Страница 20 из 35
– У‑у‑у‑у‑у‑у‑у… – продолжал стонать бедняга, утирая слезы и безуспешно пытаясь приподняться из заполненной жидкой грязью ямы, которую он выбил при падении.
Увидев меня, здоровяк заметался из стороны в сторону, одновременно пытаясь сделать несколько дел сразу – спрятать смотанную кольцами веревку, прикрыть Лени и сделать вид, что ничего не случилось. Я собрался разузнать, что здесь произошло, но тут подоспели остальные свидетели падения и поднялся такой галдеж, что стало не до этого.
Позже, когда грязного и хромающего на обе ноги Лени увел к себе священник, а остальные продолжили работу, я взял Рикара в оборот и все выяснил. Оказалось, что мой усатый нянька не забыл о нашем вчерашнем разговоре и сильно обеспокоился. Памятуя о моей неразумной вылазке под Подкову, здоровяк решил взять дело в свои руки и на этот раз любой ценой не допустить моего личного участия в опасном подъеме на вершину. Сказано – сделано.
Так Лени оказался висящим на отвесной скале – попробуй не согласись, когда перед носом мелькает увесистый кулак размером со сковороду. Решимости у невольного скалолаза хватило ненадолго – стоило мельком глянуть вниз, на ставшую такой далекой землю, и тут же ноги задрожали мелкой дрожью, глаза сами по себе закрылись, а руки разжались. Чем все закончилось, мы уже видели, и только по милости Создателя, всегда заботившегося о дурачках и сумасшедших, никто не погиб.
Я высказал понурому Рикару все, что о нем думаю, и заверил, что не собираюсь самолично лезть на скалу. Какой же из меня тогда лидер, если я все делаю своими руками?
Услышав это, здоровяк заметно повеселел и, пообещав, что подобного больше не повторится, отправился проведать Лени. Уже вдогонку я крикнул, чтобы бедолаге нацедили пару кружек вина из наших скудных запасов. Заслужил.
Древин и я еще немного задержались у места крушения, измерили глубину ямы, задрав головы, оценили высоту падения, поцокали языками в изумлении, что бедняга остался жив, вознесли благодарственную молитву Создателю, да и разошлись по своим делам.
* * *
Дурную весть принесли охотники.
Солнце только перевалило полуденную черту, и, соблазненный вкусными запахами из котла, я уселся за кухонный стол в предвкушении обеда, когда один из дозорных на стене пронзительно свистнул, предупреждая о появлении движения около поселения. А чуть погодя успокаивающе замахал руками, показывая, что угрозы нет. Значит, свои. Вот только для своих рановато. Сейчас за фортом находились только группа охотников Литаса и отряд добытчиков моего тезки. И те, и другие должны вернуться не раньше заката. Что же случилось? Решив это выяснить, я с сожалением отставил тарелку и быстрым шагом направился в ту сторону. Приблизившись к стене, я крикнул стражу:
– Кто это? Сколько их?
Подоспевший Рикар взглянул на меня, спрашивая взглядом, что произошло. Я только пожал плечами.
– Из охотников, господин, – отозвался дозорный. – Наш он. Спокойно идет, не торопясь. Значит, бояться нечего. Создатель! Да у него к веревке собака привязана! Впереди него бежит, хвостом машет. Здоровая!
– Собака?! – поразился я. – Уверен?
– Уверен, господин Корис, – закивал страж. – Что я, собак не видывал! Точно собака.
Переглянувшись со здоровяком, я понял, что он думает о том же – откуда здесь, посреди Диких Земель, взялась собака?
Собаки дичают очень быстро, случайно оставшись в дикой местности, уже через месяц не подпустят к себе человека и тем более не позволят привязать себя на веревку. Значит, еще совсем недавно у пса был любящий хозяин, внезапно куда‑то исчезнувший.
Решив все увидеть собственными глазами, я поднялся по приставленной к стене лестнице и присоединился к дозорному. Проследив за его пальцем, я, только хорошенько присмотревшись, смог различить приближающийся силуэт человека, а на зрение я не жаловался. Оставалось лишь удивляться зоркости дозорного – я не смог различить даже цвет одежды и лицо человека, куда уж там собаку увидеть. Браво Рикару – знает, кого поставить на стражу. Еще бы и в скалолазании так же разбирался, цены бы ему не было.
