Страница 30 из 65
Я одеваю свое пальто. Засовываю руки в карманы. Я чувствую, что кто-то мог бы говорить со мной, но я ничего не могу услышать через странный туман, приглушающий мои чувства. Я сжимаю кулаки, и мои пальцы нащупывают кусок пластика.
Пейджер. Я почти забыла.
Я вытаскиваю его из своего кармана. Это — крошечная вещь; тонкий, черный прямоугольник с набором кнопок вдоль корпуса. Я нажимаю их, не задумываясь. Я нажимаю его снова и снова и снова, потому что это действие успокаивает меня. Успокаивает меня, каким-то образом. Нажать кнопку. Мне нравится повторяющееся движение. Клик. Клик, клик. Я не знаю, что еще сделать.
Клик.
Руки приземляются на мои плечи.
Я оборачиваюсь. Касл стоит позади меня, его глаза полны беспокойства. — Ты же не собираешься уходить,— говорит он мне. — Мы решим это. Все будет в порядке
— Нет — Мой язык — пыль. Мои зубы раскрошились. — Я должна идти.
Я не могу прекратить нажимать кнопку на этом пейджере.
Щелчок.
Щелчок, щелчок.
—Давай присядь, говорит мне Касл. — Адам расстроен, но он будет в порядке. Я уверен, что он не имел в виду то, что он сказал.
— Я уверен, что имел,— говорит Йен.
Касл бросает на него острый взгляд.
—Ты не можешь уехать, говорит Уинстон. — Я думал, что мы собирались надрать им задницу вместе. Ты обещала.
—Да, — говорит Лили, пытаясь казаться оптимистичной. Но ее глаза осторожны, затянуты страхом или беспокойством, и я понимаю, что она боится за меня.
Не меня.
За меня.
Это самое странное ощущение.
Щелчок, щелчок, щелчок.
Клик, клик.
— Если ты уйдешь, говорит она, пытаясь улыбнуться, — мы должны будем жить вот так всегда. И я не хочу прожить с кучей вонючих парней остаток своей жизни.
Клик.
Клик, клик.
— Не уходи, говорит Джеймс. Он выглядит таким грустным. Таким серьезным. — Извини, что Адам был так груб с тобой. Но я не хочу, чтобы ты умерла, говорит он. — И мне не жаль, что ты не мертва. Я клянусь.
Джеймс. Милый Джеймс. Его глаза разбивают мое сердце.
— Я не могу остаться. Мой голос кажется странным для меня. Сломанным. — Он действительно имел в виду то, что он сказал.
— Мы будем скучать, жаль что ты нас оставляешь— Брендан перебивает меня. — И я должен согласиться с Лили. Я не хочу так жить в течение долгого времени.
— Но как?
Входная дверь распахивается.
— ДЖУЛЬЕТТА — Джульетта.
Я оборачиваюсь.
Уорнер стоит там, лицо покраснело, грудь поднимается и опускается, уставившись на меня так, как будто я могла быть призраком. Большими шагами он пересекает комнату, прежде чем у меня есть шанс сказать хоть слово, и обхватывает мое лицо руками, ища глазами меня. — Ты в порядке? Он говорит. — Боже — ты в порядке? Что случилось? С тобой все хорошо?
Он здесь.
Он здесь и все, что я хочу сделать, это упасть, но я не делаю этого.
Я не буду.
— Спасибо— мне удается сказать ему. — Спасибо, что пришел.
Он обхватывает меня руками, не заботясь о восьми парах глаз, наблюдающих за нами. Он просто держит меня, одной рукой тесно обхватывая мою талию, другой придерживая мой затылок. Мое лицо спряталось на его груди, и теплота его так знакома мне теперь.
Странно успокаивающая. Он проводит рукой вверх и вниз по моей спине, наклоняет голову к моей. — Что случилось, любимая? — он шепчет. — Что произошло? Пожалуйста, скажите мне
Я моргаю.
— Ты хочешь, чтобы я забрал тебя обратно?
Я не отвечаю.
Я не знаю больше, что я хочу или должна сделать. Все говорят мне оставаться, но это не их дом. Это — дом Адама, и настолько ясно, что он ненавидит меня теперь. Но я также не хочу оставлять своих друзей. Я не хочу покидать Кенджи.
— Ты хочешь, чтобы я ушел? спрашивает Уорнер.
— Нет, — говорю я слишком поспешно. — Нет.
Уорнер отстраняется назад, совсем чуть-чуть. — Скажи мне, чего ты хочешь? — говорит он отчаянно.— Скажи мне, что сделать, — говорит он — и я сделаю это.
