Страница 5 из 10
— Ну так носи ее с честью, а не так, словно каждую секунду опасаешься за свою жизнь! — ответила тетя. — Будь любезна соответствовать своему предку, Гривухе! Честь и сила, кровь и гордость! Она удалилась, держа спину так прямо, словно ее кто-то тянул вверх за волосы. Чем тут гордиться, — проворчала про себя Маша, оглядывая при свете свечи свою холодную сырую комнату. Знать бы еще, кто такой Гривуха, наверное, рыцарь без страха и упрека, или как их тут называют…
Глава 4
Рыцари другого мира
Дарья раздвинула полог, подмела золу с ковра В общем, они были заняты, когда в комнату вошла им госпожа Гривастая,
Я очень рада, что тебе лучше, —сказала она бесцветным голосом, на ее ище не отразилось никаких эмоций.
— Я принесла тебе книгу. Прочитай вслух, и пожалуйста, начало первой главы.
При виде госпожи тетка Дарья так поспешно отдернула чугунок, что рассыпала несколько горячих картофелин, Авдуська же моментально испарилась из комнаты. Тетя Рыкоса, небрежно впечатала в ковер мягкие клубни своими каблуками, подошла к кровати и положила Маше на колени большую книгу. Прежде чем — ее открыть, девочка потрогала шероховатый темно-зеленый переплет, обвела пальцем овальную миниатюру посередине. На миниатюре был изображен загадочный зверь — мощные кошачьи лапы, широкая белая грудь, уши с кисточками, гордый поворот рысьей головы с развевающейся по ветру гривой, которая напоминала бы львиную, если бы не была такой же пятнистой, как и шкура зверя, имевшая все оттенки коричневого: золотистые, бронзовые, песочные, с небрежными, словно случайные мазки, черными полосами и кляксами, Зверюга оскалился в рыке…
— Саблезубая рысь? С гривой? — уди-вилась Маша. Она увлекалась биологией с четвертого класса, но такого зверя не знала,
— Наш предок, Гривуха, — с достоинством ответила тетя. — Читай же! Девочка перевернула несколько страниц — тяжелых, шершавых, цвета кофе с молоком, — и присмотрелась к буквам. Еще со времен Как-о-Дума, с Академии Сквозного Пути она знала, что только юным странникам — Сквознякам — под силу привыкнуть к новому, чем бы оно ни было — воздуху, пище, языку, алфавиту. Надо только дать себе время настроиться.
— Читай! — повысила голос тетя.
Сначала буквы и язык казались незнакомыми, потом Маша почувствовала легкое жжение в глазах, страницу заволокло туманом, и сквозь него стали проступать сначала отдельные буквы, поЯ том они начали складываться в слова.
— «Р-ы-с-а-р-и, — заторопилась девочка. Первые слова дались с трудом, дальше она читала уже свободно. — Устаревшее рыкари, в южных областях — рыцари. Грозные дети могучего Гривухи, милостивы будьте к людям и рысям, своим слабым и неразумным братьям по крови…» Это что значит, рыцари не люди?
— Рысари — это рысари, — ответила тетя. — Читай еще!
Тетка Дарья поспешно собрала с пола раздавленный картофель в подол и заторопилась выйти. Голодная Маша с сожалением проводила ее взглядом, потом вновь опустила глаза в книгу. Похоже, с приходом тетки завтрак сам собой отменился.
— Путь рожденных Гривухой. Мы охотимся, мы сражаемся, мы горды, сильны, отважны. Мы милостивы к тем, кто ниже нас. Наши стальные клыки, зубы и когти сильны, наши клинки…
— Хорошо, — прервала ее Рыкоса. — Я вижу, читать ты умеешь, помощь звездного лекаря тебе не потребуется. Часовня стоит закрытая, со времени смерти моего бедного брата некому в ней просить Звезды на Горе о милости. Пусть лекарь не ест наш хлеб почем зря, у нас его не так много. Учись, дитя мое, вспомни, кто ты есть, какой ты породы. Я навещу тебя через пару дней, и лучше бы тебе не разочаровать меня. Она вышла из комнаты, оставив Машу с книгой в руках. Лишь через полчаса после ее ухода служанки осмелились вернуться. Они поспешно навели порядок, смахнули пыль с тумбочек и столиков, под их умелыми руками засверкали изразцовые плитки. Маше подали, как и вчера, большую чашку бульона с укропом, к нему грубый черный хлеб, вкусный, с крупной желтой солью на корке, сваренное вкрутую куриное яйцо и одно моченое яблочко, рыхлое, кисло-сладкое, с толстой кожицей. Она быстро все умяла, поглядывая в книгу. Против ожидания, история рысарекого рода Гривухи увлекла ее, правда, было слишком много имен. Краем уха она прислушивалась к разговору служанок. — Что-то госножа сударыня затевает, книгу заставила читать сиротку, мучительница, — буркнула Авдуська.
