Страница 40 из 65
Я собираюсь закричать, прежде чем вижу, как он смотрит вверх, поднимает руки к этому хаосу.
Стена сразу перестает дрожать. Куски колеблются, дрожат совсем немного, зависшие между падением и возвращением на место.
Мой рот еще открыт.
Уорнер смотрит вправо от себя. Кивает.
Я поворачиваю голову в ту же сторону и вижу Касла на другой стороне, использующего свои способности, чтобы поддержать другой конец. Вместе они управляют кусками, когда они падают, позволяя им плыть, укладывая каждую плиту и каждый зазубренный кусок осторожно напротив того, что осталось от стены.
Все начинают поднимать свои головы, понимая что что-то изменилось. Мы медленно поднимаемся на ноги, смотрим ошарашено, как Уорнер и Касл сдерживают бедствие и ограничивают его одним местом. Ничего другого не повреждено. Никто не пострадал. Я все еще смотрю на это, широко раскрытыми глазами, с трепетом.
Когда работа, наконец, сделана, Уорнер и Касл обмениваются кратким кивком головы, прежде чем расходятся в разные стороны.
Уорнер — чтобы найти меня. Касл — всех остальных.
— Ты в порядке? — спрашивает Уорнер. Его тон деловой, но глаза его выдают. — Ты не ранена?
Я качаю головой. — Это было невероятно.
— Я не могу приписывать это себе, — говорит он. — Это сила Касла, я ее одолжил.
— Но ты так хорош в этом — говорю я ему, забыв на мгновение, что мы должны злиться на друг друга. — Ты только узнал, что у тебя есть эта способность, и уже можешь контролировать ее. Так естественно. Но когда я пытаюсь Что-то сделать — я чуть не убиваю всех в процессе — Я опускаю голову. — Я хуже во всем, — бормочу я. — Худшая.
— Не расстраивайся, — говорит он тихо. — Ты с этим разберешься.
— Это было когда-нибудь сложным для тебя? — я смотрю с надеждой. — Разобраться, как управлять энергией?
— О,— говорит он, удивлено. — Нет. Хотя я всегда был очень хорош во всем, что делаю.
Я опускаю голову снова. Вздох.
Уорнер смеется, и я поднимаю глаза.
Он улыбается.
— Что?
— Ничего, — шепчет он.
Я слышу резкий свист. Оборачиваюсь.
— Эй — энергичные ручки! — гавкает Кенджи. — Тащи свою задницу сюда. — Он делает это намеренно, чтобы выглядеть максимально раздраженным. — Возвращайся к работе. И в этот раз сосредоточься. Ты — не обезьяна. Не надо просто разбрасывать свое дерьмо повсюду.
Уорнер практически ржет.
Вслух.
Я оглядываюсь на него, а он смотрит на стену, пытаясь подавить широкую улыбку, он проводит рукой по волосам, вниз по задней части шеи.
— По крайней мере, хоть кто-то ценит мое чувство юмора, — говорит Кенджи, прежде чем потащить меня за руку. — Давай, принцесса. Попробуем еще раз. И, пожалуйста, постарайся не угробить всех в этой комнате.
Глава 39
Мы практиковались всю неделю.
Я так измотана, что не могу больше стоять, но я достигла такого прогресса, на который никогда даже не надеялась. Кенджи по-прежнему работает со мной сам лично, а Касл наблюдает за моими успехами, а все остальные проводят время, тренируясь на различных тренажерах.
Уинстон и Брендан, кажется, бывают в лучшем настроении каждый день — они выглядят более здоровыми, более бодрыми — и рана на лице Брендана начинает исчезать. Я счастлива видеть их прогресс, и вдвойне счастлива, что Делалью нашел необходимые лекарства для них.
Они оба проводят большинство дней за едой и сном, и перепрыгиванием с велосипедов на беговые дорожки. Лили в основном бездельничает и занимается понемногу на всем, сегодня она тренируется с медицинским мячом в углу. Йен тягает тяжести и присматривает за Каслом, а Алия провела всю неделю сидя в углу, и чертя Что-то в своем блокноте. И я не могу не задаться вопросом, в порядке ли все также у Адама и Джеймса.
Надеюсь, они в безопасности.
Уорнер всегда уходит в течении дня.
Каждый раз как я вижу двери лифта, я тайно надеюсь, что сейчас они откроются и вернут его в этот зал. Иногда он заходит на чуть-чуть — позаниматься на велотренажере или для быстрой пробежки — но чаще он уходит.