Обратив внимание, что с моим появлением работа на стене замерла, я крикнул, чтобы продолжали работать. Постоянные проявления почтительности начинали меня раздражать.
Тем временем идущий достаточно приблизился, и я смог узнать одного из охотников и различить привязанную на короткую сворку собаку. Сингерис. Пастуший пес. Собака крестьян.
Самая распространённая порода в деревнях для охраны подворья и несомненный выбор для пастуха, не желающего терять доверенную ему скотину. В холке – по пояс взрослому человеку. Длинная шерсть с коричневым окрасом, лобастая голова, внушительного размера клыки и чрезвычайно добродушный нрав – вот, собственно, и все описание. Эту породу в давние времена вывели в Сингерии – маленькой горной стране. Отсюда и название. Простые люди быстро оценили исключительные способности сингерисов, и порода молниеносно распространилась повсюду. Только дворяне брезгливо морщили носы – дескать, собака для черни, такая же лохматая, слюнявая и грязная.
Дозорный в нетерпении замахал руками, намекая размеренно шагающему охотнику, что неплохо бы и поторопиться.
– Не суетись, – рыкнул вездесущий Рикар на стража. – Ослеп, что ли? Лучше скажи, чтобы лестницу опускали да помогли добытчику. Живее!
Присмотревшись к охотнику, я понял, что Рикар имел ввиду – из‑за плеч у него выглядывали крест‑накрест привязанные оленьи ляжки, на поясе болталось несколько заячьих и глухариных тушек. Солидная добыча.
От сердца отлегло – выходит, непосредственной опасности нет, и с другими охотниками все в порядке. Будь иначе, охотник не стал бы тратить время и силы на мясо.
Дозорный испарился в мгновение ока. Чуть позже по каменному краю стены загрохотала приставная лестница, и двое мужчин начали спускаться к подошедшему охотнику.
– А вы куда лезете? Куда смотрит тезка? А ну пошли!
Оглянувшись, я понял, что на этот раз гнев здоровяка вызвало детское население лагеря – внутренняя лестница прогнулась почти до земли под тяжестью облепивших ее детей, от мала до велика. Они давно уж оказались бы на самой стене, останавливало их только наше с Рикаром присутствие.
– Вы чего? – удивленно спросил я, уже догадываясь, какой будет ответ.
– Господин, дозвольте на собачку посмотреть, – с робкой надеждой произнес чей‑то голосок.
Ну да, когда они видели собаку в последний раз? Думаю, когда их насильно выселяли из деревни при замке, позволив взять с собой лишь крохи. Про животных и говорить нечего. Сглотнув возникший в горле комок, я ответил:
– Увидите. Подождите немного. Обещаю, если пес здоров, то отдам вам на попечение. Навсегда! А пока приготовьте для него свежей воды, да и поесть ему не помешает. Нилиене скажете, что я велел. Ясно?
– Да‑а‑а‑а! – хором завопили возликовавшие дети и горохом посыпались с лестницы.
– Балуете вы их, господин, – буркнул Рикар.
Горько усмехнувшись, я ничего не ответил. Это моя вина, что детей лишили детства и надежды на будущее. И искупать ее мне придется еще долго.
Пес отреагировал вполне добродушно на приближение незнакомых людей – вывалил розовый язык и даже пару раз приветственно махнул тяжелым хвостом.
– Ишь, шельмец, знает себе цену, – ухмыльнулся Рикар. – Незнакомцам под ноги не кидается, по земле не стелется.
С охотника сняли оленье мясо, и он с облегчением расправил уставшие плечи. Отдал пояс с мелкой добычей рядом стоящему воину, тот наклонился к уху, что‑то сказал и кивнул в мою сторону. Охотник встрепенулся, всучил тому конец веревки с привязанной собакой и быстрым шагом направился к лестнице.
Выслушав краткий рассказ, я крепко призадумался.
Пес сам вышел к охотникам. Они как раз разделывали оленью тушу, когда сингерис с шумом продрался сквозь густые заросли и потрусил к ним так, словно делал это каждый день. Опешившие охотники только чудом не всадили в него несколько стрел. Когда первое изумление прошло, решили познакомиться поближе.