, рядом с выбивающимися из сил лошадьми, Абигайль казалось, что герцог Уоллингфорд с его стальными объятиями и страстными обжигающими поцелуями так же далек, как бледная луна на небосводе. Или как само солнце.
И о чем только она думала, сбежав от Уоллингфорда столь неожиданно? Чего от него ждала? Того, что он приедет на следующей неделе в замок Святой Агаты? Постучится в дверь, утащит ее в одну из спален и завершит начатое?
Ну что за дура! Глупая, напуганная гусыня. А теперь, возможно, придется ждать целый год, прежде чем удача вновь ей улыбнется.
Незнакомое ощущение наполнило грудь Абигайль. Настолько незнакомое, что она даже не смогла бы дать ему названия. Оно пробиралось к ее сердцу – пустое, холодное и вместе с тем тяжелое, точно наковальня. Это ощущение тяжким грузом повисло на ее ногах и прилипло к ботинкам, точно размокшая дорожная глина. Неужели это… нет, не может быть. Подобное вовсе не в характере Абигайль. Она никогда не поддавалась унынию. Не станет и теперь. И все же ее действительно обуревала… печаль.
О Господи! Даже не печаль, а… отчаяние.
«А ну-ка встряхнись, Харвуд!» – приказала себе Абигайль. Решение непременно отыщется. Нужно просто как следует подумать, составить план и вырваться из цепких лап этого возмутительного и совершенно ненужного ощущения безысходности.
– Дьявол! – раздался голос Александры, пытающейся вытащить ногу из глубокой лужи.
Абигайль подскочила от неожиданности.
– О, это ты!
– Дорогая, а кто еще здесь может быть? – Александра удрученно посмотрела на испорченный ботинок.
– Прошу прощения, я просто задумалась.
– Это видно. Я сама сегодня не в своей тарелка с самого утра. У меня раскалывается голова. – Александра испустила тяжелый вздох и, оглянувшись через плечо, посмотрела на повозку, в которой, сидя среди тюков и саквояжей, во что-то играли Лилибет с Филиппом. – Лилибет подняла всех в такую рань. Очень жестоко с ее стороны. Хотя, может, это и к лучшему. Чем раньше мы окажемся в замке, тем лучше. Жаль только, что для нас не нашлось экипажа.
– Он бы увяз в грязи на первом же повороте, – возразила Абигайль. – Да и не стоило рисковать. Ведь экипаж так легко выследить.
– Вместо этого в грязи увязаем мы сами. О-хо-хо… Могло быть и хуже. Непогода могла бы вынудить нас остаться в компании этого несносного герцога Уоллингфорда и его друзей.
– А мне они показались милыми, – возразила Абигайль, перепрыгивая через лужу.
– Это потому, что тебя не было за десертом. – Александра помрачнела. Теперь сестры поднимались по пологому холму и липкая грязь уступила место мелким острым камням. Александра пнула один мыском ботинка, и он, подскакивая, полетел через дорогу. – Ты ведь ушла вместе с Лилибет и Филиппом.
– А что случилось за десертом? – спросила Абигайль.
– Ничего особенного. – Александра пнула еще один камень. – Уоллингфорд вел себя, как всегда, отвратительно, а бедолага Пенхэллоу, по-моему, вообще ничего не слышал, ослепленный любовью к нашей кузине.
– А что мистер Берк?
– Рыжий? Я вообще не обращала на него внимания. – Александра взяла Абигайль под руку. – Дорогая моя сестрица, известно ли тебе, что этот несносный Уоллингфорд со своими друзьями приехал в Италию с той же целью, что и мы? Ради уединения для очистки души. Если, конечно, у них есть душа.
Пальцы Абигайль сжали локоть сестры.
– Что?
– Да, да. – Александра решительно закивала. – Они сняли виллу где-то поблизости. А Уоллингфорд опрометчиво заметил, что нам поставленная задача не под силу. Утверждал, что мы сбежим назад в Англию уже к Пасхе.
– В самом деле? – Абигайль стоило большого труда не показать охватившего ее возбуждения, тотчас же разогнавшего туман отчаяния.
– Да. Каков наглец! Но я сразу же поставила его на место. Заверила его, что мы продержимся дольше, чем их компания. Я даже приняла пари.
– Александра! Ты с ним поспорила?
– Конечно, нет. Леди никогда не спорят, моя дорогая. – Александра произнесла слово «спорят» с отвращением.
Абигайль рассмеялась:
– Как же это чудесно! Ты такая милая, Александра! Можно я тебя расцелую? И каковы ставки? Сотня фунтов? Тысяча?
– Господи, нет, – оскорбленно возразила Александра. – Это слишком примитивно. Я удивлена, что тебе вообще пришла в голову такая мысль. Где ты набралась подобного вздора? Нет, я и не думала о деньгах. – Александра поправила полу пальто одной рукой, а другой сжала локоть сестры.
– Так что же тогда на кону?
– О, мистер Берк предложил кое-что. Объявление в газете – что-то вроде рекламы, – в котором будет признано превосходство противоположного пола. Но это не имеет никакого значения, потому что мы отстоим свою точку зрения.
– Какую именно?
– Да ту, что мы, женщины, способны постигать науки наравне с мужчинами, если не лучше.
Впереди возникла большая грязная лужа, и Абигайль пошла в обход, потянув за собой сестру. Мысли роились в ее голове подобно разбуженным пчелам, от печали не осталось и следа, и каждая клеточка тела дрожала от удовольствия в предвкушении новых перспектив и надежд. Пари с Уоллингфордом! Ну конечно! Вот же она – воля судьбы, вознамерившейся вновь столкнуть их, точно кости на игральном столе. Хотя подобное сравнение, наверное, было не слишком точным.