Страница 48 из 83
Сэм понял, что ранчо выглядит не так, как обычно, когда его повозка подкатывала к крыльцу. Под окнами стояли ящики с желтыми хризантемами и маргаритками. Сняв Молли с повозки, он вошел в дом и обнаружил несколько букетов розовых и красных роз. Над лестницей висел плакат с надписью «Добро пожаловать домой, Молли и Сэм!»
Теплая улыбка осветила его лицо. Как это похоже на Бренниганов — отбросить в сторону предубеждения и пожелать счастья. На сердце у Сэма потеплело, он повернулся, чтобы с благодарностью пожать братьям руки.
— Я поживу у Эммита, — сказал Питер, робко усмехнувшись. — Мои вещи уже перевезены, так что весь дом в распоряжении молодоженов. Мы даже Ли Чину дали несколько дней выходных.
— Полагаю, это была идея Пейшенс, — поддразнил Сэм. — Ни у кого из вас самих не хватило бы ума понять, что ваше присутствие на некоторое время становится нежелательным.
Он сжал руку Молли, надеясь, что его братья поймут намек и оставят их наедине. Три дня воздержания — слишком большой срок для новобрачных!
Сэм перевел взгляд на свою прелестную маленькую жену. Она застенчиво опиралась на его руку. Молли всегда казалась сдержанной при любом намеке на супружескую постель, и Сэм находил ее скромность очаровательной.
Восхитительное отличие Молли от других женщин, которых он знал, заключалось в том, что ему без особого труда удавалось заставить эту скромность исчезнуть с ее лица, лишь только за ними закроется дверь спальни.
Молли улыбнулась и кивнула, стараясь говорить как можно меньше. Она прикидывала, сколько же еще долгих минут остается до того, как Сэм заключит ее в объятия.
С одной стороны, ей хотелось, чтобы это время поскорее настало, а с другой она противилась близости.
— Ты говоришь, Ли Чина тоже нет? — переспросил Сэм Питера.
— Мы подумали, что Молли предпочтет отказу от уединения необходимость самой повозиться на кухне.
Сэм поглядел на жену несколько насмешливо:
— Единственным недостатком ваших рассуждений может явиться то, что Молли, не исключено, не умеет готовить. Весьма вероятно, нам придется питаться одною любовью.
— Я умею готовить! — негодующе воскликнула Молли. — Ангелина учила меня!
— Ангелина? — Сэм надеялся, что не слишком явно выказывает недоверие.
— Сама она очень хорошо готовит! — добавила Молли.
— Мы занесем ваши вещи наверх и удалимся, — сказал Эммит.
Щебетание молодоженов его не забавляло, он поспешил к Пейшенс.
Сэм улыбнулся. Молли опустила глаза в пол, словно разыскивая потерянный предмет.
— Думаю, мне лучше заранее предупредить вас, — сказал им Питер, помогая Эммиту тащить по ступенькам чемодан Молли, — что Пейшенс устраивает через неделю в честь вашей свадьбы вечеринку. Уже приглашено множество гостей.
Сэм застонал. Молли почувствовала, что кровь отхлынула от ее лица. Она надеялась, что об их браке будет знать как можно меньше людей, их развод в этом случае не наделал бы много шума.
Теперь же это было невозможно. Хотя, впрочем, огласка не имеет большого значения. В таком маленьком городке, как Траке, ничто долго не остается тайной.
Как только братья ушли, Сэм подхватил Молли на руки и понес наверх в огромную спальню. Ногой он открыл тяжелую дверь из дуба и пронес жену через «преддверие», как пошутил он. Преддверие чего, Молли не знала. Ранчо «Кедровая Бухта» не было ей домом и никогда не могло стать им. Эта мысль усилила ее решимость. Очень скоро ей понадобятся вся сила воли и невероятное самообладание, на которые она только способна.
Рот Сэма обхватил ее губы настойчиво, и в то же время нежно. Молли почувствовала, как горячая волна желания растекается по жилам. Он просунул язык между ее губами, чтобы исследовать теплую мягкость рта, и Молли поняла, что все обещания, которые она дала себе, не стоили затраченного на них времени.
— Я собирался позволить тебе немного отдохнуть и привести себя в порядок после дороги, — прошептал Сэм ей на ухо, — но так долго я не выдержу. Трехдневное воздержание и без того свело меня с ума. К тому же, твой женственный запах возбуждает безмерно.
