Страница 78 из 170
Грант представил их друг другу.
— Ну, — сказала графиня Эвелин своим загробным голосом, изучая Лаки острыми, постоянно прищуренными глазами, в которых сверкало огромное удовольствие сплетни. — Так вот она, Новая Подруга Рона, о которой я так много слышала. Привет, моя дорогая.
Безумно, но в какую-то секунду Лаки ощутила желание сделать реверанс. Вместо этого она протянула руку. Эвелин взяла ее, а затем похлопала по ней другой, морщинистой, венозной, безупречно наряженной рукой.
— Моя дорогая, вы и в самом деле Лаки. Счастливица, вы подобрали себе парня, у которого прекрасный вкус.
Грант почти слышал причмокивание ее губ. Но невзирая на это, он как-то ощутил, что она — на его стороне. Что-то грязное в ее глазах дало ему понять, что она — союзник. Он взял быка за рога и сказал, что сегодня вечером они на две недели улетают в Кингстон.
Графиня улыбнулась одними глазами, в которых сверкало удовольствие.
— Я полагаю, ты остановился в «Шератоне», — сказала она. — Всеспальни тамс кондиционерами. И пожалуйста, подумай разок-другой о дорогой старой тетушке Эвелин, когда... э... веселишься.
— Пока, детки.
— Это графиня, у которой живет твоя миссис Эбернати? — спросила Лаки, не удержавшись от того, чтобы оглянуться ей вслед. Эвелин оглянулась на них. Она помахала рукой. Лаки ответила.
— Да, — пробормотал Грант.
— Я бы определенно сказала, что она — твой союзник, — сказала Лаки. И рассмеялась. — Или, вернее, я бы сказала, что она определенно — мойсоюзник.
— Если ты имеешь в виду, — ухмыльнулся Грант, — что она порекомендует тебе выйти за меня, то ты ошибаешься.
— Думаю, порекомендует, — сказала Лаки и порывисто схватила его за руку, при этом жесте он не мог не оглянуться нервно по сторонам. Несмотря на это, он все же был горд, идиотски, безумно горд выпавшему случаю показать ее Эвелин.
Эвелин упомянула о Дуге, как он там, и именно это напомнило ему, когда они шли к «Новому» Китайскому Супермаркету, о маленьком столкновении с Дугом у ледника, после которого он решил поговорить с ней о нем.
— Когда она упомянула о Дуге, я случайно вспомнил, что хотел сказать тебе, кое-что пояснить.
Лаки навострила уши. Она вспомнила речь Дуга о ревности. Как раз это?
— Да? — сказала она.
— Правда, что он мой друг. Хороший друг. Но он во многих отношениях чужой. Он любит везде и всюду совать свой нос. Ему нравится манипулировать людьми, быть эдаким Свенгали. Он считает себя великим закулисным махинатором. Многому я не доверяю и не хочу, чтобы ты полностью ему доверяла. Не думай, что я доверяю.
Лаки ждала. А в это время в ней проснулся гнев и уши запылали. Что за дешевая трусливая потасовка?
— Да? — наконец сказала она, поскольку он молчал, но на этот раз вопрос прозвучал более напряженно.
— Все. Я хотел тебя предупредить. В нем очень многое весьма не просто и не прямо.
— Например?
— Я не могу вот здесь и сейчас углубляться в это. Но знаю одно, он на мне зафиксировался каким-то странным образом.
— Ты пытаешься окольными путями намекнуть, что он мог бы попробовать заполучить меня? — ровно спросила она.
— Что? — ответил Грант. — Нет. — Он замолчал. — Ну, да. Может, и мог бы. — Он снова замолчал. — Нет. Нет, не думаю. Но он...
— Потому ты чертовски удачно выбрал время сказать мне после того, как подолгу оставлял меня наедине с ним в течение последних пяти дней.
— Что? — спросил Грант. — Что ты имеешь в виду?
— Кроме того, я считаю весьма странным то, как ты выбираешь в «лучшие друзья» людей, которым ты не доверяешь, которые могут попытаться завладеть твоей девушкой, как только ты отвернешься. — Она была в ярости, уши горели.
— Эй, погоди! Минутку! Я не об этом...
— Вдобавок, — снова перебила она, — должна тебе сказать, что меня очень оскорбляет то, что ты считаешь нужным пояснить мне все это и предупреждать, что ты не настолько мне доверяешь, чтобы заранее знать, что я автоматически позабочусь о подобных вещах.
Грант остановился посреди улицы, как проклятый мул.
— Да ладно! Не надо всего этого дерьма. Я ни черта не говорил о...
— Знаешь ты или нет, — сказала она, на этот раз ощущая свою глупость и от этого еще больше сердясь, — что бы ты ни думал, что знаешь обо мне, я не из тех девушек, которые вообще практикуют встречи более чем с одним мужчиной. — Это не было чистой правдой, подумала она, но достаточно близко к ней, чтобы быть правдивым.
Грант все еще стоял посреди улицы.
— Ну, а теперь заткнисьна секунду! — скомандовал он отнюдь не тихим голосом. Несколько нелюбопытных ямайцев коротко глянули на них. — Я не знаю, чего это ты взлетела к этой теме. Но ты меня не поняла. Ладно, не время и не место обсуждать все это. Если хочешь, поговорим об этомпозднее. А теперь нам нужно скупиться. На нас люди смотрят.
— Из-за того, что ты не умеешь тихо разговаривать! — яростно сказала Лаки. Он прочно стоял посреди улицы, сверкая зрачками сквозь прищуренные веки.
— Просто заткнись!— прошипел он, схватив за руку, и втащил в магазин. Господи, он по-настоящему красив, когда сердится! подумала она, когда он ее тащил.
Ледяная натянутость после этого, после того, как он затащил ее в магазин, не исчезала во время всего похода за продуктами; она сохранялась и в машине на обратном пути домой. Грант не мог понять, что на нее нашло, и ясно было, что в таком состоянии она не будет об этом говорить. Господи, как мало знает каждый о другом, думал он, поглядывая на нее. Она по-настоящему взбесилась из-за чего-то. Дома он помог занести продукты на кухню, где она начала готовить соус, несказав ему ни единого слова. Дуг с Бонхэмом и Орлоффски ждали его в гостиной.
— Ну, что вы скажете, не провести ли нам это шоу на дороге? — громыхнул он, подходя к ним и выбирая на столе полную открытую бутылку пива. Он на одном дыхании на две трети опорожнил ее. Стало полегче.
— Как скажешь, шеф, — легко ответил Дуг. Бонхэм, как заметил Грант, ухмылялся ему, — ему, Гранту — и в этой ухмылке было больше зрительского, просто «научного» интереса, чем сочувствия. Ну, вполне нормально, кисло подумал он, не был уверен, то ли это из-за ссоры с Лаки, то ли из-за предполагавшегося визита к Кэрол Эбернати. Ясно, они разговаривали о нем. Орлоффски, конечно, как обычно, ни о чем, кроме себя и спиртного, не думал.
— Мы вернемся через час, — сказал Грант Бонхэму и сам ухмыльнулся. Они обменялись взглядами. Он повернулся, потом пошел на кухню. — Скоро увидимся, — сказал он Лаки. Но ответа не получил.
Они отправились в машине Гранта. Проезжая по яркому, солнечному, почти безлиственному пыльному городу, он думал о странном обмене взглядами с Бонхэмом, о взгляде, который бросил на него Бонхэм, на который он бессознательно, автоматически ответил. Что это значило? Переезжая через маленький виадук (его едва ли можно было назвать мостом) через широкое плоское русло городской реки, сейчас это просто ручеек, который мог стать бурным потоком после тропических ливней в горах, он ощутил, что въезжает на вражескую территорию.
— Я скажу Кэрол, что еду в Кингстон один, — наконец сказал он, когда они начали въезжать на гору. — Она не знает, что Лаки здесь. Мы сегодня встретились в городе с Эвелин. Но я почему-то уверен, что она не скажет Кэрол.
— Она расскажет всем остальным, — сказал Дуг.
— Возможно, что во всех отношениях сейчас лучше сказать, что я еду один. Это вызовет меньше плача и причитаний.
Дуг ответил:
— Мне-то что. Это твоя игра. — Затем он неожиданно повернулся и тепло улыбнулся. И в глазах был смешок и возбуждение от предстоящей «Акции». — Я поддержу твою игру, Рон. Какой бы она ни была.
Грант тоже ощущал, как в крови увеличивается содержание адреналина. Само возбуждение было по-настоящему приятным.
— Ну, я думаю, так надо сделать, — заключил он. Они уже почти приехали.
Однако все случилось по-другому. И едва ли могло быть хуже.