Нирвана

— Скажи мне спасибо, что я его на место сразу поставила.

— Спасибо, спасибо, спасибо…

Наконец их уста соединились, и некоторое время влюбленные с упоением предавались затяжным поцелуям. Но и тут их надолго в покое не оставили. Дверь содрогнулась от нескольких ударов кулака и голоса Гарольда:

— Эй, сладкая парочка! Вы идете с нами на поиски столовой? Или любовью сыты?

— Стенеси! Ты несносный и невоспитанный! — крикнула в сторону двери Клеопатра. — Стучать надо нежно и деликатно…

— Так мы остаемся? — обрадованно зашептал Танти.

— Еще чего! — сердито зашептала она в ответ. — Потом будешь кричать, что ты голоден, как шуршон, и доставать меня поисками пищи. С тебя станется и меня загрызть! Поэтому… — она повысила голос и опять крикнула в сторону двери: — Гарри! Подождите десять секунд, мы уже выходим! — Но, заметив, что возлюбленный не хочет ее отпускать, добавила с угрозой: — Или мне перебираться с вещами к Лидии?

— Шантажистка! — Молодой майор вскочил, в два прыжка оказался возле двери и ворчливым голосом продолжил: — Долго тебя еще ждать?!

— Ах ты… — Любимая попыталась испепелить его взглядом, одновременно оправляясь перед небольшим зеркалом и пряча под берет растрепавшиеся волосы. — Будешь вечером свои провинности замаливать…

— Каким способом?

— Узнаешь! Месть моя будет страшна! За мной!

Она первой выскочила в коридор, присматриваясь к остальным и с удовлетворением замечая, что тройка пилотов как-то вполне органично влилась в их компанию. По всей видимости, и Тантоитану это понравилось. Пока они шли к столовой, он рассмотрел, как Гарольд с Малышом о чем-то заговорщицки перешептываются, Николя ведет заумный диспут о современной технике с Арматой, и даже Алоис Полсат пытается что-то обсудить со старшим лейтенантом Лидией Шелди.

Остальные восемь женщин все еще оставались в своих комнатах. То ли в порядок себя приводили, то ли вообще могли ужин проигнорировать. Дальников тоже видно не было, хотя как раз они больше всего и беспокоили Клеопатру.

— Мне кажется, девять приятелей могли затаить на нас зло за побитого толстяка, — рассуждала она. — Вдобавок ты с Малышом их кошельки изрядно опустошил. Может, стоит с ними первыми пойти на контакт?

— С какой стати? — удивлялся Парадорский. — Никто их силой играть не заставлял, грубить тоже. Первыми дерзить стали.

— Не знаю, меня при этом не было. Но ты как самый старший по званию мог бы все устроить без мордобоя.

— Ох, Клео, ты иногда становишься хуже воспитательницы детского садика, — не стал скрывать своей досады Танти. — Порой только хорошая встряска с зуботычиной приводит мужчину в чувство.

— Не боишься, что и я возьму этот прием на вооружение?

— А справишься? — Он посмотрел на свою любимую таким глубоким взглядом, что та смутилась.

При всей своей наглости и самонадеянности она понимала, что во время тренировок парень в нужный момент просто отходил назад, блокируя удары. Получалось весьма грозно со стороны, но совершенно безболезненно для отступающего. Скорей это самой Ланьо следовало беречь стопы ног и костяшки пальцев. Хоть сейчас она и продолжила топорщить перышки:

— Справлюсь! Тем более что у меня есть свои методы.

— Мы сейчас говорим о боевых единоборствах, а не о коварных ласках твоей второй хитрой ипостаси.

Столовая оказалась вполне приличная, если не сказать — шикарная, вкус и качество блюд — на высоком уровне, количество и выбор вообще не регламентировались. Словно в хорошем отеле, каждый подходил на раздачу и брал себе, что и сколько хотел. Ну а во время еды офицеры стали присматриваться и к тем, кто тоже пришел на ужин.

Стажеры знали заранее, что на Кафедре заканчивает стажировку еще одна группа. Совместно с ними придется заниматься целую неделю. Но кто конкретно будет среди них, понятное дело, не ведали. Поэтому и присматривались, вдруг кто из знакомых окажется?

