Страница 63 из 83
По крайней мере двое из этих джентльменов верили, что дело, с которым связан Биллингтон, носит явно злодейский характер. Но какими доказательствами располагали они? Все они были крайне расплывчатыми.
В лесу возле дома Биллингтона раздавались какие-то необъяснимые звуки, напоминающие “крики” или “стоны” живого существа. Основной критик Биллингтона – Джон Друвен – пропал при таких же обстоятельствах, которые сопутствовали другим исчезновениям людей в округе, и его тело было обнаружено точно так же. Значительно позже этого продолжали исчезать люди, тела которых потом обнаруживали, и в результате проведенных освидетельствований выяснялось, что смерть наступала незадолго до того, как находили труп. Никаких причин такого разрыва во времени – от нескольких недель до нескольких месяцев между исчезновением человека и обнаружением его тела – не приводилось. Друвен оставил изобличающее заявление, в котором высказывал предположение, что Илия подмешал что-то, воздействующее на свойства памяти, в пищу, которую предложил трем посетившим его джентльменам. Это, само собой разумеется, предполагало, что троица что-то видела. Но это никак нельзя было счесть доказательством, принимаемым на законном основании. И это все о знаменитом нашумевшем деле, возбужденном против Илии Биллингтона во время его жизни. Однако соотнесение фактов, предположений и намеков как в прошлом, так и в настоящем рисовало совершенно иной портрет Илии Биллингтона, который выражал громкие протесты и бросал дерзкий вызов Друвену и другим людям, обвинявшим его, заявляя о своей невиновности.
Первым из этих фактов стали слова самого Илии Биллингтона, когда он подверг критике написанную Джоном Друвеном рецензию на книгу преподобного Варда Филипса “Необъяснимые происшествия, имевшие место в новоанглийской Ханаанее”: ”…существуют в мире такие вещи, которые лучше оставить в покое и не упоминать в повседневной речи”. Вероятно, Илия Биллингтон знал, о чем писал, так как преподобный Вард Филипс выступил с резким ответом в его адрес. Если это так, то беспорядочные записи, сделанные подростком Лааном в дневнике, приобретают особое значение. Из них следует, что на самом деле в лесу кое-что происходило, и не без участия Илии Биллингтона. Вряд ли это была контрабанда, как прежде считал мой кузен Амброз; было бы совершенной нелепицей предполагать, что передвижение контрабанды могли сопровождать те звуки, о которых сообщалось в архамских газетах и в дневнике парнишки. Нет, тут речь шла о чем-то гораздо более невероятном, и к тому же существовала пугающая, заставляющая задуматься параллель между одной записью в дневнике и тем опытом, который мне пришлось пережить за последние двадцать четыре часа. Юный Лаан писал, что он увидел стоявшего на коленях своего приятеля – индейца Квамиса, который громко произносил непонятные слова на своем языке, но в них ясно различались звукосочетания вроде “Нарлато” или “Нарлотеп”. Сегодня ночью меня разбудил сомнамбулический голос кузена, который кричал: “Йа! Нарлатотеп”.
Когда я читал дневник, у меня в голове мелькнула еще одна мысль. Мне показалось, что недостающие в нем страницы приблизительно соответствуют тому периоду времени, когда проводившая расследование троица заходила к Илии Биллингтону. А если это так, записал ли мальчик то, что видел и что могло бы высветить истину? Может, позже его отец обнаружил написанное и частично уничтожил страницы? Но ведь Илия мог уничтожить и весь дневник. Если он на самом деле был вовлечен в гнусные дела, то все записи Лаана превращались в изобличающий его документ. Однако самые важные страницы следовали после тех, которые были уничтожены. Может, Илия вырвал обвиняющие его страницы, посчитав, что все написанное прежде никак не могло служить свидетельским доказательством, и вернул сыну дневник, взяв с него клятву больше никогда не писать о таких вещах. Допустим, Лаан не сдержал слова,– это казалось мне наиболее приемлемым объяснением, в полной мере оправдывавшим тот факт, почему дневник сохранился и был обнаружен кузеном Амброзом.
