Страница 19 из 53
Зотов описывает и другой "весьма нехитрый опыт очень скромной магии" Калиостро. На этот раз сеанс проходил в доме графа Медема. Чародей был одет чрезвычайно причудливо и вычурно, зала тоже была обставлена и богато декорирована к особому случаю. Тот же мальчик-"голубок", сидя в другой комнате за запертыми дверями и отвечая на вопросы чародея, поведал: "Я вижу прекрасного юношу, который мне в последний раз открыл землю в лесу…" Потом малолетний медиум по просьбе мага попросил прекрасного юношу-духа показать ему брата кузины фон дер Рекке, затем "маленькую хорошенькую девочку, похожую на графиню Калиостро, и которую граф показывал ему во время последних заклинаний. Через несколько секунд мальчик сообщил, что девочка явилась. Калиостро приказал ему обнять и поцеловать девочку и по-просить, чтобы она показала ему лес. Послышался из другой комнаты звук поцелуя, потом мальчик сообщил, что видит лес и в нем срубленное дерево; далее открылась земля, и мальчик увидел в ней пять подсвечников, золото, серебро, много бумаг, красный порошок и железные инструменты; потом по приказанию Калиостро все исчезло".
Тщательно подготавливавшиеся сеансы дорого давались самому заклинателю и отнимали у него немалые физические силы. По словам того же Зотова, в конце сеанса Калиостро "с конвульсивным движением растворил дверь и, выведя мальчика из другой комнаты, упал в обморок". Это не похоже на "фокусы шарлатана", как величает Зотов сеансы Калиостро, а свидетельство того, что кудесник отдавался своей "работе" всерьез.
Однако главная сила мага, по мнению Зотова, была в другом: "Не поступки, а слова Калиостро должны были производить влияние на его современников. Несмотря на свое невежество, он обладал действительно замечательною способностью по целым часам приковывать к себе внимание слушателей своими речами, полными философских и мистических сентенций, библейских текстов, громких фраз, метафор и сравнений, по-видимому глубокомысленных, и это блестящее красноречие в первый раз ошеломляло беседовавших с ним". Элиза фон дер Рекке воспроизводит в своей книге дословный образец таких речей Калиостро, где налицо все приметы и черты его ораторского стиля, перечисленные Зотовым: "Священное Писание наполнено изображениями глубокой магии. Юдифь спасла Бетулию смертию Олоферна! Истинная премудрость тогда ею обладала, ибо она уже достигла совершенства души, понеже она уверена была, что повеления ея начальников были для нее в высочайшей степени священны, ибо они ничего такого повелевать не могут, что бы не послужило к скорейшему производству благих намерений великого зиждителя мира.
Живя в Митаве, Калиостро пользовался щедрым гостеприимством своих последователей и восторженных поклонников. Например, Элиза сообщает, что бургомистр фон дер Ховен подарил ему 800 червонцев и дорогой бриллиантовый перстень, который Калиостро принял с благодарностью. Но его целью был не главный город захолустной Курляндии, а столица громадной российской державы. Граф не скрывал от жителей Митавы своих намерений и обещал многое сделать для Курляндии при дворе российской императрицы. Ему безоговорочно верили, а курляндские патриоты даже мечтали видеть его своим герцогом — вместо Петра Бирона. Как пишет Зотов, "главною целью его пребывания в Митаве было, посредством масонских лож, в которых членами была курляндская аристократия, имевшая большие связи в Петербурге, открыть себе доступ и рекомендацию в высший круг петербургского общества и к самой императрице. Для достижения этой цели он придумал взять с собою в столицу России преданную ему госпожу Реке, где она будет основательницею особой масонской ложи, в которую Калиостро хотел привлечь и Екатерину II. На русский двор могло, конечно, произвести влияние — появление в столице Калиостро в сопровождении одной из представительниц высшего курляндского общества…"
Однако в отношениях с ученицей пылкий Калиостро допустил оплошность. Некоторые полагают, что речь шла о сексуальных домогательствах. По-видимому, баронесса фон дер Рекке неверно истолковала слова мага о том, что он имеет такую власть над женщинами, что любая из них будет счастлива ему отдаться. Это возмутило и оттолкнуло молодую женщину, имевшую неудачный опыт замужества. Следствием стало то, что поначалу горячо верившая в его могущество экзальтированная Элиза отказалась последовать за учителем, и в июне 1779 года он принужден был отбыть в Северную Пальмиру без нее.
