Страница 13 из 24
Я покивала, рассеянно прислушиваясь к шуршащему гравию, и покосилась на Марфу. А та явно выжидала, пока староста уберется восвояси. Стоило ему скрыться за поворотом дороги, как целительница неодобрительно покачала головой и проворчала:
– Вот неуемное создание, вечно куда-то торопится и других торопит… Что он, что его отец…
– Одно слово – гены, – согласилась я.
– Ты и его отца помнишь? – прищурилась Марфа.
– Ну… – я призадумалась, – пожалуй, нет. Вот если бы увидела – наверно, вспомнила бы. А вот вас я точно не помню.
Странно, конечно, рассуждать, кого я помню, а кого – нет, если я их всех, по сути дела, первый раз в жизни видела, но... Стоило лишь увидеть новое лицо, как в моей душе мгновенно срабатывал некий загадочный механизм, и на поверхность всплывали и имя «лица», и его голос, и привычки... И тем удивительнее казался сей факт, что на момент моего «изгнания» эти люди еще не родились. А если и родились, то, согласно теории переселения душ, должны находиться в других телах. В общем, граждане, я совершенно запуталась…
Из сонной задумчивости меня вывело тихое кряхтение целительницы. Похоже, она собиралась встать, дабы удалиться по делам. И я, стряхнув дерму, поспешно подскочила со скамейки.
– Давайте, помогу, – предложила свою помощь, протянув руку.
Марфа хмыкнула, улыбнулась, и в ее черных глазах замерцали смешинки:
– Помоги… если сможешь.
Не поняв намека, я осторожно подхватила целительницу под сухонький локоток и… Она и с места не сдвинулась. Я ее даже приподнять не смогла, хотя в старушке весу-то казалось – всего ничего, на первый взгляд.
– Это какой-то фокус? – растерялась я.
Моя собеседница, без труда встав самостоятельно и оказавшись чуть ниже меня, фыркнула:
– Это не фокус, павший. Это слепота.
– Чья?..
– Твоя, – Марфа, хитро взглянув на меня, неспешно заковыляла к дому. – Ты видишь лишь то, что лежит на поверхности, и не стремишься постичь скрытую за иллюзией суть.
Обиженно засопев, я поднялась следом за ней на крыльцо.
– Ты увидела лишь мою немощность и слабость, – продолжала мягко отчитывать меня провидица, – но не мою силу. Почему?
– У нее нет запаха, – защищалась я. – Вернее, он есть, но еле заметный и непонятный!
– Потому что настоящая сила не имеет ни цвета, ни запаха, ни названия, – назидательно изрекла она, берясь за резную ручку и открывая входную дверь. – И это не та сила Слова, которой вы, павшие, так гордились. Это сила души. Это сила сердца. Это сила ума. Души, которая стремится жить даже в таком немощном теле. Сердца, в котором есть любовь к миру. Ума, который умеет различать обман и правду.
– Вот черт… – только и нашла, что сказать я. – Сколько же вам лет?..
– Намного меньше, чем тебе, – скромно отозвалась Марфа. – И двух тысяч лет нет... Проходи, Касси, только прежде скажи – «мир этому дому».
– Зачем? – заподозрила неладное я.
– С-старая традиция, которую вы ос-ставили нам в нас-следс-ство, – вновь подала голос Яти. – Никто никогда не пус-стил бы павшего воина в дом, ес-сли бы он прежде не с-связал с-себя клятвой. Клятвой, которая с-сводит на нет разрушительное дейс-ствие негативных с-слов. К тебе это в первую очередь относ-сится, Касс-си, ты с-совершенно не умеешь держать язык за зубами.
– На себя посмотри, – не осталась в долгу я, но покорно произнесла: – Мир этому дому.
– Мир и тебе, павший, – негромко ответила Марфа.
Пройдя вслед за ней в дом, я закрыла дверь и с любопытством оглядела помещение. И удивленно присвистнула. Это ведь… Этого просто не может быть!
Глава 3
Наши люди в булочную на такси не ездят!
«Бриллиантовая рука»
Знаете, что меня удивило и сбило с толку? Нет, не обстановка комнаты. Хотя, может, кто-то и удивился бы, обнаружив в тереме настоящую русскую печь и самовар, но мое внимание привлекло не это. А утюг. Да-да, на широком деревянном подоконнике среди цветов скромно притулился железный утюг а-ля привет из девяностых годов… У моих родителей, помню, тоже именно такой был.
Поморгав, я почесала затылок и вопросительно взглянула на Марфу. А та, словно ничего не замечая, уже суетилась по хозяйству. К столу, стоящему посреди комнаты, придвинула еще одну табуретку, что-то пошептала над самоваром, отчего вода в нем красноречиво забурлила, из печи достала блюдо с пирожками. И на меня внимание обратила лишь тогда, когда разлила по кружкам чай.