—Это — безусловно, самое сумасшедшее дерьмо, которое я когда-либо видел, говорит Кенджи. — Я действительно никогда не поверил бы. Даже через миллион лет.
—Это похоже на мыльную оперу. Кивает Йен. — Но с плохой актерской игрой.
—Я думаю, что это отчасти мило, говорит Уинстон.
Я дернулась назад, наполовину оборачиваясь. Все уставились на нас. Только Уинстон улыбается.
—Что происходит? — спрашивает их Уорнер. — Почему она выглядит так, как будто вот-вот заплачет?
Никто не отвечает.
— Где Кент? — спрашивает Уорнер, глаза сузились, как будто он читает их лица. — Что он сделал с ней?
— Его нет— говорит Лили. — Он ушел немного раньше.
Глаза Уорнера темнеют, поскольку он обрабатывает информацию. Он поворачивается ко мне. — Пожалуйста, скажи мне, что ты не хочешь оставаться здесь больше.
Я роняю свою голову на руки. — Все хотят помочь . . . бороться . . . за исключением Адама. Но они не могут уехать. И я не хочу оставлять их.
Уорнер вздыхает. Закрывает глаза. — Тогда оставайся, — говорит он мягко. — Если это то, что чего ты хочешь. Оставайся здесь. Я всегда могу встретиться с тобой.
— Я не могу, говорю я ему. — Я должна уйти. Я не смогу вернуться сюда снова.
— Что? — Гнев. Внутри и снаружи его глаз. — Что ты имеешь в виду под — не сможешь вернуться?
— Адам не хочет, чтобы я оставалась здесь больше. Я должна уйти прежде, чем он вернется.
Челюсть Уорнера напрягается. Он уставился на меня так, как будто чувствует себя столетним. Я почти вижу, как он думает — его ум работает на невероятной скорости — в поисках решения. — Хорошо, наконец, говорит он. — Хорошо. Он выдыхает. — Кишимото, говорит он внезапно, ни разу не нарушив зрительный контакт со мной.
— Так точно, сэр.
Уорнер старается не закатить глаза, когда он поворачивается к Кенджи. — Я расположу твою группу на своей личной тренировочной площадке на базе. Мне потребуется день, чтобы проработать детали, но я буду убежден, что вам будет предоставлен легкий доступ и возможность войти на территорию по прибытию. Ты сделаешь себя и свою команду невидимыми и последуешь за мной. Вы можете свободно оставаться на той территории, пока мы не будем готовы возобновить первую стадию нашего плана. — Пауза.
—Такое предложение тебя устроит?
Кенджи выглядит так, как будто ему противно — Черт, нет.
— Почему нет?
— Ты собираешься запереть нас на своей "личной тренировочной площадке"? — Говорит Кенджи, делая воздушные кавычки пальцами. — Почему бы тебе просто не сказать, что ты собираешься посадить нас в клетку и медленно убить? Ты думаешь, я идиот? По какой такой причине я должен верить в это дерьмо?
—Я удостоверюсь, что вы питаетесь хорошо и регулярно, говорит Уорнер вместо ответа.
—Ваше помещение будет простым, но не проще, чем это, говорит он, указывая на комнату. — Это предложение предоставит нам широкие возможности для встречи и обсуждения наших следующих шагов. Ты должен знать, что ставишь всех под угрозу, оставаясь на нерегулируемой территории. Ты и твои друзья будут в большей безопасности со мной.
—Почему ты хочешь сделать это, невзирая ни на что? — спрашивает Йен. — Почему ты хочешь помочь нам и накормить нас и держать нас в живых? Это не имеет никакого смысла
— Это не должно иметь смысл.
— Конечно, должно, — возражает Лили. Ее глаза тверды, сердиты. — Мы не собираемся идти на военную базу только, чтобы нас убили, — продолжает она. — Это может быть какой-нибудь безумной уловкой. — Она встает. — Может быть это — какой-нибудь больной трюк.
— Хорошо, — говорит Уорнер.
— Хорошо, что? — Спрашивает Лили.
— Не ходи.
— О, — Лили моргает.
Уорнер поворачивается к Кенджи. — Ты официально отказываешься от моего предложения, так?
— Да, нет, спасибо, — говорит Кенджи.
Уорнер кивает. Смотрит на меня. — Мы можем идти?
—Но . . . нет — Теперь я паникую, смотря то на Уорнера, то на Кенджи и снова на Уорнера. — Я не могу просто уехать . . . я не могу просто никогда не увидеть их снова.