Из военных — никого. А вот среди гражданских специалистов и преподавателей Клеопатра сразу выделила одного пожилого мужчину. А если рассматривать с позиции двадцатилетнего возраста, то почти старика. Мужчина с идеальной выправкой и воинственно задранной вверх короткой шкиперской бородкой сразу привлекал к себе внимание большими пытливыми глазами. Благородная седина на висках и бороде показывала, что ему не меньше шестидесяти.

— Боюсь ошибиться, но, кажется, это сам профессор Сартре! — Девушка старалась говорить тихо, чтобы слышал только Тантоитан. — Точно! Вон у него левое ухо повреждено.

— Хм! А кто он такой?

— О! Это, пожалуй, самый великий гений нашей империи по изучению физиологии человека. А также ведущий программы по созданию искусственного интеллекта. Если кто и знает что-то больше его о нашем мозге, то таких людей в Галактике можно пересчитать по пальцам одной руки. Надо с ним обязательно познакомиться.

Танти с нескрываемым удивлением взирал на подругу:

— С чего это ты взяла, что он нам нужен в кругу друзей?

— Сам увидишь и поймешь, лишь только один часик с ним пообщаешься.

— И откуда ты вообще про него узнала?

— Мне брат по краберу рассказывал. Описал внешность и даже примету не забыл — то самое слегка изуродованное левое ухо. Не знаю, как они познакомились, но он очень настаивал на моем с ним общении. Намекал, что Сартре сейчас находится на пути к каким-то величайшим открытиям и ему нужны крепкие добровольцы для первых испытаний.

— Ты о чем, Клео? — Теперь Парадорский посматривал на свою девушку с подозрением. — О каких добровольцах может идти речь? Мало того, ты, никак, была уверена, что мы этого профессора здесь встретим?

— Конечно! И не делай такие круглые глаза, мне страшно становится. Еще ослепнешь! И говори тише, я не хочу, чтобы мой брат пострадал за разглашение государственной тайны.

— Ой, как все запущено!..

— Не паясничай, тебе не идет. Знакомство в любом случае состоится даже и без твоего участия. Я и в самом деле мечтаю немножко усилить внутреннюю моторику моих мышц, укрепить кости и по возможности усовершенствовать некоторые иные части своего тела.

— Шутишь? Или мечтаешь стать андроидом?

— И ты меня тогда разлюбишь?

— Естественно! Не хватало мне только жены, могущей меня удавить в объятиях.

— Не удавлю! Я буду сдерживаться, — честно пообещала капитан Ланьо, чем еще больше рассердила ничего не понимающего майора.

— Заканчиваем беспредметный разговор. И я тебе запрещаю к этому профессору даже приближаться. Может, он и в самом деле к каким-то тайнам причастен, а мне потом вытягивай тебя из лап контрразведки!

Кажется, Клеопатра такого жесткого отпора не ожидала, потому что с нахмуренным видом умолкла и только после десерта обиженно прошипела:

— Странный ты стал! Я ведь тебя больше ни о чем особенном не просила. Только и всего, что подойти к этому Сартре и познакомиться. Передать привет от моего брата и поговорить о погоде. Как все порядочные люди.

На этот раз Парадорский сделал вид, что заинтересовался неимоверно:

— Как?! Неужели ты решилась хоть в одном приоткрыть великую тайну своей семьи?! Неужели мне повезет услышать имя твоего родного брата? Да только ради этого я готов немедленно срываться с места и бежать знакомиться с этим стариканом! Хочешь?

Подозревая какую-то пакость со стороны любимого, девушка осторожно кивнула и тут же услышала условие:

— Пока не скажешь полное имя своего отца, никакого знакомства с таинственными профессорами!

— Так нечестно! Опять крикдал затеваешь? Мы ведь с тобой уже обо всем договорились.

— Ага! Причем не раз! И каждый раз ты нарушаешь данное слово. После первого курса ты сослалась на запрет. После окончания училища ты мотивировала невозможность знакомства с твоими родственниками их чрезмерной занятостью. А когда мы после поступления в ВСК собрались жениться, ты слезно меня умоляла поверить, что разрешение на брак мы получим только после поступления на службу в Дивизион. И вот мы уже в Дивизионе…