Стая

доказывать что-то. На это не хватало ни сил, ни слов. И желания тоже не хватало. У нее болела

голова. И сердце еще болело. И все внутри. Опустила голову на подтянутые к груди колени, спрятала, как страус свою в песок. Во всей ее позе – в склоненной голове, покрасневших глазах, залитом неровным болезненным румянцем лице, дрожащих ладонях, полузаплетенной косе –

виделась женственность. Не та женственность, какую связывают с сексуальностью, а другая – та

беззащитная женственность, которая уже стала редким явлением и не могла оставить равнодушным, которая трогала до глубины души своей правдивостью. Сейчас Юля была такой, какой он запомнил

ее в первую встречу, — обиженной и испуганной. Только теперь это было его рук дело. Он ее

раздавил.

Выпрямившись, девушка потуже завернулась в одеяло. Что-то не очень оно согревало. Взгляд

бездумно скользнул по руке Дениса и наткнулся на золотой браслет. Юля была уверена, что он

избавится от него и никогда не наденет, потому обнаружила его с неким удивлением. Может, оно и

на лице отразилось, удивление. Но только девочка разомкнула пересохшие губы, чтобы что-то

сказать, в кабинет шумно вошла Наталья.

Денис поднялся, освободив ей место около дочери. Коротко кивнув ему, она на ходу расстегнула

черную норковую шубку и сбросила ее движением плеч. В глазах матери блестела тревога.

— Юленька, ну как ты? Не могу понять, что такое? Может, съела что-то не то?

— Нет, у меня температура, голова болит и горло начинает.

— Ну что ж ты! – сетовала Наталья. – Всю осень держалась, а под Новый год свалишься с гриппом.

Это все твои походы в бассейн. Сколько раз говорила, суши волосы хорошо, не выбегай с сырой

головой.

— Мама, — немного нервно одернула Юля.

— Что «мама»! Добегалась, что простудилась, — продолжала ворчать мать, роясь в сумке, перебирая

купленные в аптеке таблетки.

— Может быть, Якову Семеновичу позвонить? – предложил Денис, хотя согласия не дожидался.

Набрал номер и протянул Наталье трубку.

— Да, конечно, — выдохнула Наталья и взяла телефон.

Пока она разговаривала с врачом, который был семейным доктором не только самих Монаховых, но

и всей монаховской братии, Денис налил стакан воды и поставил на столик у дивана. Чтобы больной

было чем таблетки запивать.

Но больше всего на свете его интересовало, что это за бредятина про бассейн? Он Юльку уже целый

месяц не видел! Ни в какой бассейн она не ходила!

Не сказать чтобы смело, однако Юля все же глянула на Дениса, тут же поджав губы. Если бы

взглядом можно было прожечь, у нее на шерстяном одеяле уже образовались бы пропалины.

На лице Шаура мелькнула какая-то мысль. Быстро мелькнула, как искра — зажглась и погасла. Юля

не успела разгадать ее; а Денис сунул руки в карманы брюк, качнулся чуть вперед, словно

раздумывая, потом развернулся на каблуках и вышел из кабинета.

Юля сделала долгий и мучительный вдох. Кажется, все это время, пока он нависал над ней, не

дышала. Тут и имя свое забудешь, не то что дышать!

Наталья суетилась рядом, пытаясь облегчить страдания дочери. Но девочка не замечала ничего

вокруг. У нее, так же, как у Шаурина, искрой мелькнула мысль. Мысль нужная и важная. Но

растворилась она так быстро, что уловить ее не удалось. Остался только намек. Чувство, что все не

так и плохо.

Лихорадочный жар мешал думать здраво. Сначала нужно привести в порядок тело, а потом уже за

душу браться.

Юля расслабилась. Позже она обо всем подумает. Обязательно. Сложит все

отрывочно—обрывочные фразы, взгляды и касания в одну картинку.

