Страница 34 из 123
Как и было уговорено, Гаррис ушел от нас, и в недобрый час. Он не захватил судна, на котором мог бы последовать за нами, а был захвачен, как я слыхал впоследствии, английским кораблем, закован в кандалы и умер от горя и досады прежде еще, чем добрался до Англии. Лейтенант же его, как я слыхал, был казнен в Англии за пиратство. Таков был конец человека, который первый приучил меня к этому несчастному ремеслу.
Мы отошли от Тобаго три дня спустя, направляя курс к бразильскому побережью, но не провели на море и одних суток, как нас разлучила ужасная буря, продолжавшаяся три дня почти без перерыва или передышки. При этом случилось, к несчастью, что капитан Вильмот находился у меня на корабле, к великому своему неудовольствию, ибо его корабль мы не только потеряли из виду, но вообще больше не встречали, покуда не добрались до Мадагаскара, где он оказался выброшенным на берег. Лишившись в этой буре нашего формарса [178], мы были вынуждены возвратиться на остров Тобаго, там укрыться и исправить повреждения, чуть не приведшие нас к гибели.
Только успели мы высадиться и приняться за поиски подходящего для починки формарса дерева, как увидали, что к берегу идет английский тридцатишестипушечный военный корабль. Это явилось для нас величайшей неожиданностью, так как мы были почти беспомощны. Но, к великой удаче, наше судно стояло так тесно и плотно за высокими скалами, что военный корабль не заметил его и продолжал свой путь. Приметивши, куда он идет, мы ночью, бросивши работу, решили выйти в море, держа путь в обратном направлении. Это была, как мы обнаружили, удачная мысль, так как больше мы его не видали. Была у нас на корабле старая бизань, и она временно служила нам вместо формаса. Итак, мы пошли на остров Тринидад [179] и, хотя там на берегу находились испанцы, мы перевезли в лодке на берег несколько человек и те срубили превосходную пихту [180] для формарса. Там же добыли мы немного скота и увеличили наш запас продовольствия. Созвавши всеобщий военный совет, мы решили на время покинуть эти моря и отправиться к бразильскому побережью.
Сперва мы пытались только раздобыть пресной воды, но услыхали, что в заливе Всех святых [181] в полной готовности стоит направляющаяся в Лиссабон португальская флотилия и ждет только попутного ветра. Это заставило нас залечь возле, чтобы высмотреть, как флотилия отправится, — с конвоем или без него, — и в зависимости от этого либо напасть на нее, либо постараться ее избегнуть.
Вечером с юго-запада через запад подул свежий ветер. Так как он оказался для португальской флотилии попутным, а погода была тихая и хорошая, мы вскоре услыхали сигнал подымать якоря. Зайдя на остров Си [182], мы взяли на гитовы [183] главный парус [184] и форзейль [185], спустили марсели [186] на эзельгофт [187], взявши их также на гитовы, для того, чтобы могли стоять возможно более потаенно в ожидании выхода флотилии. Как и следовало ожидать, на следующее утро мы увидели выход всех судов, но при этом не испытали никакого удовольствия, ибо флотилия состояла из двадцати шести вымпелов; в большинстве суда были сильные и большого водоизмещения, равно как купеческие, так и военные корабли. Видя, что тут ввязываться нечего, мы притаились, где стояли, покуда флотилия не скрылась из виду, а затем уже отправились в путь сами, в полной надежде встретить другую добычу.
В скором времени мы заметили какой-то парус и немедленно пустились за ним. Но то оказался превосходный ходок и, выйдя в море, положился он, мы ясно увидали, на свои ноги, то бишь на свои паруса. Во всяком случае, и у нас судно было неплохое, и мы стали, хотя и медленно, его нагонять; будь у нас день впереди, мы наверняка захватили бы корабль. Но вскоре стемнело, и мы знали, что в таком случае потеряем корабль из виду.
Наш веселый квакер, приметивши, что мы все еще плетемся за судном в темноте, не зная даже, куда оно держит курс, очень сердито подошел ко мне.
— Друг Сингльтон, — говорит он, — знаешь ли ты, чем мы занимаемся?
