Страница 83 из 88
— А если все перемешается само собой? — продолжала допытываться Светка у искушенного в бизнесе моды Лорана.
— Само собой — это всегда лучше, но только почти никогда не бывает.
«Почти никогда не бывает! — вертелось в голове девушки, будто заезженная пластинка. — Почти никогда... но ведь почти — это не значит всегда», — наконец-то мелькнула светлая мысль.
Выйдя от Лорана, Света в задумчивости побрела по улицам. Витрины «Галери Лафайетт», как обычно, притянули ее к себе.
«Несправедливо, обидно, — думала девушка, — только из-за того, что я немного похожа на Кристину, мне будет закрыт путь наверх. Господи, и почему мы родились почти в один год и почти одинаковыми, и почему она первая оказалась в Париже и большие люди сделали ставку на нее, а не на меня? Может, мне перекраситься?»
Светлана вошла в магазин и направилась в отдел красок.
«Нет, — разочарованно решила девушка, — меня это не спасет».
Погрузившись в свои размышления, она незаметно для себя оказалась на этаже, отданном во власть детским игрушкам.
В детстве Свету не баловали, и поэтому она иногда приходила сюда, чтобы под видом выбора игрушки для младшей сестры поиграть самой. Она обожала всевозможные электронные игры и с интересом осваивала фантазию изобретателей. Но сегодня даже любимые игры не могли отвлечь девушку от мрачных мыслей надвигающегося краха. Сейчас еще официально не подчеркивали ее сходство с Эриксен, но, как только та станет топ-моделью, со Светкой вряд ли кто возобновит контракт.
«Господи, неужели мне придется вернуться назад? — мучительно размышляла она. — С Гийомом ничего не получилось, а тут еще на Эриксен угораздило родиться похожей...»
Ее взгляд рассеянно скользил по игрушкам: кукольные домики, роскошная Барби с необъемными гардеробами, целый ящик разноцветных стеклянных шариков, которыми как-то играют дети. Светка запустила руку в это похожее на леденцы разноцветье, вытащила горсть, выбрала самый прозрачный и, не зная зачем, купила.
* * *
Светлана в числе немногих избранных прошла строгий кастинг для участия в грандиозном дефиле. Этот показ, как и говорил Лоран, несомненно должен был стать гвоздем сезона. Многочисленные примерки, поиски грима, вариации причесок следовали одни за другими... и накануне дефиле прошло несколько репетиций. Света впервые столкнулась в гримерной с таким количеством суперзвезд подиума. При их появлении все другие манекенщицы словно съеживались; топ-модели бесцеремонно выпроваживали девушек из-за туалетных столиков, повсюду разбрасывали свои вещи, занимая и без того небольшое пространство гримерной, громко разговаривали между собой, игнорируя присутствие всех остальных.
«И вот в это число избранных должна войти Кристина! А я?! Что же будет со мной?!»
Светка предприняла несколько отчаянных попыток попасться на глаза другу и покровителю Кристины с отчаянной надеждой отбить его у подруги, но у того, как в свое время у Гийома, на глазах словно были шоры. Тогда она попыталась понравиться каким-нибудь другим влиятельным в мире бизнеса моды мужчинам, но никто не проявил к ней особого интереса.
«Да что же это такое? — в отчаянии думала она. — Ведь я — красивая, почему же я никому не нравлюсь?»
В поисках ответа Светлана бросилась к своей подружке — Лорану.
— Без паники! Твое время как женщины еще не пришло...
— Но ведь ты сам говорил, что мое тело ожило...
Лоран, сидя перед зеркалом, ловко подводил глаза тонкой кисточкой. Светлана невольно залюбовалась, с каким наслаждением он накладывал на лицо грим и как выверен был каждый штрих сложного театрального макияжа.
— Оно ожило не изнутри, а искусственным путем... не оно правит тобой, а ты им...
В облаке пудры, ароматной дымке духов, переливаясь звездно-синими блестками шелкового платья с белоснежным боа, небрежно-кокетливо переброшенным через плечо, Лоран упорхнул на сцену.