Я реально вижу его только во время его утренней тренировки, и вечером во время еще одного раунда кардио. Конец вечера — мое самое любимое время дня. Когда мы вдевятером садимся и обсуждаем наши успехи. Уинстон и Брендан выздоравливают, я становлюсь сильнее, а Уорнер дает нам знать, были ли какие-нибудь события среди гражданских, солдат или Восстановления — все по-прежнему тихо.
А потом Уорнер и я возвращаемся в его комнату, где принимаем душ и расходимся по разным комнатам. Я сплю на кровати. Он — на диване в кабинете.
Каждую ночь я говорю себе, что буду достаточно смелой, чтобы постучать в его дверь, но не осмеливаюсь.
Я все еще не знаю, что сказать.
Кэнджи дергает меня за волосы.
— Ой — Я дергаюсь, хмурясь. — Что с тобой происходит?
— Ты попадаешь в цель тупой палкой с большим трудом сегодня.
— Что? Я думала, ты сказал, что у меня хорошо получается.
— Да. Но ты отвлеклась. Ты не перестаешь пялиться на лифт так, словно он собирается исполнить три твоих желания.
— О — говорю я. И отворачиваюсь. — Ну. Извини.
— Не извиняйся — вздыхает он. Хмурится немного. — Какого черта происходит между вами, ребята, что бы это ни было? Ты даже не хочешь мне рассказать?
Я вздыхаю. Плюхаюсь на мат. — Я понятия не имею, Кенджи. Он раздраженный и равнодушный.— Я пожимаю плечами. — Я думаю, это неплохо. Мне нужно немного пространства сейчас.
— Но он тебе нравится? — Кэнджи поднимает бровь.
Я ничего не говорю. Чувствую, как мое лицо теплеет.
Кэнджи закатывает глаза. — Знаешь, я бы никогда не подумал, что Уорнер может сделать тебя счастливой.
— Я выгляжу счастливой? — задаю я встречный вопрос.
— Хороший вопрос.— Он вздыхает. — Я просто имею в виду, что ты всегда казалась настолько счастливой с Кентом. Это немного сложно для моего понимания.— Он колеблется. Потирает лоб. — Ну. На самом деле, ты была чертовски более странной, когда была с Кентом. Сверхплаксивой. И такой впечатлительной. И ты кричала. Все. Чертово. Время.— Он кривит лицо. — Боже. Я не могу решить, кто же из них хуже.
— Ты думаешь, я впечатлительная? — спрашиваю я его, широко раскрыв глаза. — Ты себя-то знаешь вообще?
— Я не впечатлительный. Сам я просто иногда поддаюсь некоторому виду внимания.
Я фыркаю.
— Эй — говорит он, указывая на мое лицо. — Я просто говорю, что я не знаю, во что верить. Я уже на этой веселой карусели. Сначала Адам. Теперь Уорнер. На следующей неделе ты попытаешься подцепить на крючок меня.
— И тебе действительно жаль, что это неправда, не так ли?
— Мне пофиг, — говорит он, глядя в сторону. — Ты мне даже не нравишься.
— Ты думаешь — я привлекательная.
— Я думаю, что ты заблуждаешься.
— Я даже не знаю, что это такое, Кэнджи — я встречаюсь с ним взглядом. — Вот в чем проблема. Я не знаю, как это объяснить, и я не уверена, что понимаю всю глубину этого чувства. Все что я знаю, это то, что, что бы это ни было, я никогда не чувствовала этого с Адамом.
Глаза Кенджи приближаются, удивленные и напуганные. Он ничего не говорит секунду.
Резко выдыхает.
— Серьезно?
Я киваю.
— Серьезно, серьезно?
— Да, — говорю я. — Я чувствую себя так... легко. Как будто я могу просто... Я не знаю...— Я затихаю. — Как будто я чувствую впервые в моей жизни, что со мной все будет хорошо. Как будто я собираюсь быть сильной.
— Но это представляется только тебе.— Говорит он. — Это не имеет ничего общего с Уорнером.
— Это так, — говорю я ему. — Но иногда люди могут влиять на нас тоже. И я знаю, Адам не хотел этого, но он давил на меня. Мы были двумя грустными людьми, склеенными вместе.
— Хах. — Кэнджи откидывается на руках.
— Жизнь с Адамом всегда была омрачена какой-нибудь болью или трудностями, — я объясняю, — и Адам всегда был серьезен. Он был настолько сильно переживающим, что выматывал меня иногда. Мы всегда скрывались, ускользали от окружающих опасностей, или бежали, и у нас никогда не было достаточно непрерывных моментов, чтобы побыть вместе. Это было так, как будто сама вселенная пыталась сказать мне, что я слишком сильно старалась остаться с ним.