Страница 81 из 88
— Привет! — небрежно бросила незнакомка.
— Тамарочка, — прошептала Катерина, ошалело глядя на приятельницу.
— Что, не нравлюсь? — спросила та.
— Ой! — запнулась Катя. — Что ты, напротив, еще красивее стала. Просто потрясающе!
Катя совсем по-другому представляла себе их встречу, все-таки почти год не виделись... Но ни взгляд, ни тон Тамары не располагали к изъявлению чувств.
— А я так по тебе соскучилась... Все думала, где ты? Как ты? — неуверенно продолжала Екатерина, чувствуя холодность подруги.
— Очень трогательно с твоей стороны, Катя, — с каким-то оттенком презрения произнесла Тамара. — Вот, — она положила на стол конверт, — приглашение на свадьбу от Леры.
— Значит, Лерочка все-таки замуж выходит, — неискренне улыбаясь, выдавила Катерина из себя и, взглянув на приглашение, добавила: — За Гийома. Видела фотографию — красивый...
— И богатый! — подчеркнула Тамара и посмотрела Кате в глаза.
— Рада, очень рада за Лерочку. Не зря она, выходит, в Париж приехала... счастье нашла...
— А что такое, по-твоему, счастье, Катя? — неожиданно спросила ее Тамара.
— Счастье, — грустно вздохнула Катерина, — я думаю, это когда человек добивается того, чего долго или сильно хотел...
— А каким оно бывает? Длинным, коротким? — продолжала задавать странные вопросы Тамара.
— Ой, Томочка, — смутилась Катя, — да разным, может, даже и мгновенным...
— Я рада, что ты так думаешь. Значит, ты была счастлива.
— Я? — удивилась Катя. — Ты ошибаешься... Никогда, ни разу в жизни, — с болью в глазах произнесла она.
— Но ты же сказала, что человек счастлив, когда он добивается того, чего очень сильно хотел...
Катя непонимающе смотрела на нее.
— ... Я встретила Зою...
Катерина вздрогнула, как от электрического разряда.
— Зою... — выдохнула она так, словно испустила последний вздох.
— Я с лихвой воздала Зое по ее заслугам. Можешь мне поверить.
Катя вся съежилась. Ее лицо стало белым-белым, она неловко попыталась взять чашку с кофе, но не смогла, так сильно дрожали пальцы.
— Представляешь, — спокойно продолжала Тамара, — она вышла замуж и еще совсем недавно жила на авеню Фош... Я как-то зашла к ней вместе с Сержем фотографом... Помнишь? Она еще у него деньги украла и негативы, да вот только не все... Оставшиеся Серж посчитал своим долгом вернуть ее мужу... чтобы, не дай Бог, в чужие руки не попали... И вот она-то мне и сказала, что ты была счастлива.
— Я? Почему? — заюлила Катерина.
— Но ведь ты добилась того, чего очень хотела, — моего несчастья. Теперь я ясно вижу, какое удовольствие получала ты, какую великую радость испытывала, глядя на мои слезы и мучения. Я тебе доставила, Катя, счастья с избытком.
— Тома, Томочка, послушай... Я не хотела... этого... я не знаю, как все получилось... — в полуобморочном состоянии бормотала Катерина.
— Я могла бы тебе отомстить, Катя, — сказала Тамара, — но ты сама себе отомстила: ты настолько жалка, что уничтожить тебя можно только физически, потому что духовно ты уже давно не существуешь.
Екатерина судорожно хватала воздух с остекленевшими от ужаса глазами.
— ...Ты сама себя так наказала, Катя, как никто другой не смог бы этого сделать, — спокойно продолжала Тамара. — Ты же была умной девчонкой с блестящим будущим, а превратилась в скотницу.
— Мне не повезло, мне просто не повезло, — зашептала Екатерина.
— Не повезло! — усмехнулась Тамара. — В отличие от меня ты прекрасно владела французским языком, ты могла бы найти себе в Париже хорошую работу и нормально жить, не заглядывая в рот какой-то деревенщине, твоему мужу, который тебя, словно убогую, запер в сарае, одел в тряпье и превратил в домработницу. Ты хоть раз попыталась сделать что-то? Хоть один раз! Ты только злилась и выплескивала свою ненависть на других. Вот Лера: чего она только не перепробовала, чего только не испытала... Теперь — счастлива. Так за что же ее ненавидеть, Катя? Зачем завидовать?.. А обо мне ты сама знаешь...
— Томочка, я все, все поняла, — жалостливо глядя ей в глаза, запричитала Катя, — ты только прости меня. Я все, все сделаю, чтобы вернуть твое доверие, только не бросай меня... вот так... Ты ведь у меня одна... самая близкая, как оказалось...