«В самом деле, я какая-то сухая, — подумала девушка, — я не могу испытывать такого восторга перед косметикой и тряпками, как Лоран. Меня не особо волнуют мужчины...»
— Но я! Я должна их волновать! — не в силах сдержать эмоций, воскликнула вслух Светлана. — Я должна заставить их всех увидеть меня!!
Последняя неделя перед дефиле была пыткой постоянных размышлений о том, что можно предпринять в практически безвыходном положении. У Светланы не оставалось и тени сомнения, что после того, как Кристина войдет в число топ-моделей, от нее, как от ненужного двойника, постараются избавиться.
Она ненавидела Кристину... и повсюду таскалась за ней, будто боялась, что стоит ей только оставить приятельницу без присмотра, как та тут же станет топ-моделью. Светлана чувствовала, что к ней уже начинают относиться как к безликой тени Кристины Эриксен, справляясь, где ее найти, когда она придет, что она думает по тому или иному поводу.
«Мне предрекают прямой путь в ее секретари», — бледнея от бешеной злобы, думала она.
Кристина сидела перед зеркалом, отдав во власть парикмахеру свое белокурое богатство. Ей, как любимой манекенщице мэтра, была оказана особая честь завершить дефиле в подвенечном платье. Другие топ-модели были вынуждены потесниться и принять на свой небосклон новую звезду, появление которой, без сомнения, погасит какую-нибудь другую, сиявшую слишком долго и успевшую утомить глаза зрителей.
Последний выход Светки на подиум в этом шоу был перед завершающим свадебным аккордом. Она демонстрировала платье цвета лепестка чайной розы из нежного «уставшего» шелка, обволакивающего тело без единой складки. Верх платья на длинных бретельках открывал упругий бюст девушки, мягкий волан, переходящий сзади в небольшой шлейф, позволял оценить ее изысканную походку.
Последняя репетиция перед шоу... суматоха, толкотня, нервные выкрики манекенщиц, снующие со своими инструментами парикмахеры, визажисты, костюмеры с разноцветными охапками произведений мэтра... Но все замерло, когда Кристина облачилась в шедевр всей коллекции — подвенечное платье. Оно было более чем красивым, оно было прекрасным... Высокий, стоящий веером воротник из супермодного прозрачного материала, гипюр, кружева, шелковые банты... Все переплелось во что-то восхитительное... Роскошная пышная юбка с многочисленными оборками под шелковым верхом, казалось, могла улететь, как бутон розы, от малейшего дуновения. Кристина так и пошла: величаво, торжественно, словно боясь потревожить соединившиеся на мгновения кружева, гипюр, флер, перламутровые нити жемчуга... Она таинственно улыбалась, и было чему... завтра ее день... день триумфа!
Репетиция закончилась, все разбежались, только Светка сидела в углу, поджидая Кристину. Мэтр еще раз хотел убедиться в гармонии ткани с фантазией, еще раз насладиться своей властью над капризным материалом, все-таки покорившимся его воле.
Устав ждать, Светлана поднялась и, приоткрыв дверь, заглянула в костюмерную. В комнате никого не было, кроме Кристины. Она стояла перед зеркалом, внимательно рассматривая платье. Затем девушка отошла и величественным шагом вновь вернулась к нему, замерла на мгновение и медленно повернулась вокруг себя. По мнению Светки, все было прекрасно, но Кристина хмурилась. Она опять пошла на зеркало и вдруг вместо торжественного вращения резко повернулась... и пена кружев словно выплеснулась из-под платья. Это было потрясающе! Светлана, широко открыв глаза, смотрела на найденный Кристиной изумительный нюанс, который вместо того, чтобы вызвать у зрителей положенное восхищение, приведет их в неописуемый восторг. Она осторожно прикрыла дверь.
«Кристина произведет фурор, — с щемящей досадой подумала Светка, — и я буду вынуждена вернуться в Россию ни с чем и не смогу устроиться ни в одном московском агентстве... Скребов об этом позаботится... Может быть, со мной и продлят контракт здесь, но только на маленькие роли. К вершине мне будет путь закрыт навсегда... Кристиной Эриксен».