Страница 42 из 65
Я так раздражена сейчас, что дрожу.
— Ты сказал ему что-то еще, так? — спрашиваю я, пристально на него уставившись. — Ты сказал ему еще что-то. Обо мне. Не так ли?
— Что? — Кэнджи отступает назад теперь. — Я не…
— Это все что ты сказал ему? — я настаиваю. — То, что я скучаю по нему? Или ты сказал ему что-то еще?
— Ох. Что ж теперь, когда ты упомянула об этом, да, ммм, возможно, я мог сказать ему, ммм, что ты все еще влюблена в него?
Мой мозг пронзительно вопит.
— И... что, возможно, ты говоришь о нем все время? И может быть, я сказал ему, что ты много плачешь, потому что тебе сильно его не хватает. Возможно. Я не знаю, мы говорили о многом, так то…
— Я ТЕБЯ УБЬЮ.
— Нет, — говорит он, указывая на меня пальцем, снова отступая назад. — Плохая Джульетта. Тебе не нравится убивать людей, помнишь? Ты против этого, помнишь? Тебе нравится говорить о чувствах и радугах.
— Почему, Кенджи? — Я опускаю голову на руки. — Почему? Почему ты солгал ему?
— Потому что, — он встает, разочарованно. — Это фигня. Все уже умирает в этом мире. Почти все потеряли свои дома, свои семьи — все, что когда-либо любили. И вы с Кентом должны быть в состоянии пережить свою дурацкую средней школы драму, как два взрослых. Мы не должны терять друг друга так. Мы уже и так потеряли многих,— говорит он, теперь злясь.
— Они живы, Джей. Они все еще живы. — Он смотрит на меня, глаза сверкают, едва сдерживая эмоции. — Это достаточная причина для меня, чтобы попытаться сохранить их в своей жизни. — Он отводит взгляд. Понижает голос. — Пожалуйста, говорит он. — Это так дерьмово. Все это. Я чувствую себя ребенком посреди развода. И я не хотел лгать ему, ок? Не хотел. Но, по крайней мере, я убедил его вернуться. И может быть, как только он придет сюда, он захочет остаться.
Я свирепо смотрю на него. — Когда они будут здесь?
Кенджи делает вздох. — Я встречу их утром.
— Ты же понимаешь, что я расскажу это Уорнеру, так? Ты не можешь просто держать их здесь, сделав невидимыми.
— Я знаю, — говорит он.
— Хорошо. — Я так зла, я даже не знаю, что сказать больше. Я не могу даже смотреть на него прямо сейчас.
— Так..., — Говорит Кенджи. — Хороший разговор?
Я оборачиваюсь. Мой голос смертельно мягкий, мое лицо всего в нескольких дюймах от его. — Если они поубивают друг друга, я говорю ему: — Я сломаю тебе шею.
— Черт, принцесса. Когда ты стала такой вспыльчивой?
— Я не шучу, Кэнджи. Они уже пытались убить друг друга, и им это почти удалось. Я надеюсь, ты не упустил эту деталь, когда строил свои радужные планы.— Я сверлю его взглядом. — Это не просто история двух парней, которые не нравятся друг другу. Они хотят видеть друг друга мертвыми.
Кенджи вздыхает. Смотрит на стену. — Все будет хорошо, — говорит он. — Мы с этим разберемся.
— Нет, — говорю я ему. — Ты с этим разберешься.
— Разве ты не можешь постараться понять, почему я так поступил? — спрашивает он. — Не можешь понять, что лучше нам всем быть вместе? Никого не осталось, Джей. Только мы. Неужели мы все должны страдать из-за того, что вы больше не вместе? Мы должны жить дальше как-то.
Я закрываю глаза. Вдыхаю поглубже, пытаясь успокоится.
— Я понимаю, — говорю я тихо. — Я понимаю, чего ты хочешь. Правда, на самом деле. И я люблю тебя за твое желание, чтобы все было хорошо, и я люблю тебя за то, что ты заботишься обо мне, и за то, что хочешь, чтобы мы с Адамом снова были вместе. Я знаю, через что ты проходишь сейчас. И мне очень жаль, Кенджи. На самом деле. Я знаю это нелегко для тебя. Но вот чего я не понимаю, так это почему ты хочешь, чтобы эти двое оказались вместе. Хочешь оставить их в одной комнате. В ограниченном пространстве. Я думала, ты не хочешь их смерти.
— Я думаю, ты слишком пессимистична.
— Черт возьми, Кенджи! — Я вскидываю руку раздраженно, и даже не понимаю, что я сделала, пока не слышу грохот. Смотрю в сторону звука. Мне удалось сбить целую стойку с гантелями. В другом конце зала.
