Страница 36 из 41
— Когда я вижу красивую женщину, меня охватывает беспокойство, — пояснил он, переходя в атаку.
Лариса провела глазами по его бледным, не успевшим загореть ногам, усыпанным рыжеватыми волосками, изрядно определившемуся брюшку и подернувшейся жиром груди. Опасений такой человек не внушал, как и соблазна, впрочем.
— Что же вас беспокоит?
— Ваша красота.
— Не слишком ли круто берете?
— Я говорю правду.
«Трепач, но с хорошо подвешенным языком», — думала Лариса.
— А что, если я попрошу вас перебраться подальше? Вы загораживаете солнце.
— Я покорюсь, но мне будет больно.
— Вы забавный. Можете остаться.
Знакомство состоялось, однако Лариса не собиралась предоставлять новому приятелю особых преимуществ. Обедать они отправились втроем. Третьим был Редькин с которым она встретилась еще утром, в столовой.
Единственная в поселке рабочая столовая на отдыхающих рассчитана не была и принимала их лишь в промежутке между основными клиентами — строителями санаторного многоэтажного корпуса. Поэтому предусмотрительные «дикари» занимали очередь пораньше, беззаботные же приходили позже и ждали, пока насытятся предусмотрительные. В общем, и те и другие времени теряли одинаково, что не мешало им молчаливо презирать друг друга.
Девятов в эти группировки не входил. Он просто шел мимо. Глянул на Ларису взглядом недолгим, неопределенным и примкнул к компании, в которой немного знал Женьку. Был Девятов в шортах, выпуклые мышцы пружинили под почти черной кожей. Он отдыхал уже дней десять.
— Осточертело выстаивать в очереди, да и кормежка — дрянь, — высказал Девятов общую мысль в откровенной форме и принялся ковырять спичкой в зубах.
— Абсолютно нерациональная трата времени, — подхватил Горбунов. — Спрашивается, зачем мы сюда приехали? Отдыхать! Верно? Отсюда идея: приобрести мяса на шашлык и отправиться в лес. На машине.
Идея всем пришлась по душе. Женька, правда, колебался. Его бюджет был строго сориентирован на столовское питание, но денег у него не спросили, и он поехал тоже.
Шашлык получился на славу, Особенно в сопровождении трехлитрового баллончика с вином. Сытые, приятно возбужденные, они расположились на полянке у прохладной горной речки и чувствовали себя вполне довольными. Треп шел о том, о сем. Женька, стараясь завладеть вниманием, указал пальцем на ближнюю гору.
— Мне хозяйка про эту гору рассказала одну историю.
— Легенда Кавказа? — спросил Горбунов снисходительно.
— Какая легенда! Пятнадцать лет назад было. Об этом в газетах писали.
— Разве вы, Женя, пятнадцать лет назад умели читать?
— Не хотите слушать и не надо, — обиделся Женька. — А там, между прочим, муж жену убил.
— Я ж говорил — романтика!
— Да не мешайте вы человеку, Слава! — попросила Лариса. — Это интересно. Почему он ее убил, Женя?
— Имущество не поделили. Она хотела делиться, а он нет. Убил ее, поджег дом и засел с ружьем на горе.
Пограничники его с вертолета брали.
— Нет, не интересно, — вздохнула Лариса.
— Дурак какой-то, — поддержал Горбунов. — Лучше бы разделился.
— Человека понимать нужно, — не согласился молчавший до сих поп Девятов. — Может, этот дом для него смыслом жизни был, а смысл делить трудно.
— А жертвовать жизнью глупо, — заспорил Горбунов. — Все преступники глупы. Карманник из-за проблематичного трояка готов рисковать лучшими годами молодости! Идиотизм. Нет, преступление оправдано только в случае обратной зависимости между риском и выгодой.
— Как это? — не понял Девятов.
— Выгода должна быть максимальной, а риск минимальным. Хорошо подготовиться, взять большую сумму и Уйти в глубокое подполье, пока наши бюрократы-сыщики не сдадут дело в долгий ящик.
— Так и состариться можно, — засмеялась Лариса.
— Вам это не грозит, — галантно возразил Горбунов.
Закончился пикник для Ларисы событием неожиданным.
