Страница 13 из 72
Я, считая себя оскорбленной в лучших чувствах, отвернулась от мрачного варрена. Никогда не помогай обездоленным, несчастным, страждущим. Никогда.
Эти гады имеют особенность привередничать.
***
Вечер не предвещал плохого, но в предзакатном часу ко мне вздумал кто-то вломиться. Лис предусмотрительно заперся в погребе. Нетерпеливый гость побарабанил в дверь, наконец, сломал хлипкую защелку и ворвался в сени. Предо мной предстала запыхавшаяся троица: лысый хиленький мужичок, дородная дама в необъятном переднике и белобрысый босоногий мальчонка, старательно ковыряющийся в носу.
-- Госпожа! -- женщина бросилась целовать мои ботинки. -- Спаси нас, грешников!
Мужик упал на колени и забился в поклонах. Мальчик, издав протяжный стон, плюхнулся рядом с ним.
-- Вы бы встали да рассказали, что стряслось, -- промямлила я.
И они заголосили разом:
-- К нам забрался бес!
-- Неспокойный из низов землицы решил прибрать наши почерневшие души!
-- Мамуся, папуся, это кошечка! -- заныл ребенок.
Я обескуражено моргала. Глава семьи, долго подбирая слова, объяснил причину безумия. Поутру их сынишка нашел маленькую огненно-рыжую кошечку, столь милую, что родители пристроили ее в сенях. Кошечка отпилась молоком, заснула за печкой. Но позже, когда солнце скрылось за кончиком гор, обратилась устрашающей бабкой, закутанной в серую шаль. И начала проказничать: пороняла горшки, надкусила все луковицы, прокляла мать с отцом и исчезла. Правда, голос её и после выкрикивал ругательства.
Семья "поняла", что столкнулась с бесовским отродьем. И в полном составе отправилась ко мне, как к единственной спасительнице, за подмогой.
Удивительно, но жители славного Капитска не слышали о кикиморах. Те частенько пакостничали деревенским. Достаточно пустить обернувшегося кошкой духа за порог, как он освоится и посчитает дом своим. А значит, попытается вытурить оттуда предыдущих владельцев. Кикиморы в общем-то безобидные, и их никто толком не боялся. Просто не привечали кошек, а уж если по глупости впускали духа, то ставили под лавкой плошку сметаны. И кикимора вылизывала её за месяц-другой, потом требовала добавки и опять затихала.
Но горожане оказались куда изнеженнее, наивнее. Очевидно, и домовых не видали, и с лесавками в чащобах не встречались.
Семейство осталось ждать за калиткой родного жилища, правда, храбрый ребенок намеревался пойти со мной, но мать обхватила его и не позволила "идти на верную гибель". Я, ухмыльнувшись, вошла в дом и задорно свистнула.
-- Чего визжишь, спать мешаешь? -- прошмакало где-то в углу. -- Хочешь остаться без ушей? У-у-у.
Кикимора противно взвыла.
-- Показывайся, шалунья. Я тебя всё равно не боюсь.
Кикимора неохотно появилась из-за печи.
-- Ведьма, что ли?
-- Чародейка. Неужели думаешь, что если здешние такие простофили, то ты можешь их дурачить?
-- А чегось? -- Кикимора наморщила сухонькое личико с крючковатым длиннющим носом. -- Кики тоже хочет жить правительницей, а не по болотам прятаться. Кики сослали в этот поганый городишко злые лешие! Кики устала от бродяжничества! Все сестрицы давно властвуют в хоромах, а Кики бродит неприкаянная по свету белому. Кики не хуже всех!
Я почесала переносицу.
-- Я ведь тебя изгоню. Учти, будет больно. Лучше убирайся сама.
Честно говоря, чары по очистке помещений от сторонних существ я забыла. Но пригрозила кикиморе кулаком и захрустела костяшками пальцев, будто разминая пальцы перед волшбой.
-- Да куда тебе, простоволосая девка, против Кики бороться! Кики и сильнее, и хитрее!
Кикимора, завернувшись в шаль, обратилась рыжей кошкой. Глаза той загорелись алым пламенем.
