Страница 29 из 51
В таком мире правила едины и неотвратимы, картина мира словно взята из инструкции по эксплуатации холодильника. И главное — неизменность происходящего. Изменения противопоказаны миру фентези!
Короли, императоры и прочие феодалы являются логическим продолжением этого, потому что, по своей сути, являются консерваторами — перемены в общественной жизни для них грозят потерей трона, а то и виселицей. Страстный поклонник фентезийного мира от этого приходит в восторг! Ему чертовски нравится неизменные, нерушимые правила, одинаковые для всех. Увлекшись, такой человек переносит правила воображаемого мира в мир реальный.
— Ветал, по-твоему, это плохо?
— Это показательно! Большинство людей не видят себя в мире индивидуальностей. В сложном, непрерывно меняющимся мире. Гораздо больше им нравится, когда страсти и интриги бушуют в закрытом пространстве условностей и нерушимых правил. Как пение птицы в золотой клетке.
Тот человек, которого назвали Веталом, посмотрел на самые обычные наручные часы и ушел за каменную громаду кафедры. Другой «преподаватель» развалился на небольшом стуле и начал рассматривать собравшихся в аудитории.
Илья тоже стал изучать соседей. Слева от него сидел самый настоящий эльф — высокий, с длинными ушами и косой, свисающей с узких плеч. Только лука за спиной не хватало. И все же этот эльф был странным — не такими их представлял Илья.
Эльф должен быть в изящных одеждах, блистать искусными украшениями. Быть одухотворенным, возвышенным и прекрасным. Этот эльф сидел в простой рубахе и кожаных штанах, местами сильно потертых. На его ногах были грубые башмаки — по лесу в такой обуви не побегаешь! Никакого дискомфорта от этого эльф не испытывал. Руки его были грубыми, покрытые многочисленными мозолями — они больше подходили для тяжелой работы, чем для игры на лютне.
Словно почувствовав на себе взгляд, эльф обернулся.
— Новенький? — спросил он.
— Ага.
— Понятно, то-то я смотрю, как ты пялишься на меня, словно урга увидел в постели со своей женушкой.
— Я эльфов другими немного представлял.
— Интересно, какими?
— Ну, возвышенными, утонченными… думал, что вы только охотитесь, вино пьете и песни поете.
— Что за глупости?! Кто же тогда будет выращивать хлеб, строить дома и выжигать уголь для кузницы? Само все появится? — удивился странный эльф.
— Эээ… — не нашел, что ответить Илья.
— Молодой человек, на занятия не принято приходить в подобном виде. Даже если вы пришли сюда в первый раз. В следующий раз потрудитесь одеть хотя бы самую простую рубаху.
Илья перевел взгляд на нового собеседника. Это был гном, который сидел справа от него. В отличие от эльфа, гном от тяжелой работы явно не страдал. Весь его вид говорил, что он культурный, образованный и разносторонне развитый гном. Традиционной для фентези, огромной гномьей бороды у него не было, вместо нее он носил коротенькую бородку — шотландку.
Илья хотел что-то сказать в ответ, как прямо из воздуха материализовался чуть полноватый, небольшого роста человек в зеленой мантии. Если бы не обычные «земные» кроссовки, его легко можно было принять за классического фентезийного «колдуна» — уж больно он на него был похож в своей мантии темно-синего цвета. К появившемуся из ниоткуда «колдуну» тут же подошла парочка «преподавателей».
— Агрис, где ты шляешься?
— Мужики, у нас проблема. Какая-то фигня в пространстве, словно кто-то пробил проход на Землю. Неужели не чувствуете? — взволнованно ответил «колдун».
Двое лекторов внимательно рассмотрели пространство аудитории, но никаких выводов явно не сделали.
— Непонятно. Вокруг мешанина из маны. Но здесь всегда так — занятия магией все-таки! — ответил тот, которого называли Виталиком.
— Агрис, это уже по твоей части, — добавил самый длинный и тощий «преподаватель».
В ответ на это человек, которого назвали Агрисом, стал рассматривать аудиторию, пока его взгляд не упал на Илью.
