Страница 18 из 57
Милла молчала, не зная, что ответить.
— Сначала разведись, а потом приеду я, — сказала она наконец, вспомнив слова Тони.
Игорь изменился в лице от такой, как ему показалось, жестокой дальновидности.
— Но ведь это означает разлуку. А я не хочу! Я боюсь потерять тебя.
— Мы не потеряем друг друга, если сами этого не захотим, — ответила Милла.
Однако несмотря ни на что, она не проявила бы того благоразумия, о котором просил ее Тони, если бы было возможно свободно передвигаться, несмотря на границы.
— Игорь, без визы меня не пустят в Англию. Ты словно забываешь об этом.
— Признаться, да. Мне кажется, что все, как и я, запросто могут туда приехать.
— А оформление визы для гражданки РФ — долгое дело.
— Я тотчас вышлю тебе приглашение.
— Не представляю, что ты уедешь, — проговорила Милла, проводя рукой по щеке Игоря. — Я думала, что здесь найду убежище от всех несчастий. Но без тебя этот остров станет словно необитаемым.
Они вышли из ресторана, не заметив Лики, которая, спустившись в холл, направлялась в бар. Она с ненавистью посмотрела им вслед.
— И надо было мне выбрать именно этот отель! Словно черт дернул! — со злобой прошептала она.
«Может, они, расставшись, погрустят день-другой и думать забудут друг о друге. А может, и нет… — покусывая губы, размышляла она. — Надо быть готовой к любому повороту событий».
Лика отыскала в баре Анджело. Пригласила его за отдаленный столик и попыталась что-то втолковать ему. Тот сразу не понял, но зато потом подивился уму этой женщины.
Самолет взлетел, и Милле показалось, что он качнул ей на прощание крыльями. Игорь же недоумевал, отчего он должен улетать с нелюбимой женщиной и оставлять любимую? «Как же усложнилась жизнь людей, — с досадой думал он. — Если бы не подписи и печати, все были бы свободны. По сути дела нас с Ликой связывает только свидетельство о браке. Какая несусветная глупость!»
«Но глупость — царица дураков, — заметил один французский моралист, — и она, как известно, царит в мире».
ГЛАВА 9
Умные люди наивно полагают, что они не подвластны этой царице, но это глубокое заблуждение.
Милла бесповоротно решила больше не совершать глупых поступков. Тони убедил ее, что пора взяться за ум.
— Ты должна ехать к Алану на Рождество. Некрасиво будет подвести его. Он специально присылал репортера, чтобы сделать о тебе фотовыставку.
— Не преувеличивай! Я всего лишь дополнение к этой выставке.
— Ты не права! — с напором продолжал Тони. — Он ждет, готовится. Он звонил мне, напоминал, чтобы я отправил ему несколько ящиков вина. А Стромилин никуда не денется. Пусть сначала разведется.
— Он звонил и сказал, что уже подал заявление.
— Но сколько понадобится времени, чтобы его жена дала свое согласие. Потом начнутся проблемы с разделом имущества.
— Я же тебе сто раз говорила, что у них фиктивный брак, и она не имеет права претендовать на его имущество.
— Но потянуть время сумеет. Она бестия еще та! Я видел, как она хотела отомстить тебе, соблазнив Анджело. И ей это удалось. Пошептавшись в баре, они ушли вместе.
— А мне-то что? Признаться, он мне надоел своими ухаживаниями.
— Ну вот и поезжай на Рождество в Нью-Йорк. А потом, так и быть, лети к Стромилину. Правда, сначала надо получить от него приглашение.
— Боже! — воскликнула с досадой Милла. — Столько препон, чтобы встретиться двум людям! Но все равно я не понимаю, почему я должна, — с ударением произнесла она, — лететь к Алану?
— Потому, что он готовит выставку о певице из России, которая живет на одном из островов в Атлантическом океане. Только представь, нью-йоркская элита будет слушать, как ты поешь, рассматривать твои фотографии. Ты произведешь фурор. И может быть, привлечешь внимание серьезного продюсера. Ты же хочешь вернуться на эстраду. Впрочем, уже опять должна! Ты должна спеть миру песни острова Синэ-Лёко.
— И еще я должна доставить Алану несколько ящиков вина с этого самого острова.
— Милла, поверь моему предчувствию… — телефонный звонок прервал Тони.
