Неудавшаяся история

Народная истина.

   До рыночной площади я доплелась нескоро. Вначале были долгие душевные беседы со Всемилом о прекрасной, смешливой девушке, которая покорила сердце светловолосого князя с первого взгляда (я так и не поняла, кого он имел в виду). Затем меня отловила бабушка, кричащая о великой заразе, поразившей немолодое тело. У неё вскочил прыщик на носу. Но бабулька так страшилась отправления в иной, более гостеприимный мир, что убеждала провести над ней обряд изгнания нечистой силы.

   Знала бы она, кого возвела в храмослужителя, очищающего от нечестивого. Словно попросить голодного волка охранять стадо аппетитных овец от его же собратьев. И волк бы мило кивал, скалился, облизывался и клятвенно обещал не подпускать к отаре никого хвостатого.

   На базаре я приобрела парочку бесполезных браслетов. Громоздких и звенящих при движениях. Сама не поняла, зачем взяла. Увы, женщина тем и прекрасна, что покупает не из-за необходимости, а вопреки любой нужде. Можно голодать неделями, перебиваясь с непитательной воды на более вкусную, подсоленную, но зато потом, изрядно похудев, влезть в платье искусной работы заморских мастериц. А после ни разу не надеть его, ибо некуда, незачем, да и под цвет глаз не подходит.

   Невдалеке от дома мне посчастливилось встретиться с уже знакомым розовощеким мальчиком, рвущимся на починку моего жилища. Пригласить его, что ли, в помощники озлобленному варрену? Парочка получится колоритная. Жаль, не показать никому.

   -- Милая Радослава, -- паренек упал предо мной на одно колено, -- не откажите ли вы мне в просьбе?

   -- Не откажу, -- согласилась я, потому как вид у мальчишки был встревоженным до невозможности.

   -- Подарите же прядь ваших волос, о, милейшая!

   И он достал из-за пазухи столовый ножик.

   Разве над моей головой висит табличка: "Здесь любят ненормальных"?

   -- Зачем тебе?!

   -- Я буду нюхать ее в часы раздумий тяжких... О нераздельной любви.

   -- Прядь? -- уныло повторила я.

   -- Именно! -- Парень приблизился вплотную.

   -- С легкостью. -- Голос смягчился. -- Но с одним условием.

   Юноша задергал подбородком в полнейшем согласии с любым словом возлюбленной.

   -- Можно нож? -- он безропотно протянул оружие. -- Выставляй руки.

   Я любовно погладила лезвие, а паренек с меньшей уверенностью вытянул пухлые ладони.

   -- Какого мизинца не жалко? -- Глаз прицелился к пальцам.

   -- Ч-что?

   -- Я тебе -- прядь. Ты мне -- мизинец. Я тоже буду его нюхать... В часы раздумий.

   Мальчик сбежал быстрее, чем я скорчила плотоядный оскал. Стараешься ради неблагодарных поклонников, а они жалеют какой-то палец. Между прочим, ненужный.

   Родное жилище поприветствовало меня распахнутыми окнами. Одним боком оно рассматривало стоящий невдалеке терем князя. Вторым и спиной -- натыканные линией жилые домишки да торговые лавки. Передом -- прямую, как стрела, дорожку к площади. Удачное расположение, но бесполезное для меня. Я слишком ленива и для походов за товарами, и для прогулок, и для охмурения князя.

   Щебетали пташки. Особенно усиленно изображал щебет Кот, сидящий у дуба и зазывающий пернатый обед на огонек.

   -- Здравствуй, разбойник, -- я потеребила кота по шерстке.

   Внутри было до неприличия тихо. Лис, по всей видимости, затаился где-то с молотком наперевес.

   -- Ау! -- Заливистый крик разнесся по сеням.

   -- Ась? -- высунулся из кухоньки запыленный и недовольный варрен.

   -- Тебя искала.

   -- Нашла? -- он сощурил черные глаза до крохотных щелочек.

   Я повела плечами. Рядом с мальчишкой конечности сковывало от неудобства. Честное слово, даже мертвяки не вызывали во мне такой напряженности.

   Лис взял меня под локоть и повел к разломанной начисто ступеньке. То ли он не понял просьбы "починить ее", то ли починка в его понимании -- выломанные доски да торчащие гвозди. А что, достойное решение: никогда не подломится то, чего нет.

   -- Э... -- глубокомысленно изрекла я.

   -- Не узнаешь? -- юноша указал на образовавшуюся нишу.