Глава седьмая
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ: КРУШЕНИЕ НАДЕЖД
…Много у нас в Петербурге наделал шуму известный граф Феникс, или, как его называют, — Калиостро. У княгини Волконской вылечил больной жемчуг, у генерала Бибикова увеличил рубин в перстне на одиннадцать каратов и, кроме того, изничтожил внутри его пузырек воздуха; Костичу, игроку, показал в пуншевой чаше знаменитую талию, и Костич на другой же день выиграл свыше ста тысяч; камер-фрейлине Головиной вывел из медальона тень ее покойного мужа, и он с ней говорил и брал ее за руку, после чего бедная старушка совсем с ума стронулась… Словом, всех чудес не перечесть… Императрица даже склонилась, чтобы призвать его во дворец, но тут случилось препотешное приключение: князь Потемкин воспылал свирепой страстью к жене графа Феникса, родом чешке, — сам я ее не видел, но рассказывают — красотка. Потемкин передавал графу много денег, и ковров, и вещиц; увидав же, что деньгами от него не откупишься, замыслил красавицу похитить у себя на балу. Но в этот же день граф Феникс вместе с женой скрылся из Петербурга в неизвестном направлении, и полиция их понапрасну по сей день ищет…
О Калиострове пребывании в Петербурге я ничего верного сказать не знаю. По слуху же, однако, известно, что хотя он и там разными чудесными выдумками мог на несколько времени обмануть некоторых особ, но в главном своем намерении ошибся.
В тогдашней просвещенной Европе Российская империя Екатерины Великой была в большой моде. Калиостро ехал в Санкт-Петербург полный честолюбивых планов и самых смелых надежд. Он рассчитывал на благосклонный прием русских масонов-аристократов и желал сделаться их духовным водителем, основав ложу Египетского ритуала, в числе сановных и вельможных членов которой чаял видеть и саму императрицу. Он жаждал окунуться в светскую жизнь и снискать признание высшего общества, в которое он будет принят на равных. Как целитель и алхимик, познавший сокровенные тайны природы, он надеялся на громкую славу, широкий круг богатых пациентов, поклонение учеников и последователей. Залогом исполнения задуманного должны были стать, во-первых, рекомендательные письма от бургомистра фон дер Ховена и других митавских аристократов, а во-вторых, патент на имя испанского полковника графа Феникса — не беда, что поддельный. Графиня же Серафина, чтобы не отстать от высокородного мужа, должна была именоваться урожденною княжною Санта Кроче.
С лета 1779-го до апреля 1780 года Калиостро находился в Петербурге, где всеми средствами пытался найти доступ ко двору императрицы Екатерины И. Прибывший из Митавы в июне 1779 года "граф Калиострос, гишпанский полковник" (так было пропечатано в "Прибавлениях" к газете "Санкт-Петербургские ведомости") поселился с супругой на Дворцовой набережной в доме генерал-поручика Миллера и стал делать визиты. Первый, кого он посетил, был барон Карл Генрих фон Гейкинг, масон и майор императорской гвардии. Когда Калиостро пожаловал с визитом в его дом, барона не оказалось дома, и на следующий день он отдал визит полковнику испанской службы графу Фениксу. Но насмешливый барон уже при первой встрече разоблачил его как "человека низкого происхождения и весьма малого образования", а также "бессовестнейшего и невежественнейшего шарлатана" и ловкого обманщика, о чем впоследствии рассказал в своих мемуарах: "Около этого времени в Петербург прибыл известный Калиостро, прямо из Митавы, где он всем вскружил голову… Помощью какого наваждения этот человек расположил к себе во время пребывания в Митаве большинство курляндского дворянства? Граф Медем, его дочь госпожа фон дер Реке, фон дер Ховен и многие другие считали его высшим существом. Эта нравственная слепота необъяснима…"