Страница 7 из 122
– Вот и не говори, что не получитс-ся. Ты, конечно, не идеал с-спас-сителя, но… К Магис-стру тебе надо. Он лучше меня разбираетс-ся в том, что с-сейчас-с здес-сь творитс-ся… Я вс-сего лишь пос-сланница Хранителей, мое дело – добывать для мира с-спас-сителей… Передохнешь немного в деревне, познакомишьс-ся поближе с-с нашими жителями, с-соберешьс-ся в дорогу – и в путь.
– Но я даже не знаю, как…
– Магис-стр тебе вс-се покажет, расс-скажет и подс-скажет.
Нда. Мои неуверенные возражения ящерка разбивала в пух и прах… Плохо дело. Как я смогу настоять на своем, если все мои мысли, похоже, известны ей наперед?.. Вот что значит – богатый опыт общения с разного рода спасителями…
– А ты – уйдешь? – уточнила я.
Какая хитрая. Затащила в черту на кулички – и сразу в бега? А я тут разбирайся и все сама делай? Иди туда, не знаю куда, ищи то, не знаю что?.. А спасение утопающих – дело рук самих утопающих? Аминь, Касси...
– Нет, но мне придетс-ся впас-сть в с-спячку. На поис-ски с-спас-сителя и его перемещение уходит много с-сил, мне необходимо восс-становиться, – извиняющимся тоном объяснила Яти. – Иногда буду прос-сыпатьс-ся и помогать… Но в ос-сновном тебе придетс-ся дейс-ствовать с-самос-стоятельно.
Отлично! Перспективы-ы-ы… светлые и радостные, как лунная ночь на кладбище. И рассвет мертвецов – здесь как раз в тему... Да какой из меня нафиг спаситель? Вот антиспаситель – устраивать разного рода неприятности и пакости – это да. Это я могу, это моя прямая специальность, если не сказать больше – жизненный путь.
Нет, спасать я в свое время пыталась, и не раз. Сначала – кошку, застрявшую на дереве, с которого мы в итоге обе благополучно свалились. Ну, кошке-то что, у нее девять жизней – встала себе и дала деру, а я – сломала ногу и все летние каникулы провела в больнице. Потом, помнится, еще одно безнадежно утопающее дите спасала. Вылавливали нас вместе, и меня откачивали в два раза дольше, чем мальчишку. Больше я не рисковала. И ладно, человека после моих «подвигов» спасти еще реально, а мир-то кто откачивать будет?.. Впору бы еще одного спасителя искать – от моей бесценной персоны…
Хмурясь, я на автомате топала по лесной тропинке, изнемогая от жары. Ладно. Сами виноваты. За что боролись – на то и напоролись. Выхода у меня все равно нет, выбора – тоже… Одно утешает – как там Яти сказала – умершие здесь обретают жизнь?.. То бишь – я обязана в любом случае уцелеть и вернуться домой. Да, это утешает.
Я огляделась по сторонам, уныло размышляя о своей несчастной судьбе. Ведь надо же было дяде Пете так не вовремя нас покинуть… А мне – оказаться с ним по соседству… И ведь неплохо же мне жилось! Сравнительно, конечно, вся жизнь – сиди себе, читай и учи. И сдавай. И снова учи. И, заметьте, товарищи, никаких перспектив общения с ходячими трупами! Только если в кино, но я на ужастики – не ходок. Кошмары потом мучают, воображение воспаляется и вконец расстраивается… После одного так называемого шедевра японского психа, помнится, полгода спать нормально не могла… А теперь как быть?..
Тропинка резко вильнула хвостом, сворачивая направо, и впереди замаячил выход из леса. Яти, напомнив, что именно там должна находиться искомая деревня, снова обернулась вокруг моего правого запястья, и прикинулась обычным браслетом. А я вышла из леса и остановилась, завороженная открывшейся красотой.
Честное слово, такое только на картинах бывает! На таких, знаете, где художник, сраженный наповал величием природы, вдохновенно изображает пасторальный пейзаж райских кущ. Я, правда, кое-что подобное на Алтае видела, когда мы спускались по серпантину с очередного перевала и проезжали мимо селения. С горы вид открывался неважный – крошечные низкие домики, тесно прижатые друг к другу, узкая речушка, на обоих берегах которой селение и стояло, хиленькие мостики, пасущаяся, где попало, мелкая скотинка... На взгляд городского жителя – очень живописно. Но здесь… Я прикрыла ладонью глаза от слепящего полуденного солнца и прищурилась, всматриваясь вдаль.
Тропинка сбегала с крутого холма и выводила к небольшой деревеньке. Вокруг нее, насколько хватало глаз, простирались цветущие зеленые луга, где мирно паслась многочисленная сельскохозяйственная живность. Весело журчащая речка широкой извилистой петлей окаймляла селение, создавая подобие острова, и исчезала в неизвестном направлении. Многочисленные мостики, не в пример крепче алтайских, соединяли две полоски суши. Меж домов мелькали пышные шапки деревьев. И запах. Неповторимый запах свежескошенного сена, смешанный с ароматом полевых цветов и дымком топившихся бань… И меня как магнитом потянуло вниз, к реке и домикам, – очень уж есть хотелось…
Дома, правда, я толком разглядеть так и не смогла – и далеко, и мое зрение особой остротой не отличалось. Но мне почему-то казалось, что они, все до единого, похожи на сказочные теремки с резными крылечками и расписными ставнями, со старинными печками и заботливо вышитыми занавесками…
Откуда такое знание, спросите вы? Сама удивляюсь. Наверно, в то мгновение, когда я увидела деревню, возникло стойкое ощущение дежавю. Словно я здесь когда-то давно уже была. И стояла на этом же холме, любуясь прихотливыми изгибами сверкающей в лучах солнца речки и бескрайними просторами зеленых лугов. И любовалась природой, вдыхая запах мирной, безмятежной и спокойной жизни. И уже знала, как именно выглядят дома и как зовут старосту деревни… Потому что лично с ним знакома.