Страница 38 из 112
— Заставь нож подняться, Ричард! Направь его в меня! Выколи мне глаза! Ну же, Ричард!
Голос Эпоны звучал настойчиво, и Ричарду отчаянно хотелось выполнить ее приказание. Теперь ему стал ясен смысл происходящего: его испытывают на наличие у него скрытых метапсихических способностей; сейчас речь идет о телекинезе. Он мог бы…
— Психокинез — минус семь.
Эпона склонилась над ним, безупречно красивая и хрупкая.
— Сожги меня, Ричард! Вызови огонь из недр своего разума и испепели тело, которого ты не познал и никогда не познаешь, ибо ты не мужчина, а жалкий червь, не ведающий чувств и не знающий, что такое секс. Сожги меня!
Легко сказать, пронеслось в голове у Ричарда. Пока что сжигают меня. Слезы покатились по его щекам и застряли в усах. Он хотел плюнуть этой стерве в лицо, но во рту было сухо, а язык царапался, словно покрытый наждачной бумагой. Ричард отвернулся, так как глаза его не закрывались, а он уже не мог вынести поток холодной жестокости, струившейся из глаз Эпоны.
— Творческие способности — две целых пять десятых.
— Неплохо, но недостаточно. Отдохни немного, Ричард, расслабься, подумай о своих компаньонах там, наверху. Один за другим они будут приходить сюда, как приходили многие до них, и с каждым мне придется знакомиться так же, как я познакомилась с тобой. Некоторые будут служить тану одним способом, другие — как-то иначе, но служить будут все, за исключением тех немногих, отмеченных свыше, которые обнаружат, что врата в Изгнание ведут в рай… Тебе предоставляется последний шанс. Проникни в мой разум. Ощути меня. Подвергни меня любым испытаниям. Разбей меня на мелкие кусочки и сложи заново такой, как тебе хочется.
Эпона наклонялась над ним все ниже и ниже. Безупречная кожа ее лица была совсем близко. Ни пор, ни морщинок. Только булавочные зрачки в нефритовых глазах. Какая красавица! Дух захватывает от такой красоты!
Ричард напрягся, зажимы впились в тело. Разум вопил громко и возмущенно:
— Ненавижу! Ненавижу! Чтоб тебе пусто было! Дрянь! Дерьмо! Мертвечина! Труп смердящий! Чтоб тебе корчиться в неизбывных муках распятой на интерфейсе между обычным пространством и субпространством до скончания Вселенной…
— Редакция — минус один.
Ричард бессильно повис на зажимах. Корона свалилась с его головы и, ударившись о каменные плиты пола, издала звон, прозвучавший, как похоронный.
— Ты снова потерпел неудачу, Ричард, — сказала Эпона голосом, в котором не было ничего, кроме скуки.
— Жан-Поль, составьте опись его имущества и отправьте вместе с другим караваном на север, в Финию.
ГЛАВА 3
Элизабет Орм еще не пришла в себя от шока, испытанного при трансляции во времени, и едва ощущала руки, которые настойчиво увлекали ее по тропинке к замку, не позволяя ступить ни шагу в сторону. Кто-то взял у нее рюкзак, и она была ему очень признательна. Успокаивающее бормотание провожатого вернуло Элизабет к тому времени в недавнем прошлом, когда она была погружена в пучину боли и страха. Она снова ощутила себя в убаюкивающем материнском чреве теплого раствора, в котором ей пришлось пробыть девять долгих месяцев, пока проходила регенерация: в колыбели, опутанной паутиной проводов, трубок и следящих устройств. Тогда глаза ее ничего не видели, а кожа лишилась чувствительности от длительного пребывания в амниотической жидкости, но тем не менее она расслышала приятный мужской голос, сообщивший, что она вновь цела и вскоре сможет самостоятельно двигаться.
— Лоуренс? — прошептала Элизабет. — Ты жив? Не ранен?
— Прошу вас, миссис, не отставайте. Позвольте я помогу. Здесь вам ничто не угрожает. Вы среди друзей. Мы направляемся в замок, где вы сможете немного отдохнуть. А сейчас ни о чем не думайте, только шагайте, как хорошая девочка.
Послышался дикий рев каких-то взбесившихся животных. Элизабет в ужасе широко раскрыла глаза и тотчас же снова закрыла их.
— Где все это происходит?
