Страница 53 из 72
-- Почему? -- пропыхтела я.
Случилось долго ожидаемое: я запуталась в горловине рубашки и пыхтела, стараясь поддержать некое подобие разговора.
-- Я невероятно обязательный мужчина, -- приосанился охотник.
Под собственное хихиканье я и свалилась на мокрую от вечерней прохлады траву. Голый бок обдало холодом.
А завтра нас ждало новое путешествие. И опять, на сей -- юбилейный -- раз, никто не знал, к чему оно приведет.
Пункт одиннадцатый: ваша симпатия к ведьме -- результат богомерзких чар; бесовское отродье должно быть вам противно.
Лошадей мы нашли, отвязали и известили, что отныне они свободны. Ворон с Тучкой перспективы восприняли без восторга и попытались пойти за нами, да только увязли в водянистой почве и побрели в глубь леса. Видно было, как жалко Радиславу расставаться с верным конем. Он чуть не плакал от огорчения и всё твердил:
-- Я с ним уже лет как пять, и он ни разу не подвел. Подчинялся беспрекословно.
Но после махнул рукой, нахмурился, да и замолчал до самого привала.
Пути назад были полностью отрезаны.
В эту ночь сон не шел. Мешало всё: трескотня да шипение костра, затхлый воздух, тяжкие мысли. А когда спутники удумали, будто предрассветный час отлично подходит для задушевных бесед (радовало лишь то, что и они не спали), я окончательно поняла всю неисполнимость мечты выспаться хотя бы раз в жизни. Вначале подумывала присоединиться к усевшимся возле огня мужчинам, но передумала, обленившись подниматься с нагретой лежанки.
Как оказалось, не зря.
-- Не спится? -- тихий голос караулящего Лиса.
-- Обстановка не располагает, -- так же негромко признался Радислав. -- Передай флягу.
Послышалось шуршание. Я немного пожурила себя за подслушивание, но рассудила, что два взрослых мужлана не способны секретничать, тем более -- посреди болота, когда единственная женщина предается "сладостной дреме". О чем они будут разговаривать? Об оружии? Скука смертная.
-- Что скажешь о конечной цели? -- поинтересовался охотник.
-- Смутно понимаю, чего ждать. Но уверен, идти надо.
Я аккуратно -- чтобы не заметили -- перевернулась на другой бок и приоткрыла левый глаз. Лис сидел, скрестив ноги и подперев подбородок кулаками; Радислав прислонился спиной к тоненькому деревцу и крутил в пальцах флягу с водой.
-- Мания?
-- Можно назвать и так, -- признался варрен.
-- И что ожидаешь найти в горах?
-- А что могло бы находиться там?
-- Что угодно. -- Радислав повел плечами.
-- Значит, что-то из этого.
Они замолчали. Я почти разочаровалась в мужских беседах, но буквально сразу охотник задал новый вопрос.
-- Что у вас с ведьмой? -- Совершенно спокойным тоном.
Я едва не подавилась зевком.
-- У нас? -- Лис удивился. -- Мы -- друзья.
Мною овладело здравое непонимание. А о чем Радислав думал? Разумеется, нас соединяют приятельские отношения. Страстные ночевки на сеновале кончились, не успев начаться, а друг из Лиса вышел куда лучше любовника-убийцы.
-- А постоянные намеки, пошловатые речи? -- напирал охотник.
-- Она смешно реагирует на шутки. Слушай, а какой тебе толк с наших отношений?
-- Я вынужден идти на риск ради тех, о ком знаю горстку правды. К тому же... -- Радислав раздосадовано цокнул языком. -- Она -- симпатичная особа.
Щеки загорелись стыдливым румянцем. Наверное, они стали ярче пламени, исходящего от костра, и спутники должны были обязаны узнать о лишнем слушателе.
-- Не обожгись, охотник, -- Лис хмыкнул.
-- И не собираюсь.
-- Славка не только симпатичная, но и придирчивая. Та ещё штучка.
-- Повторюсь: не собираюсь никуда лезть. Тем более к ведьме, -- с раздражением ответил Радислав.
Честное слово, варрену невероятно повезло, что "штучка" спала и не подслушивала ночные беседы. Но вместе с сердитостью появилось осознание того, что я, обыкновенная девочка, могу быть мила хоть кому-то.