— Да, слушаю. Привет! Рад! Приедешь? На Рождество?! Проблематично. Практически весь отель уже забронирован, но для тебя…
— С ума сойти! — обратился он к Милле. — Надо строить еще один отель. Мишка Старов звонил. Хочет со своей юной супругой приехать на Рождество.
Милла чуть заметно усмехнулась. Она догадалась, что юная супруга до сих пор не забыла Марио.
«Бедный Миша, — подумала она. — Лететь в такую даль, чтобы Аглая могла встретиться с любовником. Что ж, таков удел мужей, имеющих юных жен».
— Так вот, — вернулся к прерванному разговору Тони. — Поверь моему предчувствию: Стромилин — это битая карта. Алан — серьезный человек и, главное, холостой. Не сомневаюсь ни на минуту, на Рождество он сделает тебе предложение. Обещай, что ты не откажешь ему, а попросишь время на размышление. Мы с тобой все обсудим и тогда ты, если найдешь аргументы, скажешь ему прощай.
— Тони, я не смогу быть с ним прежней. Игорь у меня и в сердце, и в мыслях. Он не оставляет меня ни на миг. Впрочем, попробовал бы он сбежать! — улыбнулась она.
— Это ужасно! — воскликнул Тони, изображая ужас. — Я сейчас видел Стромилина в твоих глазах. Недаром говорят, что в зрачках, словно на фотографии, отпечатывается облик убийцы.
— А при чем здесь?.. — с возмущением начала было Милла.
— Да потому что возлюбленный — это тот же убийца. Он убивает все чувства и интересы, не относящиеся к нему. Он похищает душу. Он лишает нас самих себя.
— Ты прав. Но каждый только и мечтает, чтобы встретить этого убийцу, — с лукавой улыбкой заметила Милла.
Возникла пауза.
— Мы отвлеклись, — спохватился Тони. — Значит, решено. Ты едешь к Алану и не совершаешь опрометчивых поступков.
— А что я скажу Игорю? Как объясню?
— Скажи правду, но с небольшой поправкой. Едешь в Нью-Йорк, потому что одна журналистка сделала о тебе фотовыставку и, соответственно, пригласила тебя.
— Начинать наши отношения со лжи!
— Во-первых, не начинать, они уже, к моему сожалению, начаты. А во-вторых, зачем расстраивать любимого человека? Он же не хочет тебя расстраивать, пока! — сделал ударение голосом Тони. Брови Миллы удивленно приподнялись. — Он не говорит, что уже давно передумал разводиться.
— Тони, почему ты так ненавидишь Игоря?
— Потому что не верю ему. Надо же, — продолжал Тони, — выдумал какой-то фиктивный брак!
— Ты ничего не знаешь! Он мне все рассказал. Эта Лика хотела покончить с собой, а Игорь ее спас. Она была в таком состоянии, что он не мог оставить ее одну.
— Тогда твой Игорь либо хитрюга, потому что задумал обмануть тебя, либо дурак. Ну посуди, какой мужчина согласится на фиктивный брак без всякой выгоды для себя. Чтобы в результате себе же причинить неприятности?
Милла не знала, что сказать.
— А разве ты не сделал бы этого для меня?
— Я бы сделал, но так, чтобы не причинить ни тебе, ни себе неудобств. Неужели он не мог найти какой-нибудь более подходящий выход, чем женитьба? — Тони подошел к креслу, в котором сидела Милла, положил ей руки на плечи, наклонился и шепнул на ухо: — Поезжай к Алану.
Тони лично проводил Миллу в аэропорт, точно боялся, что она сбежит.
— Ты уверен, что поступаешь правильно? — спросил его Микки, заводя мотор, когда Милла уже прошла на посадку. — Ей же нравится этот русский.
— Русские всем нравятся, — лукаво приподняв бровь и взглянув на него, заметил Тони. — А поступаю я так потому, что девушке пора устроить свою судьбу.
— Зря беспокоишься. Судьбы имеют обыкновение устраиваться независимо от наших желаний и устремлений. И судьба Миллы уже давно предопределена. С того самого мига, как она появилась на этом свете.
— Люблю слушать твои мысли вслух. Обычно, это прерогатива русских — философствовать. А мы с тобой как бы поменялись ролями. Я, как истинный американец, прагматичен. Ты же — предаешься размышлениям о судьбах.