Флирт с маньяком

Очнулась я, когда наступило время обеда, о котором известил меня друг. Он приготовил глазунью и, усевшись напротив меня за столом, наблюдал, как я ее поглощаю. Сам же кулинар отказался от употребления собственного произведения, сказав, что уже поел. Потом мы сходили с ним в отделение милиции, где я написала заявление, рассказав дежурному милиционеру о случившемся со мной происшествии. Он обещал помочь, чем очень меня порадовал.

В шесть часов вечера Валентин засобирался на работу, перед которой ему еще нужно было заскочить домой. Он взял с меня обещание попросить выйти гулять с собакой соседку, или хотя бы вызвать к себе Веру, но никак не заниматься этим самой. Я кивнула, провожая его до двери.

— Переночуй у подруги, если получится, — попросил парень, грустно глядя на меня.

— Хорошо.

— И будь осторожней.

— Ладно.

— И…

Я закрыла ему рот ладонью, на лице моем играла улыбка, а глаза весело блестели. Мне нравилось, что он за меня так волнуется.

— Пока, Валечка, — сказала я мягко. — Со мной все будет в порядке. Честно.

— Я тебе позвоню сегодня. А завтра утром приду, как только смена закончится, — серьезно проговорил собеседник.

— Договорились.

Он ушел, а я отправилась к письменному столу, намериваясь немного поучить билеты. Об инциденте с Кривошеиным я решила пока не вспоминать, авось, затрется как-нибудь. Ну, а если нет, тогда придется обращаться в деканат с просьбой замены преподавателя для пересдачи экзамена. Как мне было известно, такое в нашем вузе уже практиковалось и не раз.

Внезапный звонок в дверь привел меня в некоторое замешательство. Кто бы это мог быть? Неужели Валентин что-то забыл? Я медленно подошла к двери и тихо спросила:

— Кто?

— Это мы, Катюша, — раздался папин голос. — Открывай.

Хорошо еще, что я успела вынести мусор с осколками посуды и бутылок, потому что мама, как только переступила порог, сурово заявила:

— Я думаю: ты от нас что-то скрываешь.

Лучше бы она так не думала… Если мамочка начинала думать, то, в конечном итоге, она переходила в фазу «придумывания», а потом случалась паника и, как следствие, сердечный приступ, запиваемый горстью сильнодействующих лекарств.

— Это глупо! — натянув на лицо подобие беззаботной улыбки, ответила я, обнимая Леночку, которую папа передал мне. — Что я могу от вас скрывать? Если только стаю тараканов, который день проживающую в моей комнате.

Бабушка тоже приехала с родителями. Она хозяйской походкой засеменила на кухню, таща за собой сумку с продуктами.

— Катюха, чем ты здесь питаешься? — раздался ее укоризненный голос, сопровождаемый хлопаньем дверц полок и холодильника. — На диету что ли села?

— Не, бабуля, просто еще не ходила в магазин, — оправдывалась я, прижимая к себе Лену, которая весело щебетала у меня над ухом на своем детском языке.

— Мама, ты купила мне Лялю? — перейдя на более понятные взрослым слова, спросила дочка.

— Конечно, солнышко мое, — я улыбнулась. — Это подарок к твоему дню рожденья, но раз уж ты здесь, я дам тебе куклу сейчас.

Мама с видом сыщика ходила по квартире, что-то вынюхивая. Вероятно, искала парочку скелетов в моем шкафу, но, к счастью, ей это не удавалось. Я мысленно перекрестилась, что Быстров ушел раньше, чем нагрянула родительская проверка, иначе делать вид, что все в порядке, было бы гораздо сложнее. А объяснить без рассказа про плаванье в Неве, кто такой Валентин, я, вообще вряд ли смогла.

Лари радостно носился вокруг сидящего за кухонным столом папы. Пес очень любил его и всегда встречал веселым помахиванием хвоста и негромким приветливым лаем. Отец часто возил ему гостинцы, вот и сейчас хитрая собака выпрашивала что-нибудь вкусненькое, поднимая переднюю лапу и тихо поскуливая. Естественно, он своего добился, получив кусок завернутого в фольгу, специально для него привезенного мяса.

— Катя, куда делись кружки? — крикнула мама с кухни.