Молли хорошо поняла, что он имеет в виду. Вся пыль дороги, и копоть, и пот были тут ни при чем. Мужской запах Сэма заставлял ее сердце биться быстрее. В запахе было что-то первобытное, вызывавшее у нее острое ощущение где-то внизу живота и дразнящую щекотку между ног.
Она позволила Сэму снять с нее платье, корсет и нижние юбки и помогла ему сбросить рубашку и брюки. Молли почувствовала его руки у себя под коленями, когда он понес ее к огромной кровати с балдахином, располагавшейся посередине комнаты — в самом ее центре.
Атласное стеганое одеяло мягко коснулось кожи. Сэм уложил жену на пуховой матрас.
Он склонил голову к ее груди, и соски Молли стали горячими и твердыми. Она запустила пальцы в белокурые волосы. Боже, как она хотела Сэма! Какой же глупой она была, полагая, что сможет усилием воли сдерживать свои желания!
Он попробовал на вкус розовый сосок Молли и застонал от удовольствия. Она извивалась и выгибалась ему навстречу, требуя, чтобы он взял ее, желая его, но опасаясь дать ему понять это более откровенно.
Сэм был абсолютно прав насчет страстности Молли. Она оказалась настоящей женщиной, не холодной, спокойной и услужливой, как Лили, но безудержной, отдающей всю себя без остатка и взамен требующей огня. И он был готов дать ей все, что она пожелает.
Ощутив горячую влажность лона Молли, Сэм приподнялся и вошел в жену. Он почувствовал жар и застонал от удовольствия, проникая все глубже и глубже. Молли чувствовала, как его упругий огромный член подбирается, отступая и вновь пробиваясь вперед, к самой сердцевине ее страсти.
Она выгибалась навстречу каждому его движению, умоляя войти в интимнейшую глубь своей плоти так глубоко, как только возможно.
И он входил и отступал и повторял вхождения, мучая и дразня ее до тех пор, пока она, не в силах больше вынести этой сладостной агонии, не воспарила, застонав от наслаждения, над серебряным горизонтом. Река блаженства разлилась по всему ее телу.
Сэм поторопился последовать за ней в достижении наивысочайшего пика удовольствия. Затем он нежно обнял Молли.
Когда их дыхание восстановилось, он приподнялся на локте.
— Повернись.
— Зачем? — спросила она, внезапно заколебавшись.
— Я хочу посмотреть на твою спину, и всего лишь, — удивился ее сомнениям Сэм.
Молли сделала так, как он просил. Его пальцы легкими движениями заскользили по ее коже, изучая крошечные бугорки и впадинки, оставшиеся от ударов кнута.
— Клянусь всеми святыми, — тихо сказал Сэм, — когда-нибудь я сдеру шкуру с этого ублюдка.
Он прижался губами к шраму на пояснице.
— Но пока пусть все остается в секрете, — напомнила Молли и рассмеялась, так как поцелуй щекотал ей кожу.
Сэм переместил свои губы несколько ниже и слегка втянул в рот нежную плоть, затем отпустил и обвел языком то место, где порозовела кожа. Молли смеялась, как от щекотки, но ощущения были иными, более захватывающими. Ей хотелось, чтобы Сэм повторил свою ласку.
И он повторил, на этот раз спустившись еще ниже — к округлостям ягодиц. Попка Молли показалась ему сладким яблочком, и он мягко куснул ее: вначале одну половинку, затем другую. Молли смутилась, но в то же время ей хотелось, чтобы Сэм продолжал.
Он провел языком вдоль затянувшегося шрама, как бы желая стереть и мельчайший след, оставленный хлыстом на соблазнительных округлостях. Кончик языка лизнул впадинку, которой заканчивался позвоночник. Молли не смогла удержаться от выдоха:
— Ах!
Она вновь задержала дыхание, а Сэм пробежался губами вдоль ее позвоночника и поцеловал ей затылок, уткнувшись лицом в рыжие волосы. От теплого воздуха, выдыхаемого им, ее кожа покрылась пупырышками. Она готова была до бесконечности внимать ласкам Сэма, предоставляя свое тело его искусным губам.
Но он перевернул ее к себе лицом и, глядя прямо в глаза, повторил угрозу: