Страница 19 из 36
– Я живу. По крайней мере, я думал, что я там живу. Но, по-видимому, я там не живу. Ну что ж, в конце концов не у всех же должны быть дома.
– Ой, Иа, я не знал. Я всегда думал…
– Не знаю, в чём тут дело, Кристофер Робин, но из-за всего этого снега и тому подобного, не говоря уже о сосульках и всем прочем, сейчас в поле часа в три утра не так жарко, как думают некоторые. Не сказать, чтобы там было душно, если ты понимаешь, что я имею в виду. Да, жаловаться на духоту не приходится. Никак не приходится. По правде говоря, Кристофер Робин, – продолжал Иа громким шопотом, – строго между нами, совершенно секретно, если никому не говорить, – там холодно.
– Ой, Иа!
– И я сказал себе – ведь остальные, пожалуй огорчатся, если я замёрзну. Правда, у них ни у кого нет ума, в голове у них только опилки, да и те, очевидно, попали туда по ошибке, и они не умеют думать, но если снег будет идти ещё недель шесть или в этом духе, даже кто-нибудь из них может сказать себе: «Пожалуй, Иа не так уж жарко сейчас, часа в три утра». А потом он захочет это проверить. А ещё потом ему станет очень грустно.
– Ой, Иа! – сказал Кристофер Робин, которому уже стало очень грустно.
– Я не имел в виду тебя, Кристофер Робин. Ты не такой. Словом, всё это я клоню к тому, что я построил себе дом возле своей маленькой рощицы.
– Правда построил? Как замечательно!
– Действительно замечательным, – продолжал Иа самым унылым тоном, – представляется мне то, что, когда я утром уходил, он был там, а когда я вернулся, его там не было. Вообще это всё вполне понятно, в конце концов это был всего лишь дом Иа. Но всё-таки я несколько обескуражен.
Кристоферу Робину некогда было особенно удивляться. Он уже забежал в свой дом и моментально натянул тёплую шапку, тёплые ботинки и тёплое пальто.
– Мы сейчас пойдём и выясним это, – сказал он Иа.
– Иногда, – сказал Иа, – когда люди забирают чей-нибудь дом, там остаётся кусочек-другой, который им не нужен и который они с удовольствием вернут бывшему хозяину, если ты понимаешь, что я хочу сказать. Вот я и думаю, что если мы заглянем…
– Пошли, пошли, – сказал Кристофер Робин.
Они пошли очень быстро, и поэтому они очень быстро пришли на ту опушку рощи, где не было дома Иа.
– Ну вот, – сказал Иа. – Не осталось ни единой палочки. Конечно, жаловаться не приходится, ведь остался весь этот снег, с которым я могу делать всё, что я хочу!
Но Кристофер Робин не слушал Иа. Он прислушивался к чему-то другому.
– Ты не слышишь? – спросил он Иа.
– А что там такое? Кто-то смеётся?
– Слушай.
Они прислушались… И они услышали ворчливый басок, напевавший, что и он идёт, и снег идёт, хотя им совсем-совсем не по дороге, и чей-то тоненький голосок, успевавший вовремя тирлимбомбомкать.
– Это Пух! – радостно сказал Кристофер Робин.
– Вероятно, – сказал Иа.
– И ещё Пятачок, – взволнованно сказал Кристофер Робин.
– Возможно, – сказал Иа. – Кто нам сейчас действительно нужен – это хорошая ищейка.
Слова песни неожиданно изменились.
– Наш дом готов! – пел бас.
– Тирлим-бом-бом, – пел пискливый голосок.
– Прекрасный дом…
– Тирлим-бом-бом…
– Я сам охотно жил бы в нём!…
– Тирлим-бом-бом…
– Пух! – закричал Кристофер Робин.
Певцы замолчали.
– Это Кристофер Робин, – в восторге сказал Пух.
– Он на той стороне. Там, где мы взяли палочки, – сказал Пятачок.
– Побежали, – сказал Пух.
Они помчались по опушке вокруг рощи, и всю дорогу Пух издавал приветственные возгласы.
– Эй, а тут Иа! – сказал Пух, когда они с Кристофером Робином кончили обниматься. Он толкнул локтем Пятачка, а Пятачок толкнул локтем его, и они подумали, какой это приятный сюрприз. – Здравствуй, Иа!
– И тебе желаю того же, медвежонок Пух, а по четвергам – вдвое, – уныло сказал Иа.
Не успел Винни-Пух спросить: «Почему по четвергам?» – как Кристофер Робин начал рассказывать грустную историю пропавшего дома Иа. Пух и Пятачок слушали, и глаза у них становились всё больше и больше.
– Где, ты говоришь, он был? – спросил Пух.
– Как раз тут, – сказал Иа.
– Он был сделан из палочек?
– Да.
– Ох, – сказал Пятачок.
– Что? – сказал Иа
– Я просто сказал «ох», – нервно ответил Пятачок, и, чтобы не подавать виду, что он смутился, раз-другой тирлимбомбомкнул так беззаботно, как только мог.
– А ты уверен, что это был дом? – спросил Пух. – Я хочу сказать, ты уверен, что как раз тут был дом?
– Конечно, уверен, – сказал Иа Он пробормотал про себя: «Ни тени ума нет у некоторых!»
– В чём дело, Пух? – спросил Кристофер Робин.
– Ну… – сказал Пух. – Дело в том… – сказал он. – Ну, дело в том… – сказал Пух. – Понимаешь… – сказал Пух. – Как бы вам сказать… – сказал Пух, и тут что-то, видимо, подсказало ему, что он не очень хорошо объясняет дело, так что он снова толкнул Пятачка локтем.
– Как бы вам сказать… – поспешно сказал Пятачок. – Только теплее, – добавил он после долгого размышления.
– Что – теплее?
– На той стороне рощи, где стоит дом Иа.
– Мой дом? – спросил Иа. – Мой дом был здесь.
– Нет, – твёрдо сказал Пятачок, – он на той опушке.
– Потому что там теплее, – сказал Пух.
– Но я хочу знать…
– Пойдём и посмотрим, – просто сказал Пятачок, приглашая всех идти за ним.
Они вышли на опушку, и там стоял дом Иа – с виду уютный-преуютный.
– Вот он, – сказал Пятачок.
– Внутри не хуже, чем снаружи, – с гордостью сказал Пух.
Иа вошёл в дом и снова вышел.
– Странное явление, – сказал он. – Это мой дом, и я сам построил его там, где я говорил, так что, очевидно, его сдуло сюда ветром. Видимо, ветер перенёс его прямо через рощу и тут опустил. И он стоит здесь целый и невредимый. Пожалуй, местами он даже лучше!
– Гораздо лучше! – хором сказали Пух и Пятачок.
– Вот вам пример того, что можно сделать, если не полениться, – сказал Иа. – Тебе понятно, Пух? Тебе понятно, Пятачок? Во-первых – Смекалка, а во-вторых – Добросовестная Работа. Ясно? Вот как надо строить дом! – гордо закончил Иа.
Все попрощались со счастливым хозяином дома, и Кристофер Робин пошёл обедать со своими друзьями – Пухом и Пятачком. По дороге друзья рассказали ему об Ужасной Ошибке, которую они совершили, и, когда он кончил смеяться, все трое дружно запели Дорожную Шумелку для Снежной Погоды и пели её всю дорогу, причём Пятачок, который всё ещё был немного не в голосе, только тирлимбомбомкал.
«Конечно, кажется, что тирлимбомбомкать легко, – сказал Пятачок про себя, – но далеко не каждый и с этим сумеет справиться!»
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ,
в которой в лес приходит Тигра и завтракает
Винни-Пух внезапно проснулся в полночь и насторожился. Потом он встал с постели, зажёг свечку и пошёл к буфету-проверить, не пытается ли кто-нибудь туда залезть, но там никого не было, так что он, успокоенный, вернулся обратно, задул свечку и лёг в постель. И тут он снова услышал Подозрительный Звук – тот самый, который его разбудил.
– Это ты, Пятачок? – спросил Пух.
Но это был не он.
– Входи, Кристофер Робин, – сказал Пух.
Но Кристофер Робин не вошёл.
– Завтра расскажешь, Иа, – сказал Пух сонным голосом.
Но звук продолжался.
– ВОРРАВОРРАВОРРАВОРРАВОРРА! – говорил Неизвестно Кто, и Пух вдруг почувствовал, что ему, в общем, совершенно не хочется спать.
«Что это может быть такое? – подумал он. – У нас в Лесу бывает множество всяких звуков, но этот какой-то странный. Это и не пение, и не сопение, и не хрипение… Это даже не тот звук, который издаёшь перед тем, как прочитать вслух стихи. Это какой-то незнакомый шум, и шумит какой-то незнакомый зверь. А главное, он шумит у самой моей двери. Очевидно, надо встать и попросить его перестать».
Винни встал с постели и открыл дверь.
– Привет! – сказал он, обращаясь неизвестно к кому.