Когда я, держа на руках Леночку, занятую новой игрушкой, вышла к ней, у мамы было хмурое лицо, а в глазах читалось победное выражение, дескать, мол, я же говорила, что здесь кроется подвох.

— Я мыла полы, — быстро соображая, начала отвечать я, — поскользнулась и свернула грязную посуду на пол. Увы, все разбилось вдребезги.

— Ладно, — неохотно принимая ответ, проговорила она. — Когда у тебя следующий экзамен?

— Ты же знаешь, что послезавтра, — раздражаясь, отозвалась я, опуская дочку на пол. — Прекрати меня подозревать неизвестно в чем.

— Когда рядом с тобой жил Сергей, мне было спокойней, — поджав губы, произнесла мама, начиная помогать бабушке готовить ужин. — И, вообще, я не хочу, чтобы ты здесь болталась без присмотра.

— Рита, — мягко протянул папа, — она же самостоятельная девушка, у которой куча дел в университете, да плюс ко всему еще и работа. Что ты с ней обращаешься, как с ребенком.

— Потому что это и есть мой ребенок, — повысив голос, сказала она, потом, обратившись ко мне, добавила,

— Ты все еще ходишь на дежурства в больницу?

— Через неделю пойду, — пробормотала я тихо, — а пока меня отпустили на сессию.

— Я думаю, ты должна поехать с нами, и готовиться к экзаменам там, — приказной тон собеседницы начал меня злить. — Будешь рядом с дочерью, а то она по тебе скучает.

— В таком случае, — чеканя каждое слово, процедила я, — Лена останется здесь со мной, мы как-нибудь справимся.

— Ты не хочешь жить с нами? — мама побледнела, первый признак надвигающейся истерики. — Ты нас не любишь! И за что ты нас так ненавидишь?! — она начала кричать, отшвырнув несчастную разделочную доску, на которой собиралась резать лук.

— Маргарита, прекрати, — хмуро проговорил папа.

— Пусть покричит немного, ей полезно, — сказала бабушка, спокойно продолжая чистить картошку. — Ты же знаешь, что она не может без эмоциональных срывов долго жить. Ну, а если на работе никто не довел, нужно довести себя самой.

Старушка чуть не получила луковицей по физиономии, но вовремя успела увернуться. Мама была в гневе, а бабушкины подстрекательства ее заводили еще больше. Я же мысленно поблагодарила бабулю за то, что она незаметно перевела мамино внимание на себя, заставив ее позабыть обо мне.

— Ты всегда меня ненавидела! — завопила мамочка, хватаясь за сердце. — Разве так должна вести себя родная мать?! Смерти моей добиваешься?!

Папа увел жену в комнату, и там принялся ее успокаивать, пока мы с бабушкой отходили от неожиданно разразившегося скандала.

— Катя, у тебя есть парень? — вдруг спросила собеседница, внимательно взглянув на меня.

— Почему ты так решила? — я удивилась.

— Пепельница с окурками стояла на подоконнике, а ты, дорогая моя, не куришь, — пояснила старушка, сделанный ею вывод.

— У меня есть друг. Только друг, — я понизила голос. — Но маме о нем пока не говори, иначе таблетками не отделаемся, придется скорую вызывать.

— Понятно, — та усмехнулась. — А насчет Леночки не придумывай даже. Закончишь сессию и заберешь. В конце концов, не Ритуля, а я с малышкой сижу.

Мама вернулась к нам в сопровождении отца минут через двадцать. До этого папа несколько раз прибегал за водой, необходимой для запивания лекарств. По всей видимости, без приступа не обошлось.

— У тебя в университете нет проблем? — спросила больная, садясь за стол. Она уже вполне отошла, и о недавней истерике напоминала лишь бледность ее красивого голубоглазого лица. — Мне почему-то кажется, что с тобой не все ладно.

— Перестань, — мысленно кляня ее дурацкую интуицию, произнесла я мягко. — Всё в порядке.

Она вздохнула и отпила очередную порцию воды, предусмотрительно поставленную перед ней папой. Больше стычек не было. Мы обсуждали погоду, собак, детей и мою сессию, уплетая приготовленный бабушкой ужин. В конце концов, мне удалось усыпить мамину бдительность и она, успокоившись, даже начала шутить. Слава богу, гроза миновала, значит, на несколько ближайших дней гарантировано затишье, если, конечно, в голову ей снова что-нибудь не взбредет.