Я в ответ:
— Да, мы преследуем тот корабль. Разве не так?
— А с чего ты это взял? — говорит он, все еще очень сухо.
— Да, это сущая правда, — говорю я ему, — мы не можем быть уверены в этом.
— Да, друг, — говорит он, — мы можем быть уверены в том, что бежим от него, а не преследуем. Боюсь, — добавляет он, — что ты заделался квакером и решился не применять насилия, или же, что ты трус и бежишь от врага.
— Что вы хотите сказать? — говорю я (кажется, я и обложил его). — Чего вы насмехаетесь? Вечно вы пристаете с издевками!
— Нет, — говорит он. — Ведь ясно, что корабль направился прямо на восток в открытое море для того, чтобы сбить нас; можешь быть уверен, что дела ведут его вовсе не туда. Что ему делать в этой широте на африканском побережье? Это ведь, примерно, Конго или Ангола. Но как только стемнеет, и мы потеряем корабль из виду, он повернет и снова пойдет на запад к бразильскому побережью и к заливу, куда, как ты сам знаешь, он направлялся сначала. Значит, и выходит, что мы убегаем от него. Я сильно надеюсь, друг, — говорит эта сухопарая, склабящаяся тварь, — что ты станешь квакером, ибо вижу, что ты не за то, чтобы сражаться.
— Очень хорошо, Виллиам, — сказал я, — в таком случае из меня выйдет превосходный пират.
Как бы то ни было, а Виллиам оказался прав, и я немедленно понял, что он хочет сказать. Капитан Вильмот, лежавший тяжело больным у себя в каюте, услыхал наш разговор и понял Виллиама так же хорошо, как и я, и крикнул мне, что Виллиам прав, что самое лучшее для нас это переменить курс и направиться к заливу; там у нас десять против одного за то, что утром мы перехватим корабль.
Мы сделали полный оборот, переменили галс [188], поставили паруса на брам-стеньге [189] и пошли к заливу Всех святых. Там рано поутру мы стали на якорь, за пределами пушечного выстрела. Мы закрепили паруса каболками [190] так, чтобы возможно было распустить полотнища, не взбираясь наверх для развязывания узлов, опустили главную и передние реи и приняли вид, что давно уже здесь стоим.
Два часа спустя мы увидали, что наша добыча идет к заливу, поставивши все паруса. Она, ничего не подозревая, шла прямо к нам в пасть; а мы держались тихо, до тех пор, пока судно не подошло почти на пушечный выстрел. И тут, — так как передние части нашего такелажа лежали горизонтально, — мы сперва бросились к реям, а затем развернули марселя, при чем скрепляющие их каболки отпали сами. В несколько минут паруса были поставлены; в то же время мы отвязали якорный канат и напали на корабль прежде еще, чем он успел ускользнуть от нас, переменивши галс. Корабль был захвачен врасплох настолько, что почти не сопротивлялся и сдался после первого же бортового залпа [191].
178
Формарс — марс, то есть площадка у вершины фока — передней мачты.
179
Тринидад (Троица) — один остров в Атлантическом океане у Южной Америки. Другой — чуть южнее Тобаго.
180
Пихта — хвойное дерево, похожее на сосну.
181
Залив Всех святых — в Бразилии, около 13° ю. ш.
182
Остров Си — неясно, какой остров подразумевает Дефо.
183
Гитов — снасть для уборки или подборки паруса.
184
Главный парус на грот-мачте.
185
Форзейль — передний парус.
186
Марсель — второй снизу парус.
187
Эзельгофт — балка, скрепляющая нижнее колено мачты со стеньгой.
188
Галс — сторона, с которой дует ветер.
189
Брам-стеньга — третье колено в вышину, из которого состоит мачта. Первое называется мачтой; второе — стеньгой с представкой названия мачты; третье — брам-стеньгой, с той же представкой; четвертое — бом-брам-стеньгой, с той же представкой.
190
Каболки — пеньковые нити из распущенной смоленой веревки.
191
Бортовой залп — обычно на носу и корме ставилось не более одной пушки. Основное вооружение корабля было по бортам.