Стая

рук. Его тепла.

Это больше, чем слова. Лучше, чем пара таблеток от головы. Это залечит всю боль и страх, в

которых себе не признавалась.

Не признавалась, что стала бояться этого — того, в чем так нуждалась.

— Боишься? Боишься меня?

Прозрела после его слов. Мозг как будто осветила яркая вспышка. Стало понятно, почему объятия у

них такие неловкие и колкие.

— Нет, — так смело врала. С таким искренним чувством. — Нет! Глупости… — Вывернулась из

захвата и переместила руки ему на плечи. Обняла. Даже засмеялась. И не натянуто и принужденно, а

искренне. Потому что хотелось. Внезапно и необъяснимо, но почему-то захотелось рассмеяться. —

Это отходняк, наверное… — Так и поцеловала его с улыбкой на губах.

Поцелуй получился сухой. Почти безвкусный.

— У меня у самого еще какой отходняк…

Поцеловала снова. Денис не отвечал, только сильнее сжимал ее руками. А Юля все целовала, словно

пытаясь разбудить его. И он вздохнул. Глубоко, шумно. И выдохнул так же, будто с воздухом

выпуская все внутреннее напряжение. Тогда ладони его стали горячими, а касания чувственно-

нежными. Привычными. Такими, какие она любила и ждала. На которые всегда отзывалась. Легче

стало на душе, внутри теплее, в голове туманнее — от рук ласковых и губ ищущих.

— Я соскучилась. Мы давно не виделись. Ты обижаешься?

Он мог обижаться. Она же избегала его в последнее время из-за Лили.

— Нет.

— Правда?

— Правда. Мне так даже легче. Мы договорились подождать, но я не железный.

— Я с тобой ни о чем не договаривалась. Это ты сам с собой договорился.

— Буду иметь ввиду, — голос звучал тихо и глуховато. Руки задрали на ней футболку. Вмиг Юля

осталась в одних трусиках. — Извини, не люблю этих долгих игр с одеждой. Не вижу смысла.

Так же быстро он скинул вещи с себя. Юля осталась сидеть на кровати, впав в неловкость. Он и

трогать, ласкать ее откровенно не смел, а тут раздел в одну секунду, в две разделся сам. А в

следующие несколько она уже лежала на кровати. Под ним. Окутанная его крепкими руками, прижатая к горячей груди.

— Ты что?.. — задыхаясь прошептала.

— Приучаю тебя к своему телу. Этот ублюдок напугал тебя. Не хочу, чтобы ты боялась. Расслабься.

И не ври мне.

— Ладно. Да, мне неловко. Но это не из-за тебя. Я тебя не первый день знаю.

Хотя отчасти Денис тоже был виноват в ее смущении, Юля не стала заострять на этом внимание.

Просто день сегодня такой, настроение паршивое, переживания, стресс как никак… Все это не могло

не сказаться на ее ощущениях.

Раньше она свободно и спокойно воспринимала их близость, поцелуи и объятия. Хотелось большего, всего и много. И долго. Но после случая с Корнеевым в груди поселилось какое-то чувство

гадливости. И Юля никак не могла от этого избавиться. Нужно побыстрее его вырвать, пока оно

прочно не пустило корни, отравляя ее существование.

— Чего замерла? Ты же так хотела...

Юля сдавленно рассмеялась. Шутник. Она едва переводила дыхание под тяжестью его тела.

— Привыкаю к тебе. Хорошо, — с чувством выдохнула и улыбнулась.

От ее полустона у Шаурина по спине прошла горячая волна. Что еще раз подтвердило: зря он это все

затеял. Нарушил свои собственные запреты.

— Предупреждаю. Я хочу тебя до одури. Самообладания никакого. Контроль реакций на нуле. Все

плохо.

— И?.. У меня такое чувство, что после этого должно последовать еще одно серьезное

умозаключение, — полушутя сказала Юля, пытаясь побороть свое смущение.

Никогда еще они с Денисом не были так близко друг к другу, и никогда до этого времени она не

ощущала его эрекции так остро. И его эмоционального возбуждения, которое искало выход и

рвалось наружу в каждом действии, и даже голосе.

Юля успокаивала себя внутренне, старалась подавить нарастающую дрожь. Надо как-то справиться с

собой. Просто настроиться на нужную волну. На его волну. Ей же всегда нравилось быть с ним.

