Страница 26 из 65
— Круто! — придя в себя от удара, сообщил довольный «Сэн-Сей». — Ты схватываешь просто на лету. Теперь давай отработаем хук снизу.
Мой взгляд проскользнул мимо парня и застрял на стоящем, подперев косяк, Валентине, рядом с которым находился Андрей. Каменский немного подался вперед к собеседнику и что-то раздраженно ему говорил, Быстров на это лишь криво улыбался, сверля рокера колючим взглядом прищуренных стальных глаз.
— Хук снизу! — торжественно объявил Эдуард, и я увидела, как по направлению моего лица летит его крепкий большой кулак. Угрожающая рука приближалась, как в замедленной съемке. Я успела подумать о том, что в довершении всего, получу еще и перелом челюсти. Услужливое воображение даже нарисовало картину белых перевязок, которые станут украшать меня в ближайшие месяцы. Однако, кулак, очутившись возле моего подбородка, замер и расслабленно упал вниз, так как бить меня никто не собирался. Это всего навсего была демонстрация.
— Вау! — выдавила я из себя, наблюдая, как парень сжимает и разжимает пальцы правой руки.
— Теперь ты! — сказал он, ожидающе уставившись на меня. — Бей!
Я размахнулась, что есть мочи, намериваясь исполнить указание, но Эдик ловко уклонился, и я промахнулась.
— Ты должна предугадывать поведение противника! — настоятельно произнес учитель. — Попробуй еще раз.
Я снова отвела назад сжатую в кулак ладонь, как вдруг услышала грохот бьющейся посуды на кухне, куда ушли недавно двое моих друзей. Мы с Эдиком быстро переглянулись и, не сговариваясь, ринулись туда. Предчувствия меня не обманули. Эта недружелюбно настроенная парочка, свернув на пол стол и раскокав то, что на нем находилось, каталась по полу в приступе откровенной ярости. Длинные волосы Андрея разметались по сторонам, угодив в разлитые остатки игристого вина. Валька же испачкал рубашку в чайной заварке, темное пятно живописно расплылось по его рукаву. Парни дрались, всерьёз пытаясь придушить друг друга, и при этом ни один из них не проронил ни слова. Смертельная схватка в полном молчании — зрелище не для слабонервных. Эдик бросился разнимать их, опасаясь, что кто-нибудь поранится об осколки стекла, которые устилали пол. Когда противники расцепили свои жесткие объятья, я подскочила к Валентину и, увалив его обратно на пол, села сверху, начав лупить беднягу по физиономии, яростно крича:
— Ты ужасный человек! Руки что ли чешутся? Зачем ты провоцируешь драку?! Зачем!!!
Он все-таки умудрился поймать мои ладони, после чего обижено пробормотал:
— Почему я? Он первый начал.
— Не верю, — я фыркнула, отчаянно замотав головой. — Это ты его достал. Без сомненья.
— Ну, спасибо! — Быстров осторожно сел, продолжая крепко сжимать мои запястья. Он осмотрел свою безнадежно испорченную одежду, потом покосился на смеющихся Эдика и Андрея, которые, давясь хохотом, стояли рядом. — Чего ржете, как лошади? Не вам по лицу досталось. А рука у нее, между прочим, тяжелая.
— Моя тренировка, — гордо объявил Эдуард и вновь зашелся в приступе безудержного веселья, от которого на глаза навернулись слезы.
— Ну, здорово! — недовольно рявкнула я, вырывая ладони из тисков побитого мною парня. — А кто убирать весь этот погром будет? Я что ли?
Когда троица взялась за веники и швабру, им уже было не до смеха, зато я победно улыбалась, наблюдая неуклюжую работу мужчин. Эдик отвертелся первым, сказав, что не он устраивал бардак, ну а бедным драчунам пришлось попотеть, добросовестно выполняя свой долг. В конечном итоге, они привели кухню в надлежащий вид, а сами, обессиленные и окончательно протрезвевшие, тяжело опустились на табуретки.
— Ну вот, а ты расстраивалась, — вяло улыбаясь, произнес Каменский.
— Нужно было раньше вам занятие придумать, чтобы не хватило сил на разборки, — все еще хмурясь, ответила я, потом подумала немного и добавила. — Спасибо за чистоту.