— Мужики, что это за хмырь болотный?! — удивленно сказал Агрис и указал рукой на Илью. Он говорил с чудовищным акцентом, от этого его слова звучали зловеще и даже пугающе.
Ветал и Макс принялись рассматривать непонятно откуда взявшегося «ученика», от удивления их челюсти стали непроизвольно опускались вниз.
— Парень, ты реально с Земли? — изумленно спросил Ветал.
— С Земли. Меня Илья зовут. А что?
— Как ты здесь оказался? — пораженно пробормотал «колдун».
— На космическом корабле прилетел! А вы как думали, долбанные глюки?! — весело ответил Илья.
— Мы — глюки? — пришел черед удивляться тому, кого называли Максимом.
— Кто же вы еще? Вы мне снитесь, если не в курсе. И вообще, все вокруг — сон!
Странная троица удивленно переглянулась между собой, и один из них вынес вердикт.
— Парень, вали отсюда. Непонятно, как ты здесь оказался, но уйдешь так же, как пришел сюда. Понял?
— Ладно, ладно, только без грубости. Сейчас проснусь.
Илья облокотился на спинку скамейки, закрыл глаза и представил себя, спящим в своей палатке. Это сразу сработало.
Солнце с трудом пробивалось сквозь темно-зеленую ткань палатки. Илья лежал на пенке, укрывшись легким одеялом, и размышлял. О странном сне он почти не думал. Гораздо сильнее его волновало то, как он оказался в палатке. Действительно — как?
Он прекрасно помнил Катю, каким замечательным сексом они занимались, даже не в спартанских, в гораздо худших — в первобытных условиях. На жестких и холодных камнях внутри дольмена, подстелив только тоненькое Катино полотенце. Помнил, как уснул в ее объятьях. Помнил сон. На удивление хорошо помнил — словно он, на самом деле, разговаривал с непонятными людьми и даже не людьми…
После этого он, как приличный молодой человек, должен был проснуться рядом со своей девушкой. Внутри дольмена. Вместо этого Илья оказался в своей палатке, и было утро понедельника — об этом говорили часы мобильника. Как он оказался в палатке? Куда «потерялись» почти сутки из его жизни? Своих вещей, которые были с ним во время прогулки с Катей он тоже лишился, кроме шорт, в которые был одет. Катя наверняка подумала, что он бросил ее… Илья чувствовал себя настоящей сволочью, но его вины в произошедшем действительно не было!
Но вместо угрызений совести, он испытывал совершенно другие чувства. Во время пробуждения в палатке его посетило долгожданное озарение — необъяснимые явления, происходившие в его жизни, стали складываться в стройную систему. Систему, которую можно было описать, которую можно было применять.
В состоянии молчаливой эйфории и размышления он провел уже больше часа, все это время его развлекали голоса и музыка со стороны беседки — жизнь в лагере не затихала ни на час. Тонкие стенки его палатки служили очень плохой звукоизоляцией.
Полог раскрылся и в открывшийся проем ввалился Ромыч. Был он сильно уставшим и с трудом держался на ногах — эта ночь для него явно удалась.
— Ромыч, ты что, вообще спать не ложился?
Ромыч в ответ промычал что-то неразборчивое и, не снимая кроссовок, стал заваливаться спать. Илья заботливо накрыл его одеялом и вопросительно уставился на товарища. Ему обязательно нужно было поделиться своими мыслями хоть с кем-то! Ромыч для этого подходил идеально. То, что он ничего не поймет и уснет на половине рассказа — не имело никакого значения. Сам процесс «озвучки» подвергает мысли отличной проверке на вменяемость.
— Ромыч, тебе рассказывали о разной непонятной фигне, которая происходила у меня с Гриней?
— Мммм…
— Только сейчас я понял, как у меня это получалось. Раньше я думал, что нужно сильное желание, стресс и что-то еще. На самом деле, все гораздо проще и сложнее одновременно.
Нужна потребность менять мир. Не желание, не каприз. Необходимость! Это должно быть в глубине тебя и быть настолько сильным, что от этого невозможно никуда деться. Ты просто понимаешь, что мир вокруг обязательно нужно изменить.