Страница 49 из 83
— Этому ублюдку я просто так это не спущу! Он дорого за все заплатит!
— И я помогу тебе содрать с него шкуру, — пообещала Молли. — Но когда придет время! — снова напомнила она.
Сэм вглядывался в ее лицо.
— Мой дядя, действительно, ублюдок, — легко выбросила из себя крепкое ругательство его жена.
В первое мгновенье Сэм удивился тому, как небрежно прозвучало в ее устах слово, которое леди не пристало произносить ни при каких обстоятельствах, но затем он раскатисто захохотал и притянул ее к себе.
— В чем я абсолютно уверен, детка, так это в том, что с тобой никогда не соскучишься.
— Но ведь ты тоже произнес это слово! Почему бы и мне не повторить его вслед за мужем?
Сэм поцеловал жену в макушку и поставил на ноги.
— С Фоли мы, конечно, поквитаемся, а сейчас, леди, я принесу воды для вашей ванны.
Он чопорно склонил голову:
— Но только если вы позволите мне к вам присоединиться. Если вы согласитесь, то я даже помогу вам вымыться.
Его глаза озорно блеснули.
— Ну что ж… пожалуй!
Молли, кивнув, достойно приняла предложение и направилась к большой медной ванне, расположенной в углу комнаты.
Сэм зашагал к двери. Ему предстояло несколько раз сходить за водой, но он с большим энтузиазмом принялся за дело, и скоро вода в ванне плескалась, чуть ли не переливаясь через край.
Молли с нетерпением ждала, когда же ей удастся, наконец, смыть с себя всю грязь дороги, пусть даже для этого ей придется мыться вместе с Сэмом.
Только что она получила еще одно доказательство тщетности своих попыток сдерживать влечения тела. Спальня, казалось, была для Сэма чем-то вроде супружеского святилища, но вся хитрость Молли могла заключаться в том, чтобы, насколько это возможно, постараться держаться от нее подальше. Может, тогда ей удастся вернуть себе прежнюю независимость.
Молли согласилась проводить в «Кедровой Бухте» три ночи в неделю, и, если ее расчеты верны, ей удастся сократить число сближений до того же количества раз.
Сэму, разумеется, это не понравится, но она должна прислушаться к голосу разума и совести, постоянно терзавшей ее, и постараться не запутаться окончательно в своих чувствах или, по меньшей мере, не так сильно запутаться.
Сэм помог ей опуститься в воду и выкупаться. В воде ее кожа казалась особенно гладкой, а груди, выступающие над поверхностью воды, особенно пышными, розовые бутоны сосков — особенно ароматными. Желание вновь разгоралось, и член Сэма недвусмысленно свидетельствовал об этом.
Молли видела, как толчки, сотрясая плоть, приводят в движение член и он, разбухая и поднимаясь, становится огромным и плотным.
Муж помогал ей мыться, водя намыленной ладонью по всему телу, куда только не заблагорассудится скользнуть его руке. Она лежала в ванне, а Сэм стоял у края, и Молли не могла не видеть, как преображается, прямо на глазах, его плоть. Она, впервые наблюдая подобное, ужаснулась происходящему и смутилась. Молли закрыла глаза.
— Я же говорил, что тебе предстоит еще многое узнать о мужчинах, детка, — рассмеялся Сэм. — Если хочешь, не стесняйся, смотри, удовлетвори любопытство!
Молли открыла глаза и увидела вблизи от своего плеча напряженную плоть с подрагивающей головкой. Сэм придвинулся ближе к краю ванны, и его член коснулся ее плеча.
Молли поднесла к нему дрожащую руку и осторожно прикоснулась к этой части мужского тела, которую видела впервые — и так близко!
Нежное касание возбудило Сэма еще сильнее, ой застонал и, опасаясь испугать неопытную девушку, в то же время не сумел сдержаться и попросил:
— Не бойся! Обхвати пальцами и сожми сильнее! — Молли так и сделала. На ощупь член был горячим и твердым. Казалось, это было отдельное существо, живущее своей собственной жизнью, не вполне зависимой от воли хозяина. Член Сэма, оказывается, мог подниматься и пребывать в спокойном состоянии согласно или же вопреки, хотел ли того Сэм.
Например, сейчас, Молли казалось, муж был бы рад не испытывать того страстного напряжения, которое овладело им, хотя оно было сладостно, Молли видела это по его лицу. Но он не мог ничего поделать.