Нравились его ласки, поцелуи, и дрожь возникала только от удовольствия, а не от страха.

— В определенный момент ты должна будешь выпнуть меня из кровати.

— Интересно, в какой?

— Например, когда я захочу, чтобы ты осталась совсем голой.

Денис, опираясь на руки, приподнялся. Без него вмиг стало холодно, по телу побежали мурашки.

Или от его слов они побежали. В общем, трудно было разобрать что к чему. Волнение становилось

все сильнее. Чувствовала: заливается краской, вместе с тем радуясь, что в комнате царит полумрак, и

Денис не замечает ее стеснения.

— А если я не сделаю этого? Не остановлю тебя? Может, я тоже хочу… хочу переспать с тобой

сегодня. Сейчас, — тихо спросила, не пытаясь как-то играть искушенность. Не пытаясь выглядеть

смелее, чем есть на самом деле.

Он помолчал.

— Давай только не сегодня.

— Почему?

— Потому что первый раз тебе будет неприятно и больно. Может быть, даже противно. Но зато

быстро. Я не хочу, чтобы после первого секса остаток ночи ты билась в истерике и лила слезы.

— Почему быстро? И заметь, я больше не задаю никаких вопросов.

— Я оценил это, — усмехнулся. — Потому что надолго меня не хватит. И, кстати, у меня никогда не

было девственницы.

— Думаешь, ты меня напугал?

— Не думаю, но хотелось бы. Чтобы ты перестала меня соблазнять хоть какое-то время.

— Я? — искренне удивилась. — Забавно слышать… когда ты сам стянул с меня футболку и завалил

на кровать.

— Я сегодня не в себе. А тебе и не нужно прикладывать особых усилий…

— М-мм… любишь меня, да? — игриво спросила она.

— М-мм… люблю, да.

Юля рассмеялась тому, как он скопировал ее интонацию. Конечно, странно было лежать перед ним

почти обнаженной, еще и разговор стараться поддерживать, но, несмотря ни на что, напряженность в

теле постепенно отступала, а смущение таяло.

— Ты сегодня особенно разговорчивый.

— Отходняк. Пытаюсь отвлечься. И ты говори, чего тебе хочется и как тебе нравится. О сексе нужно

разговаривать. И тогда все будет хорошо. Мне нужно узнать тебя. И тебе нужно узнать себя. Ты

хочешь, но не знаешь — чего. Еще нет. Я хочу… но я точно знаю — чего хочу и как хочу.

— Целуй тогда. А то я уже начинаю замерзать.

Целуй…

Это было ее желание. Настоящее. Жгучее. Не игра, не показуха. Не просто слова, чтобы привлечь его

внимание, а желание, от которого жгло губы, и пощипывало язык.

Хотелось ощутить чувственность его губ, мягкие влажные скользящие движения. Как он умел. И как

ей нравилось.

Юля любила целоваться. Денис тоже. Наверное. Потому что на поцелуи он не скупился. Целовал ее

часто. По-разному. Не зря было замечено, что в эту ночь он необычайно разговорчив. Как правило, в

такие моменты говорил он мало, но зато поцелуем мог выразить любую эмоцию — даже злость или

недовольство.

Никогда бы не подумала, что у этой ласки так много оттенков. Хотя не исключено, что это всего

лишь романтическая фантазия. Слишком сильно Юля проникалась настроением Дениса, что в

каждом жесте и действии искала его проявления.

А сейчас хотелось того редкого поцелуя, от которого душа переворачивается. Не жадного и

напористого, не забирающего, а дающего. Такого, который может длиться бесконечно. Когда

воздуха хватает и не задыхаешься. Впитываешь, проникаешься. Когда тело просыпается вслед за

движениями языка, и каждое из них становится все острее. А потом совсем невыносимо...

Целовал, да… Именно так. Сначала задержавшись в миллиметре от губ, выжидая, пока их дыхания

смешаются, губы станут теплыми, и первое прикосновение вызовет сначала искры по телу, а потом

жар.

Каждый раз по-разному. Иногда этот жар зарождался в ладонях. Или между лопатками. А сейчас

совсем необычно и непривычно — словно сверху обдавало кипящей волной, которая спускалась вниз