Страница 30 из 51
Тогда возникает ощущение, что все возможно. Абсолютно все! Ты начинаешь видеть мир безо всяких соплей и розовых очков, понимаешь все его условности. Приходит осознание того, что все вокруг является случайностью и плодом воображения множества людей. В этом момент мир вокруг перестает быть монолитным. Он начинает размываться и покрывается трещинами, готовый рассыпаться в любой момент. Как рисунок на песке, который может стереть случайный порыв ветра.
Нельзя заниматься хорошим сексом и при этом размышлять о бренности бытия. Только когда ты полностью включен в текущую ситуацию, когда каждая клетка твоего организма готова к переменам — появляется возможность «изменять». И ты делаешь это!
Ромыч, на удивление Ильи, внимательно его слушал и сделал неожиданный вывод.
— Все это пустой базар. Пока я собственными не увижу глазами что-то конкретное — никогда в это не поверю.
— Например?
— Например, эти дурни с гитарами у костра. Они достали уже своими песнями! Сутки напролет играют, играют, играют… а другие, между прочим, спать хотят! Я целую ночь не спал, а из-за этих хмырей болотных и сейчас заснуть не могу. Сделай с этим хоть что-то. Я спать хочу!
Илья в ответ довольно ухмыльнулся — первое в его жизни магическое задание казалось не слишком сложным. Он разлегся на коврике, с удовольствием вытянул ноги, закрыл глаза и прислушался к шуму в беседке, словно пытаясь уловить в разномастном гомоне что-то очень важное для себя. Так он пролежал минуты три.
Ромыча победило любопытство. Несмотря на сильное желание свернуться калачиком и забыть обо все на свете, он мужественно приподнялся, развернул молнию на входе палатки и удивленно уставился на небо.
— Чувак, ты будешь смеяться, но на небе грозовые тучи собираются. Клянусь — десять минут назад их и в помине не было!
— Правильно. Сейчас пойдет дождь и вся наша голосистая братия разбредется по палаткам. Между прочим, в дождь замечательно спится!
— Афигеть… кстати, где тебя носило со вчерашнего дня?
Так часто бывает. Человек ищет ответ на вопрос, который, как ему кажется, не дает спокойно жить и даже спать мешает. Что-то, без чего полноценная жизнь для него попросту невозможна. Это может продолжаться день, неделю, месяц. Поиск чего-то, неизвестно чего, может продолжать годами. А потом, очень неожиданно, к нему приходит долгожданное озарение и ответ находится в его голове, словно человек всегда знал это.
Что испытывает он при этом?
Интересный вопрос. Мгновение озарение настолько скоротечно, что кроме эйфории ничего не запоминается. В зависимости от масштаба свершения, о нем быстро узнают друзья, родственники, подруги и все, перед кем можно похвастаться о своих успехах. Если количество этих людей не соответствует масштабу «свершения», можно устроить презентацию для совсем уж случайных людей. Привет Интернет!
Илья относился к той небольшой части человечества, которым общественное признание было приятно. Очень приятно! Но безопасность и возможность жить спокойной жизнью — перевешивала. Поэтому каждый раз, когда в его жизни происходило что-то значимое, он решал, стоит ли рассказывать об этом хоть кому-то? Или будет лучше — оставить это при себе?
Всему виною было занятие не совсем законными, часто не слишком хорошими вещами. Многое люди, знавшие Илью, считали его слишком уж скрытным… Они были правы.
Илья слушал шум дождя за стенками палатки и предавался фантазиям. Палатка у него была самая простая — однослойная. Прикасаться к материи этой палатки во время дождя было нежелательно — в этом месте тут же начинала скапливаться влага, грозя в скором времени начать капать внутрь. У него была и другая палатка — двухслойная, трехместная, с добротным тамбуром перед входом, но смысла тащить ее на «курорт» он не видел.