Молли отняла, удовлетворив любопытство, свою руку и вновь погрузила ее в воду.
— О, Сэм! Как это все странно! — только и смогла произнести Молли.
Она совсем забыла, зачем оказалась в ванне, но теперь, вспомнив, поторопилась закончить купание.
— Я сама! — отстранила она Сэма.
— О, нет! Мы договорились, что я приму в этом участие.
Он поднял ее на ноги, и оставив стоять в воде, принялся с новым порывом страсти водить ладонями по ее телу. Он гладил, ощупывал, сжимал, легонько оттягивал и мял ее груди, соски, ягодицы, плечи, колени, бедра и треугольник рыжих завитков внизу живота.
Молли застонала, и Сэм, вытащив ее из ванны, поднял на руки и вновь отнес на постель. Влажные тела переплелись. Сэм вдавливал Молли в пуховой матрас и отпускал, чтобы надавить снова, прильнув к выгибающемуся ему навстречу телу.
Кожа была скользкой, лоно Молли жарким, искривленный рот выкрикивал его имя.
— О!.. Сэм!.. Сэм!.. О!.. О!..
Она задыхалась, ей стало казаться, сейчас она умрет, а он с новой силой и страстностью пронзал ее отвердевшим до крепости железа членом. Она решила, что сошла с ума от сладостной муки, золотые и серебряные искры посыпались у нее перед глазами, а сама она стала затягиваться в стремительный водоворот, уносивший ее все выше и выше — в небеса, и вдруг… стало необычайно легко, она сама себе показалась перышком, пушинкой… Молли летала, парила над землей, и рядом с ней, вместе с ней, парил Сэм…
Они лежали, недвижимые, на влажных простынях, застыв от несказанного наслаждения. Капельки влаги покрывали их тела. Лужицы на полу, от ванны до постели, указывали путь, по которому пронес Сэм Молли на руках. Блаженство облаком окутывало их.
Молли с трудом приходила в себя, и вскоре, сославшись на головную боль, она уединилась. И Сэм не стал возражать, хотя проворчал себе под нос что-то. Он с уважением отнесся к ее жалобе, понимая, что слишком много нового открыла для себя Молли за последние дни, и ей необходимо время, чтобы все обдумать.
Но Молли в этот день не смогла что-либо обдумать. Накинув на себя ситцевую ночную сорочку, она забралась под одеяло и уснула, как только ее голова коснулась подушки.
Сэм был внизу, и обоняние подсказало Молли, что он жарит яйца с беконом. Она окончательно проснулась. Быстро умывшись, Молли натянула бриджи и рубашку. Она так привыкла к ним, что упаковала их с собой в поездку — на всякий случай! — и теперь была рада этому. Прямо сейчас она может ехать на ранчо, оседлать Эль Труэно и, повидав Хоакина, отправиться в лагерь лесорубов.
Спускаясь по лестнице, Молли мурлыкала себе под нос веселую песенку. Она открыла дверь на кухню и обнаружила, что Сэм стоит у плиты с лопаткою в руке. Наполняя воздух густым ароматом, кипящий кофе брызгал на раскаленное железо.
Сэм осторожно отставил кофейник в сторону. Когда он повернулся, чтобы пожелать жене доброго утра, улыбка сползла с его лица, превратившись в недружелюбную узкую полоску розового цвета.
— Что, черт возьми, ты на себя натянула? Молли застыла.
— То же самое, что натягивала каждый день с того времени, как вернулась на «Леди Джей». Я собираюсь к себе на ранчо.
— Я надеялся, ты останешься на несколько дней в «Кедровой Бухте». Мне хотелось принести тебе завтрак в постель…
Его дымчато-зеленые глаза сказали Молли, что он также собирался заняться с ней любовью, и, признаться, перспектива заняться с ним любовью сильно заинтересовала ее, но она отбросила саму эту мысль в сторону.
— Боюсь, у меня много работы. Я вернусь завтра вечером, как обещала.
Молли отвернулась, не желая видеть в его глазах неодобрение. Взгляд Сэма окинул ее с головы до ног, остановившись на бриджах.
— Я также надеялся, что ты будешь достаточно умна, чтобы понять: замужней женщине не пристало разъезжать по округе в мужских штанах. Переоденься в платье!