— Привратный замок находится в том мире, который там, у вас, принято называть Изгнанием. Не бойтесь, миссис, амфиционы не смогут достать нас. Поднимемся вот по той лестнице, и вы сможете отдохнуть. Пожалуйста, сюда. Вот мы и пришли.
Элизабет смутно почувствовала, как перед ней открывают и закрывают двери, и вот она в какой-то комнатке. Чьи-то руки сажают ее, укладывают на постель, заносят ноги, подсовывают голову под подушку.
«Только не уходите! Не оставляйте меня одну!»
— Я вернусь через несколько минут с целителем, миссис. Мы не допустим, чтобы с вами что-нибудь приключилось, можете на нас положиться! Вы необычный человек. Отдыхайте, а я приведу того, кто окажет вам помощь. Ванная комната — за тем занавесом.
Дверь затворилась. Какое-то время Элизабет лежала, не в силах пошевелиться, но приступ рвоты заставил ее подняться и опрометью броситься в ванную. Ее вывернуло. Жгучая боль пронзила мозг, и Элизабет едва не потеряла сознание. Прислонившись к выбеленной каменной стене, она с трудом перевела дыхание. Тошнота медленно отступала, и еще медленнее отпускала головная боль. Как сквозь туман, Элизабет почувствовала, что в комнату кто-то вошел. Разговаривали двое. Потом чьи-то руки обняли ее и поднесли к губам чашку с толстыми краями.
«Я ничего не хочу, мне ничего не нужно», — пронеслось в голове у Элизабет.
— Выпейте это, Элизабет. Вам сразу станет лучше.
Голос был низкий и бархатный.
— Благодарю тебя, Коста. Я позабочусь о ней. Можешь идти.
— Слушаю, милорд.
Звук закрывшейся двери.
Элизабет вцепилась в ручки кресла, ожидая, что боль снова вернется. Но она утихла и не возвращалась. Элизабет с облегчением вздохнула и открыла глаза. Она сидела за низким столом, на котором расставлено несколько блюд с едой и какие-то напитки. Напротив у высокого окна стоял необычный человек. Он облачен в белое и алое одеяние с тяжелым поясом из золотых, сцепленных между собой квадратов, перемежавшихся красными и молочно-белыми драгоценными камнями. На шее у него — золотое ожерелье из толстых перевитых прядей с узорчатым замком спереди. Пальцы, державшие чашку с лекарством, были необычно длинными, с широкими суставами. Сквозь пелену, все еще окутывавшую мозг, Элизабет подумала:
«Интересно, как он умудрился надеть перстни, которыми унизаны его пальцы?»
У человека были светлые волосы, ниспадавшие до плеч, но коротко подстриженные спереди, и голубые глаза в глубоких глазницах, словно не имевшие зрачков. Несмотря на множество морщин и морщинок, лицо казалось красивым.
Ростом человек был почти два с половиной метра.
— О Боже! Кто вы? Где я? Я думала, что перенеслась в эпоху плиоцена. Но это просто невозможно!..
— Почему же? Вполне возможно. Более того, именно это и произошло с вами.
Голос приятный и звучал вполне музыкально.
— Меня зовут Крейн. Вы хотели попасть в эпоху, известную под названием «плиоцен» на планете Земля. Эту эпоху называют также Изгнанием, а Землю — Многоцветной Землей. Прохождение через врата времени несколько нарушило вашу ориентацию во времени и в пространстве, может быть, чуть серьезнее, чем ориентацию ваших компаньонов. Но ваше состояние вполне объяснимо. Я дал вам слабое укрепляющее лекарство, которое поможет вернуть силы, и через несколько минут, если вам будет угодно, мы побеседуем. Ваших друзей опрашивают люди из нашего персонала, которые делают все, чтобы вновь прибывшие чувствовали себя комфортно. Ваших попутчиков разместили в комнатах, похожих на эту, в их распоряжении все необходимое для того, чтобы они могли подкрепить свои силы, и на все их вопросы мы стараемся дать как можно более точные ответы. Стражи у врат времени известили меня о том, что вы чувствуете себя не вполне хорошо. Они смогли также установить, что вы весьма необычная путешественница во времени, поэтому я имею честь сейчас задавать вам вопросы…
Элизабет снова закрыла глаза. Покой и облегчение снизошли на нее. «Так вот она какая, Страна Изгнания! И мне удалось благополучно достичь ее. А теперь я могу забыть о том, что утратила нечто важное. Могу начать новую жизнь».