Яков Семенович приехал, как только смог. Долго ждать не пришлось. После тщательного осмотра

доктор расписал курс лечения. Собственно, ничего нового ее не ждало. Гриппом болела не в первый

раз, потому все предписания были знакомы. Честно говоря, недельный постельный режим совсем не

пугал. Раньше бы возмущалась, изнывала от тоски, так и норовя бросить пить таблетки при первых

признаках отступления болезни. Сейчас же, как будто стало легче, почему-то радостнее. Не нужно

искать причин для своей апатии. Болезнь все объясняла за нее. Самой, однако, виделось, что

недомогание ее вызвано не вирусом гриппа, а совершенно другим, прививки от которого еще не

придумали.

— …Ну и?.. – зычно спросил Шаурин, надвинувшись на Самарина. В пустом зале его резкий тон был

похож на рык.

— Шаур… — Самарин переступил с ноги на ногу, крутанул на пальце ключи от машины. Так и знал, что в этой ситуации все шишки на его голову полетят. Вот и настало время. Голос и взгляд Шаурина

обдали его нехорошим предчувствием.

— Че ты мечешься как юная разведчица? Где были?

— По набережной гуляли. Иногда в кино. Да, всего пару раз-то и было.

— Что? По набережной?.. Самарин, ты охренел! Какая набережная в декабре месяце? Ты в своем

уме, вас там как мух хлопнуть могли! – Злость застучалась в шауринскую грудь. Но такая, которую

он еще мог легко угасить. Она еще не разрывала изнутри, хотя необдуманное поведение Самарина

изрядно взбесило.

— Не хотела она сюда ехать. Я что мог сделать?

— Доложить, Витя, доложить! А не шляться, где попало! Монах, если что, от тебя мокрого места не

оставит! Мало ли, чего она хочет? Какого черта ты повелся на ее уговоры?

— Понравилась… — Договорить Самарин не успел. Молниеносный удар в лицо сбил его с ног.

Правильно ли поступает, Денис задуматься не успел — понял, что сделал, когда Самарин уже лежал

без чувств на холодном кафеле у бассейна, — но и сожаления за содеянное не испытывал. Круто

развернувшись, вышел, оставив Витю приходить в себя. На крайний случай, Семеныч парня

обработает. Ему за это нехило платят.

В кабинет вламываться Денис не намеревался, потому ждал, пока в коридор высунется квадратная

фигура Якова Семеновича. Долго ждать не пришлось.

— Моя помощь еще нужна? – тихо спросил тот, деловито поправляя шарфик.

— М-мм, — как будто задумавшись, Шаурин остановил взгляд на лице мужчины. – Да. Прямо по

коридору и налево. Потом снова налево.

— А там что?

— А там, надеюсь, ничего страшного. Думаю, нашатырем обойдетесь. Обморок. Нежные все стали, так и валятся с ног. Тренируешь их, тренируешь – ноль реакции.

Семеныч безмолвно пожал плечами и пошагал в указанном направлении. Денис пригвоздил взгляд к

его спине, словно следил за своей ускользающей мыслью…

Юля совсем не удивилась, что домой их с матерью повез не Самарин. Напрасно она немо сверлила

взглядом Дениса. Он безупречно-вежливым тоном объяснил, что Виктор занят, и за руль сядет

другой человек. По дороге начало клонить в сон, девочкой овладела истома.

Вопреки всем запретам матери перед сном Юлька приняла горячую ванну.

Что за ерунда – не мыться во время простуды?

Как раз это и хотелось сделать больше всего — смыть с себя усталость и нервную напряженность, что возникли после встречи с Денисом.

Облачившись в теплую пижаму, Юля готова была юркнуть в постель, но остановилась у комода.

Медленно, будто несмело, открыла верхний ящик и из самого его дальнего уголка вытащила

коробочку.

Она не заглядывала в нее с того вечера, как получила ее в руки. Взглянула тогда лишь мельком и

убрала подальше с глаз. Теперь же, забралась в кровать и под мягким светом ночника принялась

рассматривать кулон, что лежал на бархатном дне.

Скрипичный ключ. Усыпанный аметистами. Почему скрипичный ключ? Задумалась, имеет ли этот

подарок тайный смысл? Судя по последним событиям – нет. И лучше не искать его, этот смысл.

Чтобы потом не разочаровываться. Лучше, действительно, принять все, как есть. Но так не хотелось

этого делать. Все внутри протестовало и перечило. Разум тут же выдал металлические слова Дениса