Страница 6 из 10
— «Горе, горе тебе, рысарский род, слава зверя и крови, огненное сердце вулкана охладело к тебе, извергает он тьму и холод на погибель чистопородным рысарям…» — шепотом прочитала Маша и отвела взгляд от книги к окнам, за которыми синело ночное небо. Теперь она знала, что замок стоит на склоне той самой Горы Ледяной угрозы, повинной в появлении проклятья ледяной кости, от которого стынет в жилах кровь человека, тело становится твердым и хрупким. Кто-то застывает сразу насмерть, превращаясь в ледяную статую, а кто-то годами страдает от ужасного холода, чувствуя, как сначала отказывают ноги и руки, затем перестают слушаться губы, и только глаза еще движутся на заледеневшем лице, туго обтянутом сухой бледной кожей…
Читать дальше про болезнь не хотелось» Маша закрыла книгу и потушила свечу. Она думала о новом мире, где очутилась, и о том, какой может быть ее миссия. Должна ли она справиться с проклятьем ледяной кости? Или найти того, от кого исходил магический зов? Или узнать о судьбе настоящей венцессы Калины? Или помочь тете добиться титула? А может быть, все сразу? Служанки, явившиеся поутру, с подсушенными дровами и чашкой теплого бульона, так и нашли Машу — бледную, с кругами под глазами, съежившуюся среди скомканных простынь и одеяла.
— Ты что, детка? — испуганно спросила тетка Дарья и потрогала лоб у девочки. Маша медленно поднесла руку к лицу — лоб был влажный, но холодный. Горло не болело. Слегка покалывало в левом виске, но на такую мелочь не стоило обращать внимания. Маша чувство-что она потеряла слишком много времени в постели, лечась от задушихи.
— Позовите тетю, Рыкосу Гривастую, — слабым от недосыпа голосом произнесла девочка.
— Может, поешь сначала? — предложила Авдуська.
Маша выпрямилась на кровати, откинула с лица спутанные волосы и строго посмотрела на девушку, изо всех сил стараясь вести себя именно так, как, по ее мнению, вела бы себя на ее месте подлинная веицесса Калина.
— Немедленно подите к тете и передайте ей, что я, венцесса Калина Горькослезная, полностью пришла в себя и желаю говорить с ней! — твердо сказала девочка.
— Звезды на Горе, — протянула озадаченно тетка Дарья, не отводя испытующего взгляда от Маши. — Давай, Авдуська, делай, что велено. Ох, чую я, грядут дела поважнее новорожденных Звезд…
Глава 5
ИГРА ПО ПРАВИЛАМ
В тот памятный день Рыкоса не пожелала с утра увидеть свою племянницу, вместо этого она отдала несколько распоряжений слугам. В замке загудели печные трубы, подняли, столбом пыль из сундуков и с ковров, которыми были обтянуты для тепла каменные стены. По всему замку, по переходам и галереям, на стенах смотровых башнях и глубоко в погребах, подземельях и бараках простых, нечистопородных рысарей передавали люди друг-другу весть: Очнулась венцесса Калина от проклятия ледяной кости!» Машу же для начала обули в смешные плетеные лапти с подшитыми внутрь грубыми овечьими носками и повели в парилку.
Впереди гордо шагала тетка Дарья глиняным кувшином на подносе. За ней — Маша и Авдуська со стопкой неровных серых простынь. Замыкал шествие дядька Завояка с сундуком чуть поменьше, чем тот, что стоял у подножья венцессиной кровати. Они прошли по коридорам, по деревянным лестницам, пошли в широкую кухню, заставленную коробами и бочонками, словно кладовая, и только оттуда спустились на широкий двор замка. Посмотреть на то, как ведут чудом выздоровевшую венцессу в баню, собрались все, от рысарей до челяди. Их оказалось не так уж много — человек десять слуг и двадцать воинов, — Мм, какая лепота! Парилка, с пихтовым маслицем, с березовыми листочками, не венцесса, лебедь белая выплывет, — завистливо вздохнула маленькая, как девочка, и кругленькая, как мячик, кухарка. Маша от смущения опустила голову — она предполагала, что с мытьем в мире вечно воюющих рысарей будут проблемы, но чтобы из этого устраивали такое событие.
Однако, увидев парилку, девочка наотрез отказалась войти туда. Со стороны пекарни к стене прикрепилась башенка с несколькими окошечками, под ней, прямо во дворе замка, развели костер. Пока горел огонь, из окон башенки вырывались клубы пара.