Под утро мои гости начали расходиться. Первым уехал Андрей, у него еще были дела сегодня, поэтому, как только открылось метро, он быстро собрался и, пообещав созвониться, ушел. Эдик, несмотря на свой выходной, тоже начал одеваться, решив, что ему пора. Один только спасатель никуда не торопился, продолжая спокойно сидеть за пустым кухонным столом и задумчиво постукивать пальцами по его начищенной поверхности. Мы остались с ним наедине, ну разве что был еще Лари, мирно дремавший в моей комнате. Он даже на звуки драки не вышел, решив, вероятно, что сон дороже.
— Чем займешься? — спросил Быстров, когда я уселась напротив него.
— Выгуляю пса, потом лягу спать. А там видно будет.
— Нужно сходить заявление подать, — проговорил собеседник вяло.
— После обеда, — ответила я.
— А экзамен у тебя когда следующий?
— В среду, времени для подготовки хватит.
Мы немного помолчали, потом он снова заговорил, разглядывая меня так, будто видел впервые.
— Я сегодня в вечер работаю. Будет лучше, если ты переночуешь у Веры.
— Разберемся, — я улыбнулась. — Ты домой то собираешься, или у меня поселиться решил?
— Хочешь, чтобы я ушел? — серьезно поинтересовался Валентин.
— Нет. Оставайся, — пожала я плечами. — И… прости, что я тебя отлупила.
Парень усмехнулся, непроизвольно потерев ушибленные места.
— Это уже добрая традиция, Катюша. Ты с нашей первой встречи пытаешься украсить меня синяками.
Мне стало стыдно и, как следствие, вспыхнули щеки, а глаза виновато опустились.
— Ложись спать, Катенька, а я выведу твою собаку, после чего сам немного подремлю, — предложил собеседник.
— Ты тогда займи кровать, а я на полу устроюсь, — довольная тем, что мне можно не беспокоиться о Лари, проговорила я, вставая.
— Нет, — он отрицательно покачал головой. — Я хочу, чтобы ты выспалась.
Наш спор продолжался и в спальне, куда мы вместе пришли. Я упорно настаивала на том, чтобы Валя ложился здесь, а он отказывался, не поддаваясь на мои уговоры.
— Ну, как знаешь, — наконец, сдалась я и, откинув покрывало, забралась на постель. — Ложись, где хочешь и когда хочешь.
— Не дуйся, — садясь рядом со мной, сказал Быстров. — Я прекрасно высыпаюсь сидя и даже стоя, так что не надо нам из-за этого ссориться.
За окном было еще темно. В комнате горел тусклый свет: почему-то перегорела одна из лампочек, а вторая, хоть и старалась изо всех сил, все равно была недостаточно яркой. По лицу парня скользили тени, его губы чуть-чуть улыбались, а глаза смотрели на меня так заботливо, что мне совсем расхотелось на него обижаться. Сейчас я видела перед собой того самого доброго и благородного спасателя, с которым недавно познакомилась, агрессии или раздражительности в нем не было ни грамма, сплошное участие. Мне захотелось коснуться его всклоченных волос, что я и сделала, не задумываясь о том, как это выглядит с точки зрения правил приличия. Белокурые прядки были мягкие, как у младенца. Я осторожно провела кончиками пальцев по его лбу, убирая нависшую на глаза челку. Валя не шевелился, внимательно глядя на меня, он не убирал мою руку и не произносил ни слова. Он просто смотрел мне в глаза так, будто хотел узнать, что твориться в моей голове.
— Не надо стричься, — сделала я вывод. — У тебя такая интересная прическа. И тебе она очень идет.
Парень улыбнулся и проговорил иронично:
— Ее название — «Взрыв на макаронной фабрике». Если хочешь, посоветую парикмахера, который делает такие уникальные стрижки.
— Кто же? — в тон ему отозвалась я.
— Моя любимая бабушка. Я засмеялась, представив деятельную тетю Таню с ножницами в руках.
— Что ж, у нее талант, — шутливо произнесла я и повалилась на подушку, натянув до подбородка одеяло. — Ты точно с Лари погуляешь?
— Точно.
— Значит, я могу спать?
— Можешь.
— И дверь потом запрешь? Ключи в прихожей на гвоздике.
— Я знаю.
— Валя…
— Спи.
— Ну, ладно.
Мне и, вправду, не терпелось отправиться в объятья Морфея. Голова немного кружилась от бессонной ночи и от шампанского, хотелось отключиться от всего, забыв на какое-то время о проблемах, преследовавших меня все эти дни. Вскоре мой разум принялся осваивать пространство прекрасных, не имеющих ничего общего с действительностью, сновидений. Мне снилось лето…