Я фыркнула и подошла к кошке, ловко схватила ее за загривок и на вытянутой руке вынесла наружу. Кикимора вырывалась, пыталась оцарапать когтями. Но тщетно. Я плюнула трижды через правое плечо да метнула кошку в ближайшие кусты. Кикимора обратилась в бабку и, громко ругаясь, испарилась. Семейство глядело на меня с немым восхищением.
После, опомнившись и перестав биться лбами о землю, они сулили несметные богатства, почет и уважение всех капитчан. На представление собралась округа. И я ускользнула под общий гвалт, пока глава семейства рассказывал о моих подвигах и боевых ранениях.
Лис встретил меня с усмешкой:
-- Помогаешь страждущим?
-- Завидно? -- огрызнулась я, стягивая башмаки.
-- Я всего лишь пытаюсь завести беседу.
Всё. За вечер варрен не произнес ни слова. Он, решив сполна оплатить доброту, до ночи починил перила, вкрутил ручку в ящик комода, подмел на чердаке и вымыл всю посуду.
Сумерки прошли, как и подобает, молниеносно. Небо только покрылось розоватой пеленой, как вскоре улицы скрыла густая темень. Сотни крошечных светлячков осели на листьях раскинувшейся во дворе березки, и я заворожено наблюдала за золотистой пляской. Кот грациозно прыгнул на колени, впервые не свалившись от неуклюжести. Я погладила черное создание за ухом. Он свернулся калачиком, покачивая длинным хвостом в такт накрапывающим каплям начавшегося дождя.
Внутри поселилась непроглядная тоска и бессилие, будто я -- бабочка, которая зря проводит быстротечные деньки, размениваясь на бесполезные попытки достичь солнца и опаляя крылья в пламени свечей.
С Лисом мы не обменялись любезностями, добрых снов не пожелали и улеглись спать в молчании. Из-за стены доносилось только поскрипывание старых деревяшек под телом варрена.
Я долго не могла заснуть. Ливень барабанил по листве и отдавался стуком в висках. С одеялом было слишком жарко, но без него по коже пробегал морозец. Вдалеке зазывно орал жаждущий ласки кот. Возможно, даже мой.
Опутала непрочная дрема. Я провалилась в её объятия, и перед глазами поплыли причудливые картинки. Когда-то, помнится, ведьма упомянула, что сны чародеев отличаются особой красочностью, и, если постараться, то в них можно узреть будущее. Но я различала переплетения узоров, радуг, орнаментов. Множество лиц, голоса, кошачий вой, а на утро странное чувство, словно упустила нечто важное.
Но призрачная дымка сна растворилась, не успев связать меня своими путами.
Негромко всхлипнула скрипучая половица. Я насторожилась и услышала чье-то глубокое дыхание. Надо мной кто-то стоял.
"Раз, два, -- отсчитывала я, надеясь на морок. -- Давай же, уходи".
Но существо стояло, как и прежде. Липкий страх пробрался под кожу. Я резко открыла глаза.
От кровати отшатнулся Лис. Мы с ним проявили поразительное единодушие: одно и то же неприличное слово вырвалось с одинаковыми интонациями. Не сказать даже, кто испугался сильнее.
-- Объясняйся! -- взревела я.
Лис съежился у стены.
-- Славочка... -- заискивающе начал он. -- Подожди... Выслушай...
-- Как же ты мне надоел, -- разозлилась я.
И занесла над ним руку с растопыренными пальцами. Варрен зажмурился, наверное, подумав, что я собралась его проклинать. Звонкий звук пощечины несколько охладил мой пыл.
-- Объясняйся.
-- Я... это...
Юноша замолчал. Судя по всему, вступительной речи он не придумал, а выпутаться без неё не смог.
-- Ну, -- поторопила я Лиса, медленно отодвигающегося в сторону выхода.
-- Ты мне так нравишься, -- выпалил он на едином дыхании. -- Восхитительная девушка, очаровательная...
-- Совсем ума лишился?
Брови недоуменно изогнулись. От неожиданности я забыла, что собиралась ругать варрена. Просто уселась на кровать, потерла ноющие виски. Может, это всего лишь сон?
-- Нравишься... Я как тебя увидел... -- он в задумчивости прикусил губу.
-- И это повод приплестись ко мне ночью? -- полюбопытствовала совершенно отупевшая от головной боли я.
-- Хотел полюбоваться, -- замялся Лис.
-- Тебя учили правилам приличия?