— Это кастрюля настоящая, а не парилка! — запротестовала Маша. — Не хочешь — не надо, дело венцесское! — флегматично протянул дядька Завояка и, к Машиному ужасу, начал усердно чесать свою голову. Он так увлекся, что едва не столкнул Машин сундук в костер.
— Давай, — подтолкнула ее тетка Дарья. —Цельную книжку прочитала, а париться боится, что за дитя!
Пришлось покориться — пример дядьки Завояки был более чем убедителен. Неожиданно в парилке Маше понравилось, изнутри башня была деревянная, ароматная, словно буханка только что выпеченного черного хлеба. Правда такая же тесная и темная. Сначала казалось душно и жарко, потом девочка привыкла, позволила Авдуське натереть ее пихтовым маслом, расчесать длинные спутанные волосы. Затем служанки разворошили сундук и стали подгонять для нее чьи-то древние наряды, тяжелые, расшитые золотом, серебром и каменьями. Пока служанки приводили одежду в порядок, разнежившаяся Маша начала было дремать в теплой, ароматной духоте, как вдруг новый зов словно подбросил ее. — Что это? — беспокойно спросила она. — Кто это?
Рвущую ее изнутри пустоту невозможно было терпеть. Девочка отпихнула в сторону тетку Дарью, натянула на влажное тело шерстяной длинный свитер, взяла в руки куртку, увернувшись от испуганной Авдуськи, сунула ноги в плетеные лапти, замотала наспех волосы льняной простыней и выскочила во двор замка. У костра под парилкой хлопотал высокий чумазый дядька с неровно обкромсанной бородой, на его кирпично-красном лице светились казавшиеся почти белыми глаза.
— Ты куда, твое чистопородие, — рявкнул он и ухватил за болтающийся край льняной простыни.
Я сердце не лопнуло, но у самого входа ее перехватили чьи-то сильные руки, обернувшись, она увидела незнакомого рысаря в необычных доспехах поверх куртки Маша мотнула головой, ее мокрые волосы рассыпались по плечам и тут же застыли, на голову словно опустили ледяную шапку, противно заныл затылок. Девочка прижала горячие ладони к мерзнущим ушам и поспешила в сторону, откуда ей мерещился зов. Она обогнула кухню, глянула вдоль стены замка, по галерее которой прохаживался стрелец в меховой шубе, с арбалетом в руках, за-а тем поспешила в сторону широкого, приземистого здания без окон, с одной сиротливо торчащей трубой на крыше. Около него зов достиг своего пика.
Руки покрывала кольчуга, металлический круглый плоский шлем с козырьком, налокотники и наколенники придавали воину сходство с любителем покататься на роликах. На плечах лежала полоса богатого меха, плотно курчавящегося, но более жесткого на вид, чем каракуль. Под коленями, на косо обрезаннных валенках и на рукавицах виднелся такой же мех. Покуда Маша рассматривала необычное облачение, ее догнала Авдуська и с размаху надела ей на голову капюшон нежного беличьего плаща. Рысарь отпустил девочку, она немедленно сунула руки в широченные рукава и едва не застонала от ощущения тепла.
— С ума сошла, только от задушихи избавились, оглушиху подхватить хочешь! — напустилась на девочку служанка. — Чего тебе так срочно понадобилось в бараке.
— Я что-то услышала, — оправдывалась Маша. Но она вовремя прикусила язык, сообразив, что не стоит говорить о магии и зове незнакомые людям, которые еще неизвестно, как к этому отнесутся.
— Что ты могла здесь услышать? — рысарь быстро глянул из-под козырька на застывшие фигуры стрельцов на стенах и сторожевых башнях.
— Я не уверена, — ответила Маша. Она попыталась прислушаться к своим ощущениям, чтобы проверить, нет ли поблизости магии, но ей здорово мешали холод и намокшая одежда. — Пустите меня в барак, я пойму…
— Ты еще, видимо, нездорова, — поспешила успокоить ее Авдуська, — Зачем венцессе в барак? К тому же читала всю ночь. Померещилось. Пойдем в замок, пока не простыла, после баньки-то… Да и с тетей пора увидеться… Перед тем, как пойти к тете, девочке пришлось выдержать два часа примерки и причесываний. Вся одежда из сундука была либо мала, либо велика, хорошо сидело только тяжелое платье, расшитое тусклым золотом с чуть заметным красноватым отливом.