Когда стали собираться, у Горбунова забарахлила машина. Он погрузился в нее до пояса, а Женька взялся помогать, подавать инструменты. Ремонт затягивался и Лариса незаметно отошла от поляны, углубляясь в лес. Речка осталась в стороне, напоминая о себе только шумом перекатывающейся через камни воды. Было жарко, душно. Парило даже в тени, впрочем не густой, лес здесь рос хвойный, без подлеска, земля была покрыта слоем серо-желтых иголок.
Лариса остановилась у сосны, прислонилась плечом, разомлев от жары и вина. Вдруг влажные, горячие руки легли ей на плечи. Она оглянулась и оказалась лиц, к лицу с Девятовым. Было это особенно неожиданно, потому что тренер до сих пор не проявлял к ней заметного интереса.
— Что за пассаж! — спросила Лариса удивленно.
Она была достаточно сильной, чтобы отбиться, и потому не спешила. «Сейчас влеплю ему по роже», — подумала Лариса не столько возмущенно, сколько удивляясь его наглости, и промедлила. Девятов рывком привлек ее к себе. Покачнувшись, она инстинктивно схватилась за его шею. Тогда он подхватил ее под коленки и опустил на покрытую хвоей, разогретую солнцем землю.
— Ау! Где вы? — кричал вдалеке Женька.
— Идем! — крикнул в ответ Девятов хрипло, счищал с Ларисиной кофточки прилипшие иголки.
Она не смотрела на него.
— Где вы пропадали? — спросил Горбунов, довольный, что ему удалось справиться с машиной. — Садитесь!
Лариса села впереди, Женька и тренер сзади вместе. По пути Девятов сказал:
— Симпатичное здесь местечко. Приятно провели время.
— Мы вам, кажется, свидание сорвали, — съехидничал Женька.
— Почему? Мы управились.
Лариса вспыхнула, а все захохотали, приняв слова тренере за грубую шутку. Горбунов, глядя на нее, воскликнул:
— Смотрите, какая скромница!
В зеркальце она поймала взгляд Девятова. Он чуть заметно подмигнул.
Отпуск продолжали проводить вчетвером. Однажды Горбунову удалось поцеловать Ларису. Об ее отношениях с Девятовым они с Женькой не догадывались. Встречалась с ним Лариса в маленьком финском домике спасательной станции, ключ от которого давал тренеру его приятель-матрос. Встречались ночью, днем же Девятов посмеивался только, слушая горбуновские комплименты Ларисе. Иногда это ее раздражало.
— Ты не тяготишься своей выдержкой? — спросила она как-то с насмешкой.
— Ничуть, — ответил он. — Все, что я могу тебе дать, ты получаешь. На другое я не способен. Если этому пижону нравится изображать кавалера, пусть изображает. У нас с ним разделение труда. В разных сменах работаем.
Хамство не отталкивало ее, она принимала его за силу.
— Ты мужик с характером. Как ты напал на меня в лесу.
— Вот было бы смеху, если б они нас застали.
Девятову это тоже показалось смешным.
— Представляю физиономии!
— А ты смелый только с бабами?
— К чему ты это?
— Просто так.
Она не врала. Ей было просто приятно лежать рядом с грубым мужиком, непохожим на засахаренных театральный приятелей, и цинично болтать о серьезном и несерьезном. Ночью они легко и незаметно нарушали эту грань.
— Вспомнила горбуновскую формулу о преступлениях. Минимум риска.
— Большой теоретик! Хотел бы я увидеть его с пистолетом и в маске.
— Зачем ему? У него все есть.
— Это точно. Везучее дерьмо.
Девятов невзлюбил Горбунова сразу, Лариса была помягче, он вызывал в ней больше смеха.
— А вдруг он врет, что машину на наследство приобрел? Вдруг ограбил банк? — прыскала она в подушку. — Подкатил на собственной машине с автоматом.
— На собственной не грабит никто. Угнать нужно чужую и бросить.
— Можно подстроить, что вроде твою угнали. Еще хитрее.
Такие тянулись у них разговоры, будто от нечего делать, но волновали обоих, возникая в минуты другие говорят о любви.
Отпуск пробежал незаметно. Однажды Девятов заметил:
— Празднички-то кончаются. Суровые будни близятся.
Рядом, за фанерной стенкой, набежала волна, рассыпалась, ушла, оставив на мокрой гальке белую непрочную пену. Лариса задумалась об осени, которая у наступила там, куда скоро придется ехать, о неустроенном общежитии, скучных репетициях, спектаклях в полупустом зале, завистливых подругах, чванливом режиссере.