Общение с мужчинами не было моей сильной стороной. В деревенскую юность нравилась им сама по себе. Как говорили мальчишки: хрупкая, смешливая, голубоглазая. Тогда я ещё не выросла и не приобрела наплевательские черты характера. И мылась чаще, чем раз в неделю.
Стремиться к красоте во время обучения было глупо: мертвецы редко смотрят на одеяния пришедшего к ним обеда. Хотя нет, вру. Один вурдалак, завидев меня, снизошел до комплимента: "Какая девочка, аж есть жалко!" Только вот правило выживания гласит: жалко -- не означает, что нельзя.
Ну а потом я разве старалась быть привлекательной? Красота -- последнее, о чем беспокоилась, носясь от княжества к княжеству.
Но получается, я симпатична. Я?! Вот так новость. От недоумения я даже заснула, провалившись в глубокое море пустоты.
Наутро проснулась не только с гудящей от недосыпа головой, но и желанием стать для спутников самой очаровательной женщиной. Обертка подкачала, и для преображения требовалось произвести изменения в потрепанном внешнем виде. Старые залатанные штаны, протертая рубашка да расклеивающиеся сапоги не делали меня краше. Я, сбежав в высокие заросли вереска, опустошила рюкзак в поисках "женственной одежды".
Первой отыскалась старая юбка, давно ставшая своеобразной скатертью. Я критически оглядела её, отряхнула и влезла внутрь, пыхтя от усердия. Юбка то сползала с талии на уровень бедер, то задиралась до пупка. К тому же оказалась узкой и короткой, а в очарование худых острых коленок я никогда не верила.
Под "скатертью" лежала новая блуза, которую я собиралась сберечь до похорон, ибо стоила она больших денег и сшита была из тончайших шелковых нитей. Мысленно попрощавшись с рубашкой, я нацепила её на себя.
Высокие черные сапоги из кожи неизвестного зверя окончили образ. К ним претензий не предъявлялось -- обувкой я гордилась и с удовольствием надела на зудящие от мозолей ноги.
Заодно распустила волосы и вооружилась обворожительной полуулыбкой, больше напоминающей оскал голодного хищника.
Я шла походкой молодой пьяной дриады навстречу к сонным спутникам и зло одергивала юбку.
-- Тебя кто-то покусал? -- вопросил подбежавший ко мне Лис.
-- С чего ты взял? -- Я рухнула в его объятия и перестала трепыхаться.
-- Неспроста ж хромаешь. И что случилось с одеждой? Нас обокрали?
-- Всё прекрасно.
Оттолкнув назойливого варрена, я вернулась в стоячее положение. Он нахмурился, закусил губу, а затем расхохотался так, что я явственно ощутила, как во мне зреет желание вырыть последи топи могилку и скинуть туда молодого негодника.
-- Кого соблазняем? -- заговорщицки шепнул друг, ткнув меня в бок локтем.
-- Точно не тебя.
-- Что-то случилось? -- На шум подошел Радислав.
Я повторно заулыбалась; охотник, с подозрением окинув меня взглядом, отпрянул.
-- Славочка, расскажи, какой комарик ужалил тебя сегодня, -- продолжал глумиться Лис.
-- Иди к бесам! -- Я кинулась вперед, мечтая расцарапать неугомонному варрену лицо, но была остановлена Радиславом.
Охотник положил ладонь мне на плечо, словно прося успокоиться, а затем, выдавив слабую улыбку, сказал:
-- Тебе идет красивая одежда.
Под ложечкой засосало.
-- Спасибо.
-- Но в болоте она смотрится неуместно, -- остудил он мой пыл. -- Ладно, пойду -- крупа кипит. Вы уж разберитесь без мордобоя.
И охотник вернулся к котелку. Я смотрела на широкую спину мужчины и чувствовала, как дрожат колени.
-- Слава, на тебя напал март? Будешь орать и искать кота по подворотням?
-- Я до сих пор помню волшбу, способную заставить тебя замолчать, -- прошипела на ухо Лису.
-- Я нем. -- Он сделал движение около рта, будто зашил тот нитками. -- Красна девица, вас довести до терема?