Однако наиболее тревожным из этих соотнесенных фактов явилась цитата из одного любопытного документа под названием “О демонических деяниях и о демонах Новой Англии”: ”…некий Ричард Биллингтон, наученный книгами Зла, а также одним древним чудотворцем среди индейцев-дикарей, Мисквамакусом, выложил в лесу большой каменный круг, в котором возносил молитвы Диаволу и исполнял с песнопениями некоторые магические обряды, осуждаемые с презрением Священным Писанием. В частном порядке он рассказывал о великом страхе перед Существом, которое он призывал ночью с неба. В тот год произошло семь убийств в лесах в непосредственной близости от камней Ричарда Биллингтона…”
Этот отрывок наводил на ужасную мысль по двум неизбежным причинам. Ричард Биллингтон жил почти два столетия назад. Но несмотря на прошедшее с тех пор время, существует параллель между теми событиями и событиями в жизни Илии Биллингтона, а также между Илией Биллингтоном и ныне происходящим. При жизни Илии существовал “каменный круг” и происходили таинственные убийства До нашего времени сохранились остатки каменного круга, и вновь, судя по всему, началась цепь убийств. Я не считал, даже если сделать скидку на случай или различные обстоятельства, что эти параллели могут быть простым совпадением.
Но если отказаться от возможного совпадения, что остается? Оставался ряд инструкций Илии Биллингтона, который заклинал Амброза Дюарта и любого другого наследника не взывать к холмам. Вспомним о параллели, о фразе “Существо, которое он призывал с неба по ночам” и которого так боялся Ричард Биллингтон. Если исключить совпадение, оставалась эта параллель. Но она была еще более невероятной, чем совпадение. Существовал, однако, ключ; какими бы невнятными ни были указания, оставленные Илией, он подчеркивал, что смысл этих требований будет найден “в книгах, оставленных в доме, известном как дом Биллингтона в лесу”,– короче говоря, здесь, в этих стенах, скорее всего в этом кабинете.
Эта проблема ставила под большое сомнение мое легковерие. Если принять во внимание тот факт, что Илия Биллингтон занимался чем-то, о чем не желал никому сообщать, кроме индейца Квамиса, то можно предположить, что он каким-то образом устранил Джона Друвена. Значит, в таком случае, его практика носила незаконный характер; более того, способ умерщвления Друвена вызвал определенные догадки не только о самом Илии, но и в отношении используемых им методов расправы, которые во многом напоминали убийства, совершенные в Данвиче. Выстраивалась логическая цепочка – от принятия основного предположения, что Илии удалось покончить с Друвеном до второй предпосылки, что он замешан и в остальных убийствах. Стиль оставался тем же.
На этом пути приходилось сталкиваться с массой предположений и догадок, которые требовали немало уступок, но если пойти на них, то в конечном итоге можно вообще оказаться без ориентиров, в потемках. Нет, нужно было отказаться от всего, чему прежде верили, и начать все заново. Если Ричард Биллингтон на самом деле по ночам призывал что-то с неба, то что это было? Это “Существо” неизвестно науке, и оставалось только попытаться себе его представить в виде давно вымершего птеродактиля, который ухитрился жить два столетия назад. Но такое предположение казалось еще менее вероятным, чем другие объяснения; наука окончательно вынесла свой приговор птеродактилям и ей ничего не было известно о каком-то летающем “Существе”. Кроме того, никто нигде не писал, что это “Существо” летает. Но как же оно могло явиться с неба, если не умело летать?
Я качал головой, мое недоумение росло. В эту минуту вошел кузен,– на его лице блуждала натянутая улыбка.
– Все слишком сложно и для тебя, Стивен?
– Да, если слишком долго обо всем размышлять. В оставленных Илией инструкциях говорится, что ключ находится в этих книгах. Ты читал их?
– О каких книгах идет речь, Стивен? В этих нет ни одного ключа.
– Нет, здесь я с тобой не согласен. Напротив, у нас их несколько: Нарлатотеп или Нарлатоп, в другом написании. Йог-Сотот или Йогг-Сототе – в иной транскрипции. Все эти слова встречаются в дневнике Лаана, в хаотичном рассказе миссис Бишоп и в письмах Джонатана Бишопа, кроме того, существует немало других ссылок в его письмах, которые мы можем отыскать в этих старинных книгах.