Тамара грустно усмехнулась:
— Приобрести доверие не трудно, потерять легко, а вернуть невозможно.
Она поднялась и положила на стол деньги за кофе.
— Тамарочка, постой, — цепляясь за се руку, молила Катя, — не уходи!.. Как же так?.. Столько лет вместе... Или ты меня уже простила, раз дала приглашение на свадьбу Лерочки?
— Нет! Просто я не смогла отказать себе в этой маленькой мести. Приходи, Катя, на свадьбу Валерии, истекай злобой и ненавистью, лопайся от зависти на здоровье, — с презрением произнесла Тамара и вышла из кафе.
19
Светлана сидела на пестром шелковом диване в большой комнате, заваленной тканями, лентами, шляпами, искусственными цветами. Это была мастерская Лорана.
Она познакомилась с ним на одном дефиле; Лоран подошел к ней и, улыбаясь ярко накрашенными пунцовыми губами и часто моргая длинными, наклеенными ресницами, сказал:
— Мне понравилось, как ты работала, но, если не возражаешь, я мог бы тебе дать один совет.
Светка постаралась скрыть свое удивление и любопытство, чтобы не уставиться на него. Она впервые так близко видела гея.
— Да, конечно, — ответила девушка.
Лоран немного театральным жестом поправил челку светлых аккуратно уложенных феном волос, чуть надул губы и задумался.
— Как бы тебе получше объяснить?.. Понимаешь, у тебя все неплохо: и темп, и повороты, осанка и так далее, но в твоем теле нет жизни. Ты — отличная манекенщица-кукла, такие тоже нужны, но ты — не женщина.
Светлана испуганно смотрела на него.
— А что же мне делать?
Лоран игриво усмехнулся, элегантно отставил ножку, туго затянутую в черный чулок.
— Чувствовать! Твое тело должно чувствовать мужчин через воздух и должно давать им это понять. Только тогда ты заиграешь всеми красками.
Светлана задумалась над его словами.
— Посмотри! — продолжал Лоран. — Ты идешь, словно неживая, — он слегка вскинул голову и чуть прошелся вперед, — а ты поиграй плечами, приведи свое тело в легкое волнение, и флюиды твоего женского обаяния закружат головы мужчин. А иначе ты никогда не поднимешься выше уже достигнутого тобой.
Светлана, прикусив нижнюю губу, согласно кивнула.
— Ты ведь и сама видишь: у всех девушек твоего уровня есть друзья, покровители... только у тебя никого. Потому что, несмотря на свою потрясающую внешность, ты, как женщина, — ноль, абсолютно неинтересна. Подумай над моими словами, — кокетливо улыбнувшись, сказал Лоран и, ловко покачивая худыми бедрами, затянутыми в ярко-красную юбку, постукивая высокими каблуками, засеменил к своим друзьям-подругам.
Света не просто подумала над словами Лорана, а думала день и ночь. Это ей отчасти помогало забыть Гийома.
В аэропорту она уже праздновала свой триумф, как неожиданное появление Тамары поменяло все роли в разыгрываемой ею пьесе. В одно мгновение Тамара выхватила режиссерский жезл из ее рук, и Светке досталась самая незавидная роль — осмеянной неудачницы. Она трудно переживала свое поражение, бесилась, доходила до исступления, представляя самодовольные лица Тамары, Леры, Галины и сознавая, что, может быть, единственный мужчина, который ей по-настоящему понравился, никогда не будет ее. Несколько раз она даже подкарауливала его у дома, но Гийом, завидев белокурую красавицу, бежал от нее как от прокаженной...
Небольшие успехи на подиуме заставляли забывать личные неудачи, но Лоран внес смятение. Светлана очень серьезно отнеслась к его словам. Она стала искать с ним дружбы, надеясь найти в нем опытного советчика. К тому же частые сравнения с Кристиной выводили Светку из себя, так как всегда были не в ее пользу. Если кто-то, рассматривая журнал, натыкался на ее снимки с Кристиной, а фотографам, надо сказать, понравилось обыгрывать их некоторую схожесть, то обычно спрашивал: «Кто это рядом с Эриксен?» Так постепенно к ней стали прилипать слова «та, которая рядом с Эриксен». Светка уже с трудом переносила каждодневное присутствие Кристины в их общей квартире. Она раздражала ее, поднимала со дна души все низменные чувства ненависти и зависти. Светка была на грани срыва. Огромным усилием воли она загнала чувства назад и направила все силы на завоевание престижного места на подиуме.