Страница 82 из 88
Причудливый, изломанный, словно отражение кривого зеркала, мир геев заинтересовал девушку. Его царицей была чувственность, она скользила в каждом движении Лорана, в каждом его жесте, взгляде. Светлана стала частой гостьей его фантазийной мастерской.
— Вот, взгляни! Как находишь? — воскликнул Лоран, выплывая из-за расписной китайской ширмы.
Он был в плотно облегающих ноги темно-синих колготах, ярко-красном, сверкающем блестками платье с огромным разрезом, пышное синее боа покачивалось на его плечах. Наряд довершали чалма с брошью и туфли на высоких каблуках.
— Впечатляюще! — одобрила девушка.
— Я хочу это надеть на заключительный выход.
Лоран поворачивался перед зеркалом, внимательно разглядывая линии платья.
— ...Может быть, чуть сузить в талии? — спросил он больше себя.
Перехватив восхищенно-удивленный взгляд новой приятельницы, Лоран рассмеялся:
— Да! Мы — больше женщины, чем вы. Ваши движения — инстинктивны, наши — чувственны и обдуманны. — Выхватив из груды тканей желто-золотистый шелк, он приложил его к себе. — ...Какая женщина уделяет столько внимания своим нарядам, возится с каждой складкой, вытачкой, столько экспериментирует с макияжем... Вы в большинстве своем стремитесь овладеть мужскими профессиями и ужасно гордитесь, сев в кресло бизнесмена; вы носите строгие костюмы, портфели, возитесь с бумагами, ваши жесты становятся скупыми и прагматичными, в мужчинах вы видите не мужчин, партнеров по бизнесу... Это скучно... вы преуспели в создании на земле третьего рода людей — работающей женщины, от которой нет радости никому, в том числе и ей самой. В конце концов она опомнится, когда ей стукнет лет пятьдесят, но уже, кроме компьютера, никто не ответит ей взаимностью. А потом вы удивляетесь, что мужчины погружаются в чувственный мир геев в поисках женственности. Одна физиология не несет в себе гармонии. Гармония рождается из чувства, а ваши чувства вы отдали бизнесу, стремясь, как вы оправдываете свои действия, выйти из-под власти мужчин. Вы вышли, и теперь вам остается заниматься любовью только с вашей независимостью. Мужчины любят чувственных, а не независимых женщин.
— Но ведь сейчас почти все женщины работают, — осмелилась вставить слово Светлана.
Лоран иронично усмехнулся:
— Мужчины всегда сумеют оставить женщин в дураках: если вы так хотите — работайте... Нам отчасти это даже удобнее, но не рассчитывайте на нашу любовь. Ее мы перенесем в узкий круг настоящих женщин и очаровательных геев.
— Выходит, что в мире уже почти не осталось женщин! — воскликнула Светлана.
Лоран покачал головой.
— Я этого не говорил. Как бы тебе объяснить?.. К примеру, возьмем театр: там много актрис, но настоящих можно пересчитать по пальцам.
— Значит, чтобы быть истинной женщиной, нельзя работать?
— Женщина должна заполнять свой досуг, работать для удовольствия, для самовыражения, но как только работа становится источником ее существования, она перестает быть женщиной. Ведь если бы мужчины и женщины могли жить порознь, тогда было бы понятно стремление последних самим обеспечивать себя, но зачем ценой потери самого дорогого, своей сущности, облегчать участь мужчин, снимая с их плеч заботу о себе, и тем не менее продолжать стремиться к ним?..
— Странно, я никогда не задумывалась об этом, но тем не менее мне кажется, что ты прав.
— А раз я прав, пользуйся своим женским началом, — назидательно произнес Лоран, но, взглянув на растерявшуюся Светку, добавил: — А если ты его не можешь еще нащупать, играй! Будь актрисой! Учись!
«В самом деле, — размышляла Светлана, глядя на полного чувственности, изысканного, утонченного Лорана, — кому нужны эти запыхавшиеся, спешащие, уставшие, думающие только о завтрашних советах, о понижении и повышении курса доллара, о поставках и убытках женщины, когда есть такие, сотканные из нежности и любви, Лораны».
— Лоран, — обратилась к нему Света, — можно я побуду в вашей гримерной? Я — тихо... я хочу понять... научиться...