Я ходячая катастрофа.
— Мне нужно остыть, — говорю я ему, пытаясь умерить голос. — Я вернусь, чтобы побрить тебе голову, когда ты будешь спать.
Кенджи выглядит по-настоящему испуганным впервые. — Ты не станешь.
Я направляюсь к противоположной стене. Нажимаю кнопку лифта. — Ты крепко спишь, не так ли?
— Это не смешно, Джей — это ни капельки не смешно.
Двери с гулом открываются. Я вхожу внутрь. — Спокойной ночи, Кенджи.
Я все еще слышу, как он кричит мне, когда двери закрываются.
Глава 40
Уорнер принимает душ, когда я возвращаюсь в комнату.
Я смотрю на часы. Это было примерно то время, когда он собирался спускаться в тренажерный комплекс, обычно я встречаюсь с ним там во время нашего ночного резюме.
Вместо этого я падаю лицом на кровать.
Я не знаю, что мне делать.
Адам собирается появиться здесь завтра, думая, что я все еще хочу быть с ним. Я не хочу снова так плохо обращаться с ним, видеть боль в его глазах. Я не хочу причинять ему боль. Действительно не хочу. И никогда не хотела.
Я убью Кенджи.
Я засовываю голову под подушки, складывая их кучей на голове, прикрывая уши, пока не удается скрыться от мира. Я не хочу думать об этом сейчас. Но сейчас все время думаю об этом. Почему все всегда должно быть так сложно? Почему?
Я чувствую, как рука ложится мне на спину.
Резко подскакиваю, подушки разлетаются повсюду, и я так по-дурацки дергаюсь, что шлепаюсь с кровати. Подушка падает и попадает мне прямо в лицо.
Я издаю стон, сжимая подушку на груди. Прижимаюсь лбом к этой мягкой подушке. Я никогда не испытывала такой страшной головной боли.
— Джульетта? — осторожный голос. — Ты в порядке?
Я опускаю подушку. Моргаю.
Уорнер стоит в полотенце.
В полотенце.
Я хочу закатиться под кровать.
— Адам и Джеймс прибудут сюда завтра, — выкладываю я ему все сразу. Я просто говорю это, просто так.
Уорнер поднимает брови. — Я не понимаю, они, что получили приглашение?
— Кенджи приведет их сюда. Он тайно выбирался отсюда, чтобы проведать их, и теперь приведет их сюда. Завтра утром.
Лицо Уорнера абсолютно беспристрастное, его голос равнодушен. Он мог бы говорить о цвете стен. — Я думал, что он больше не заинтересован в присоединении к сопротивлению.
На мгновение я не могу поверить, что я все еще лежу на полу, прижимая к груди подушку, уставившись на Уорнера, который одет в одно лишь полотенце и больше ничего. Я даже не могу вести себя серьезно.
— Кенджи сказал Адаму, что я все еще влюблена в него.
Эта.
Вспышка гнева. Внутри и снаружи. Глаза Уорнера вспыхивают и постепенно блекнут. Он смотрит в стену, молчаливое мгновение. — Я вижу — Его голос тих, сдержан.
— Он знал, что это был единственный способ уговорить Адама прийти сюда.
Уорнер молчит.
— Но я не, ты знаешь. Не влюблена в него.— Я удивлена, как легко эти слова соскользнули с моих губ, и еще больше удивлена, что чувствую, что мне необходимо сказать их вслух.
Необходимо успокоить Уорнера больше всего. — Я забочусь об Адаме, — говорю я ему, — и я всегда буду так заботится о тех немногих людях, которые были добры ко мне в моей жизни, но все остальное просто... исчезло.
— Я понимаю, — говорит он.
Я не верю ему.
— Так что ты собираешься делать? — спрашиваю я. — Завтра? С Адамом?
— А что ты собираешься делать?
Я вздыхаю. — Я собираюсь поговорить с ним. Я собираюсь порвать с ним в третий раз.— Говорю я, снова вздыхая. — Это так глупо. Так глупо.
Наконец я опускаю подушку. Опускаю руки вдоль боков.
Но когда поднимаю взгляд снова, Уорнер уже ушел.
Я сажусь, тревожно. Оглядываюсь.
Он стоит в углу, натягивая трусы.
Я стараюсь не смотреть на него, поднимаясь на кровать.
Я скидываю обувь и погружаюсь в одеяла, зарываясь в подушки, пока моя голова не прячется под ними. Я чувствую как вес перемещается на кровати, и понимаю, что Уорнер должно быть сел рядом. Он срывает одну из подушек с моей головы. Наклоняется ко мне.