Еще у него была небольшая надувная подушка, предмет зависти Ромыча. Это только кажется, что улегся на пенку, укрылся одеялом (или завернулся в спальный мешок) и дрыхни себе на здоровье. Не все так просто. Организм человека привык спать на подушке! Ему комфортно, когда голова лежит на чем-то мягком и возвышенном. И никуда от этого не деться. Свою сумку Ромыч утрамбовал в плотный валик и улегся на него. И с завистью смотрел на удобное и комфортное изделие под головой Ильи.
— Дождь, зараза, все льет и льет… — сказал Ромыч.
— Ага.
— Покурим?
— В палатке курить? Попутал? Наружу иди! — возмутился Илья.
— Дождь там…
— Тогда не кури. Я не хочу в палатке табачным дымом дышать.
— Я вход открою, весь дым наружу уходить будет.
— А половина здесь останется. Нет Ромыч. Накинь на голову свою сумку и пробегись до беседки.
— Это не сумка, это моя подушка. На мокром лежать я не хочу.
— Тогда голым беги до беседки.
— Илья, не вредничай. Лучше, наколдуй чистое и ясное небо!
Илья перевернулся на другой бок. Внезапное осознание собственных возможностей заставляло его довольно улыбаться и строить в голове планы, один грандиозней другого. Делать это в палатке под дождем было очень приятно.
— Ромыч, не нужно перегибать палку. Когда закончится дождь, тогда и закончится. Кстати, не распространяйся об этом, лишняя слава мне не к чему.
— То есть, ты не станешь надевать на себя колпак волшебника и даже не создашь магический орден?
— С ума сошел?
— А что здесь такого?
— Да ничего. Ты еще посоветуй мне к журналистам обратиться с предложением репортажа о самом настоящем волшебнике.
— Илюха, неужели ты на самом деле рассчитываешь держать это в секрете? Я тебя знаю не первый год и поверь мне на слово — это у тебя не получится.
— Не понял?
— Чего тут непонятного? Ты не сможешь сдерживать себя долго. ОНО обязательно выйдет наружу — так, как ты меньше всего будешь ожидать.
— Тогда я отправлюсь на необитаемый остров и буду на нем выращивать страусов. От греха подальше.
— Сексом ты тоже со страусами заниматься будешь?
— Не со страусами, а со страусихами!
— Долбанный извращенец!
— Хватит ржать. Проблемы мне не нужны. Буду по-тихому магичить, — мечтательно сказал Илья.
— Ну-ну…
Ромыч был прав. Илье не терпелось еще раз испытать уже почти забытое, и теперь снова обретенное ощущения «изменения». Этого хотелось настолько сильно, что начинало ломить виски, и по телу распространялась непонятная дрожь. Лишь полностью расслабившись, Илья уводил свои мысли в другом направлении и состояние «ломки» отступало.
Глава 4
Большинство людей не оказывают серьезного воздействия на реальность, потому что не верят в это. Не верят в то, что это вообще возможно. Даже когда возникает такое намерение, человек начинает думать: «это глупо, я не могу это делать». В итоге, он на самом деле не может ничего сделать.
Когда мы думаем о чем-то, мы закрепляем реальность. Мы застреваем в однообразности бытия. В нашем обычном мышлении мы не можем ничего изменить, потому что реальность уже существует помимо нас — как нам кажется. С точки зрения квантовой физики только Я, лично, выбираю один или другой опыт из всех миллиардов имеющихся возможностей. Поэтому Я творю свою собственную реальность.
Из двух своих рабочих кабинетов Михаилу Афанасьевичу больше нравился тот, который находился у него дома. Вне всяких сомнений.
Больше всего Михаилу Афанасьевичу нравился в нем контраст: вот он добропорядочный гражданин, глава семейства, уважаемый и вполне благополучный член общества — ровно до тех пор, пока он находится вне заветного кабинета на втором этаже своего дома. Но стоит ему пересечь незримую черту, как Михаил Афанасьевич превращался в того, кого знали и боялись сотни людей. Те, которые не знали, давали волю своему больному воображению и боялись его еще сильнее.
Хлоп. Добрый папа превращается в красную тряпку для правозащитников всех возрастов и рангов. Хлоп. Нехороший человек становится любящим отцом и любимым мужем.