— Если другие не будут против, — сделал он неопределенный жест, — пожалуйста.
Другими были леди Би, Линда, Зизи, и они ничего не имели против чуть приоткрыть женщине секреты обольщения мужчин.
Светлана, притаившись в углу, с неослабеваемым вниманием следила за тайным действом. Она поразилась тонкому вкусу геев, приправленному экстравагантной театральной мишурностью, без которой нельзя обойтись, если хочешь понравиться зрителю.
— Зритель всегда чуть-чуть вульгарен, — объяснил ей Зизи, надевая длинноволосый бело-золотистый парик.
Его лицо было сильно напудрено, и темно-синий макияж глаз придавал всему его облику болезненно-хрупкую изнеженность.
Линда был одет в провоцирующий воображение черный корсет, отделанный снизу ярко-красными мелкими оборками, колготки-сеточку и бархатные трусики-полоски, на его щеке красовалась черная мушка в виде сердечка. Леди Би сверкал блестящим купальником под накинутой на плечи мантией из голубой прозрачной ткани с высоким стоячим воротником. Лоран в начале программы появлялся в розовом трико, перехваченном широким черным поясом и фантазийного покроя блузе из органзы.
Лоран и его приятели выступали в одном очень известном ночном клубе и всегда имели бешеный успех.
На несколько минут зал поглотил непроницаемый мрак, пораженные таким необычным началом, зрители замерли. Словно огромные ножи, ярчайшие лучи белого света вонзились в плоть ночи, и на белоснежной круглой площадке из недр мрака возникли причудливо разодетые геи. Ритм слил воедино артистов и зрителей, все пришло в движение. Светка, как заведенная, вместе со всеми отдавала свое тело музыке, а глаза не отрывала от площадки. Она старалась запомнить, повторить малейшие изгибы тел геев, их кокетливую мимику, жесты, полные чувственного призыва. Она восхищалась грацией Лорана, его артистизмом, с каким он обыгрывал порхающий в его руках зонтик. Из неодушевленного предмета этот зонтик стал частью его тела, он провоцировал, обещал, отвергал, источал негу и желание.
Это был праздник тела, призывающий любить... не словами и мучительными переживаниями, откладывая встречи на завтра, а сегодня, сейчас... любить не умом, а плотью... Чувственность воцарилась в зале и слила всех в едином желании. Светка почувствовала такое волнение, какое она испытала только от рук любимого Гийома, но тогда это был чувственный порыв, а сейчас заговорило ее тело.
Уроки Лорана не прошли даром для способной ученицы.
— Твое тело ожило! — однажды после дефиле сказал ей Лоран. — Ты — в отличной форме. Сейчас ты можешь и должна двигаться вперед... вот только...
— Кристина! — обреченно вздохнув, подсказала ему Светка.
— Да, Кристина! На нее уже сделаны ставки, и в этом сезоне она должна войти в обойму топ-моделей.
Светлана тяжело навалилась на диванные подушки, а тяжелые мысли навалились на нее.
— И если она станет топ-моделью, значит, мне ход наверх закрыт навсегда! Все считают, что мы чем-то похожи...
— Несомненно, — ответил Лоран, — а жаль. Кристина, конечно, красива, это бесспорно, но они здорово прогадали, сделав ставку только на нее. Было бы интереснее сравнить вас в поединке.
— Ты думаешь, я могла бы выиграть?
— Не исключено. Всегда заманчивее то, что сочетает в себе разные качества, как ты — соединение европейского шарма и славянской красоты...
— А кто сделал ставки на Кристину?
— О! Скажем так, большие люди.
— И уже ничего нельзя изменить?
— Ничего нельзя изменить только при летальном исходе, — улыбнулся Лоран. — Готовится грандиозное дефиле, мэтр Ламарш решил сразить мир моды, коллекция будет потрясающей, и та, которая в заключение выйдет в наряде невесты, станет королевой этого бала и всего сезона.
— А если кто-то спутает карты?
— Во-первых, немного поздновато, а во-вторых, — Лоран надолго задумался, — а во-вторых, если ты за это время сумеешь понравиться кому надо, тогда он мог бы перетасовать колоду... Только вряд ли кто-то захочет вступать в конфликт с покровителем Кристины... здесь все так сложно.