   Я заглянула туда. Под ступенькой скрывался небольшой тайник, наполненный чьими-то костями (судя по лежащему рядом черепу -- кошачьими), пучком прутиков и кусочком ткани, пропитанной давно засохшей кровью.

   -- Откуда это всё?

   -- Значит, не твои вещички?

   -- Я таким не занимаюсь.

   Ну, если быть точным: занималась до недавнего времени.

   -- Получается, некто облюбовал дом под черную волшбу, -- подытожил Лис, подозрительно рассматривая одну кость на свету.

   -- Ты разбираешься в чарах?

   -- Немного, -- протянул юноша. -- Могу предположить, чего не хватает, чтобы человеку, который поселится здесь, стало очень-очень нехорошо.

   Я и сама знала. Подобные ритуалы основываются на двух принципах: близость зачарованных предметов к жертве и любая вещь, принадлежащая ей. Будь то клок одежды, ноготь, прядь волос.

   Прядь?!

   Кажется, отыскался малолетний ведьмак. Он ко мне рвался чуть ли не ежедневно. "Починить что-нибудь сломанное". Ага. Теперь он у меня попляшет. Я у него не мизинец откромсаю, а голову. За ненадобностью.

   -- Выбросишь эту гадость? -- Лицо скривилось, а Лис покорно смел кости вместе с прочей дрянью в кулак.

   Мне неожиданно стало жаль темноволосого парнишку. Грязный, уставший, не выспавшийся.

   -- Лис, -- окликнула я его. -- Хочешь помыться? С обратной стороны двора калиток нет, щели в заборе заделаны. Тебя не найдут, а воды я принесу.

   -- Ты обо мне заботишься? -- Взгляд юноши опять зацепился за запястье с браслетом. Я спешно убрала руки за спину.

   -- Ну а чего с тобой делать? Одежду возьми мою. Размер у нас примерно одинаковый.

   Варрен едва не задохнулся от праведного возмущения. Но затем склонил подбородок в почтительном кивке -- похожим обычно соглашаются с приказом хозяина -- и снял старую рубаху через горло.

   Худощавый-то какой. Все кости проглядывали сквозь бело-синюю кожу. Нет, отсюда он уйдет только откормленным да с выступающим пузом. И не раньше, чем я зашью ему дыру на штанах. А шить я не умею...

   Он никогда отсюда не уйдет.

   -- Долго пялиться будешь? -- с неким смущением окрысился Лис.

   Я возвела оскорбленный взор к небесам. Ну и где уважение к тому, кто предложил ночлег, пищу и последнюю пару штанов? Вот и твори добро.

   Трижды я сбегала к колодцу с водой и нагрела её волшбой. Она почти кипела, снизу поднимались стайки малюсеньких пузырьков. Пока варрен выбирался во двор, чтобы свариться в кипятке, я решила побаловаться готовкой.

   Разложила на столе травы, специи и толстенный кусок мяса, спихнула на пол пробравшегося в кухоньку Кота. Долго примерялась с ножом к говядине. Кот занимался тем же, вооружившись зубами и "незаметно" взбираясь по ноге хозяйки. Я зашипела от боли, он -- от недосягаемости обеда. Пришлось разделить тушку пополам. Животное мурлыкало и пожирало доставшуюся ему часть с такой спешностью, словно я морила его голодом.

   Задор испарился, но я всё-таки искромсала мясо, выложила его в горшочки и запихнула поглубже в печь. Авось и не отравимся.

   Вернулся отмытый и неожиданно покрасивевший, распаренный Лис. Юноша заметно подобрел, обмяк. Свои вещи он постирал, чем вызвал во мне дополнительное одобрение.

   Варрен уселся на стул, отогнал заляпанного кровью Кота, и задумчиво узнал:

   -- Нечем заняться?

   -- Почему?

   Я принюхивалась к аромату из печи. Тот вышел вполне сносным, даже вкусным. Вид бы ещё не подкачал.

   -- Дом, кормежка. Что тебе надо?

   -- Эй! -- Мною завладел праведный гнев. -- Ты вломился сюда с ножом, принялся угрожать по поводу и без. А я, дура наивная, решила помочь. Как ты смеешь подозревать меня в корыстности?

   -- Как раз потому, что я вломился сюда и не собираюсь ласкаться, я и спрашиваю цель твоих действий. Любая безвозмездность должна оплачиваться, -- выпалил Лис.