— Работай знай, нам еще сундук с нарядами пересмотреть да проветрить, — отрезала тетка Дарья.
— Это еще зачем?
— Задушиха у венцеесы пройдет, начнет ходить в платьях, чистопородное подходящее воспитание получит.
— Да неужели?
Видишь сама, щечки розовые, глазки блестящие, волосики густые, красоточка, вон историю чистопородных господ сударей читает. Я еще вчера говорила кровь-то, она сказывается. Новая госпожа сударыня вырастет в замке Громовая груда.
— Еще одна?
— Помалкивай знай. Повезло девчонке, так не лезь…
Маша вздрогнула, но глаз не подняла. Что значит — еще одна? Почему «повезло»? На этот счет у нее была смутная догадка, что она не первая венцесса Калина в этой комнате, но что это значило и почему ее все принимают за венцессу, она не понимала. Может, у них тут так принято? Может, сюда специально приводят девочек на роль венцессы, раз она понравилась госпоже Гривастой, то ей предстоит жить в замке, носить парчовые платья, поэтому служанки считают, что ей повезло? Если так, то тем более ей лучше побольше узнать о рысарях. И при атом не стоит думать, куда делась настоящая венцесса, о которой говорила тетя Рыкоса. Может, ее вообще не было? Света от узких окон было немного, за день Маша сожгла четыре свечи. Она читала так долго, что у нее заболела голова, но тетка Дарья, хоть и ворчала, не осмелилась отобрать у нее книгу, Она подсунула под руку девочке миску с сушеной черникой, кислой, дымной на вкус, но приятной, вроде семечек, и, несомненно, полезной для глаз. Когда глаза начали слипаться, девочка заснула, а пробудившись, вновь принялась за чтение. Книга, которую принесла привениха, оказалась интересной, словно рыцарский роман, и полезной, так как из нее девочка все больше узнавала о мире, в котором очутилась.
Он был совершенно не таким, каким она себе его вообразила, узнав от служанок и привенихи о рысарях и замках, Прежде всего, рысари оказались совсем не рыцарями в привычном понимании. Здесь не было турниров, прекрасных дам и королевского двора. Горстка людей, закованных в железо, обитое мехом, называла себя чистопородными, потому что в их жилах текла кровь легендарного зверя Гривухи. Были и другие чудовища— мохнатая однорога, живущая в Долине Медленной смерти, зубохват, похожий на тигра с добродушной улыбкой, обнажающей сто зубов в два ряда, тем более опасный, что он умел становиться невидимым, умшастый ежик — размером с собаку, строящий дома и знающий толк во врачевании. Почему-то от них не произошло ни одного рысарского рода. Бывало, рысарями становились не по роду, а по деньгам и по силе, Но чистопородные рысари — такие, к каким относилась привениха Рыкоса Гривастая, имели право на три беспрекословных приказания на одно поколение. Что это значило, Маша не поняла.
А в остальном рысарский быт был, скучным и кровавым. Они постоянно сражались между собой, захватывая и теряя замки, кольцом обвивающие подножье Горы Ледяной угрозы, хорошо еще, что деревни, кормившие их, относились каждая строго к своему замку, а не рысарю. Сменил один железнобокий другого — селянам все равно, они исправно приносили продукты, лишь бы их дома не трогали. Откажись деревня отдавать часть урожая в ближний замок — конный отряд потопчет нивы, пожжет дома. Так что все жили спокойно — рысари сражались исключительно меж ду собой, крестьяне работали. В общем, с рысарями все просто и понятно. С устройством мира — тем более. Маша зачитывалась биографиями великих венцесс и веников, предков Калины Горькослезной-младшей. Страницы в книге различались — одни были жухлыми, желтыми, другие более новыми, одни были бумажными, другие пергаментными. Упоминание о проклятии ледяной кости началось с прадедушки венцессы Калины.